Чтение онлайн

— Могу не значит должен.

— Но если ты должен и можешь, оправдания нет.

— Пока ты жива, твоё дело жить.

— Нет, Йорек, — мягко сказала она, — наше дело держать слово, как бы это ни было трудно. Знаешь, в тайне я до смерти боюсь. И хотела бы никогда не видеть этого сна, и чтобы Уиллу не пришло в голову попасть туда с помощью ножа. Но я видела и он подумал, и нам никуда от этого не деться.

Лира почувствовала, как задрожал Пантелеймон, и погладила его израненными руками.

— Но мы не знаем, как туда попасть, — продолжила она. — Мы ничего не узнаем, пока не попробуем. Что собираешься делать ты, Йорек?

— Я вернусь на север со своим народом. Мы не можем жить в горах. Здесь даже снег другой. Я думал, мы сможем здесь жить, но нам проще жить в море, даже в тёплом.

Стоило это узнать. К тому же, думаю, мы будем нужны. Я чувствую войну, Лира Среброязыкая, я чую её запах, я её слышу. Перед тем, как прийти сюда, я говорил с Серафиной Пеккала, и она сказала, что направляется к лорду Фаа и гиптянам.

Если будет война, мы будем нужны.

Лира села, услышав имена её старых друзей. Но Йорек не закончил. Он продолжал:

— Если вы не найдёте выход из земель/страны мёртвых, мы больше не встретимся, ведь у меня нет призрака. Моё тело останется на земле, а потом станет её частью.

Но если окажется, что мы оба выжили, ты всегда будешь почётным и желанным гостем в Свельбальде, и к Уиллу это тоже относится. Он рассказывал тебе, как мы встретились?

— Нет, — сказала Лира. — он только сказал, что возле реки.

— Он бросил мне вызов. Я не думал, что кто-то может это сделать, но этот полувзрослый мальчик оказался слишком отважным и слишком умным для меня. я не рад тому, что ты хочешь сделать это, но никому не доверил бы идти с тобой, кроме этого мальчика. Вы достойны друг друга. Удачи, Лира Среброязыкая, мой милый друг.

Она протянула руки и обняла его шею, зарывшись лицом в его шкуру, не в силах ничего сказать.

Через минуту он осторожно встал и отвёл её руки, а потом повернулся и молча ушёл во тьму. Лире показалось, что его силуэт почти сразу же исчез на фоне снега, но, может быть, просто слёзы застилали ей глаза.

Заслышав её шаги на тропинке, Уилл взглянул на шпионов и сказал:

— Не двигайтесь. Смотрите, вот нож, я его не трогаю. Оставайтесь здесь.

Он вышел из пещеры и увидел застывшую неподвижно Лиру; она плакала, а Пантелеймон, превратившийся в волка, стоял, подняв морду к чёрному небу. Она молчала. Единственным светом в ночи было бледное отражение догоравшего костра в сугробе, и этот свет падал на её мокрые щёки, а её слёзы отражались в глазах Уилла, и фотоны опутали двоих детей молчаливыми нитями.

— Я так его люблю, Уилл! — дрожащим голосом смогла прошептать она. — А он выглядел старым! Он выглядел голодным, и старым, и грустным… Всё теперь зависит от нас, Уилл? Ведь нам теперь больше не на кого положиться… Мы одни.

Но мы ведь ещё не такие взрослые. Мы ещё маленькие… Слишком маленькие… Если бедный мистер Скорсби умер, а Йорек старый… Всё, что надо сделать, зависит только от нас.

— Мы можем, — сказал он. — Я больше не буду оглядываться назад. Мы можем это сделать. Но сейчас нам нужно поспать, а если мы останемся в этом мире, могут прилететь эти гироптеры, которые вызывали шпионы… Я прорежу окно, и мы найдём другой мир, в котором сможем поспать, а если с нами пойдут шпионы, это плохо.

Придётся избавиться от них потом.

— Да, — ответила она, шмыгнула носом, вытерла его и потёрла глаза ладонями. — Давай сделаем это. Ты уверен, что нож действует? Ты пробовал его?

— Я знаю, что он действует.

Пантелеймон превратился в тигра, что, как они надеялись, должно было отпугнуть шпионов; Уилл с Лирой вернулись в пещеру и взяли свои рюкзаки.

— Что вы делаете? — спросила Салмакия.

— Идём в другой мир, — сказал Уилл, вынимая нож. Он почувствовал, как будто снова стал целым существом; он и не подозревал, насколько его любит.

— Но вы должны дождаться гироптеров лорда Азраила, — жёстко сказал Тиалис.

— Мы не станем их ждать. — сказал Уилл. — Приблизитесь к ножу — я вас убью. Если вам так надо, идите с нами, но остаться здесь вы нас не заставите. Мы уходим.

— Ты солгал!

— Нет, — сказала Лира. — Я солгала. Уилл не лжёт. Об этом вы не подумали.

— Но куда вы идёте?

Уилл не ответил. Он нащупал пустоту в мутном воздухе и прорезал проход.

Салмакия сказала:

— Это ошибка. Вы должны понять это и послушать нас. Вы не подумали…

— Подумали, — ответил Уилл, — мы хорошенько подумали, а что надумали скажем вам завтра. Вы можете пойти с нами или вернуться к лорду Азраилу.

Окно открылось в тот мир, куда он бежал с Барухом и Балтамосом и спокойно спал: бесконечный тёплый пляж, где за дюнами виднелись деревья, похожие на папоротники.

Он сказал:

— Тут, мы будем спать тут, подходит.

Он провёл всех через окно и тут же закрыл его. Он и Лира, изнеможенные, легли спать, где стояли, а леди Салмакия стала на страже. Шевалье Тиалис открыл свой рудный резонатор и стал настукивать в темноту сообщение.

— Дитя мое! Дочь моя! Где она? Что ты наделал? Лира моя, лучше бы ты разорвал мое сердце, со мной она была в безопасности, понимаешь, в безопасности, а где она теперь?

Стенания миссис Коултер оглашали маленькую комнату на вершине неприступной башни.

Сама она была привязана к стулу, волосы ее растрепались, одежда была разодрана, глаза метали молнии. Её деймон бился на полу, закованный в цепи.

Лорд Азраил сидел поодаль и что-то писал на листе бумаги, не обращая на нее ни малейшего внимания. Возле него стоял ординарец и нервно поглядывал на женщину.

Как только Лорд Азраил отдал ему записку, он козырнул и поспешно ретировался.

Его деймон-терьер следовал за ним по пятам, поджав хвост.

Лорд Азраил повернулся к миссис Коултер.

— Лира? По правде говоря, меня это не волнует, — ответил он тихим охрипшим голосом. Несчастному ребенку следовало бы оставаться там, где ее оставили и делать то, что говорят. Я не могу больше тратить на нее время и силы. Раз она отвергла помощь, пусть сама разбирается с последствиями.

— Ты не понимаешь, что говоришь, Азраил, или ты не стал бы…