Чтение онлайн

Пожилой официант, тоже приодетый в нечто невзрачное и тёплое, часто поднимался к ним на татами, каждый раз скидывая просторные туфли. Она подсчитала — трудясь в таком темпе, он переобувается за смену не менее ста раз. На столе быстро росла стайка тарелочек с мелкой жареной рыбой, жареной картошкой, картофельными котлетами, солёными овощами… Закуска была простая и выпивка дешёвая — пиво. Но хватило её надолго, пировали три часа. Завершало трапезу большое блюдо с цыплятами, зажаренными вперемешку с креветками. Усталый, как всегда, Хидэо размяк от первых же глотков спиртного, маска холодности, приличествующая важному сэнсэю, сползла с его лица, выпуская на волю простого, славного парня.

— Сегодня я могу поухаживать за Вами, — Хидэо улыбнулся смущённо, подливая ей пива.

Когда пирушка закончилась, он первым спустился с помоста, нашёл в свалке обуви её туфли, подвинул поближе, повернул носками на выход, поддержал, помогая обуться. Студенты наблюдали сцену равнодушно, Шимада насмешливо.

— Теперь идём в другой ресторан! — сообщил Хидэо, подхватив её под руку. — Таков наш обычай — за один вечер мы, японцы, заходим в несколько ресторанов. Особенно в такой праздник, как боненкай. В этом есть смысл — меняется обстановка, соседи, начинается новый разговор…

В новом ресторане — более чистом и светлом и, соответственно, дорогом — студенты притихли, не то смущённые непривычным комфортом, не то сморённые теплом, поднимавшимся от электрического котатцу в яме под столом. Все углубились в чтение меню, пытаясь разобраться в незнакомых названиях: ликёры, коктейли…

— Пусть выбирает девушка! — не вытерпел Хидэо.

Парни охотно уступили инициативу, а Митико, смело подхватив её, выпалила решительно:

— Всем пива!

Хидэо кивнул удовлетворённо — за выпивку во втором ресторане по традиции боненкая платил сэнсэй. Красавец Кубота отхлебнул пива, поморщился, открыл меню. Подбежавший официант принял заказ — шоколадный коктейль. Глядя на довольного Куботу, потягивающего через соломинку вкусное питьё, студенты осмелели. Ода тоже заказал коктейль, и Мацутани… Хидэо молчал, всё больше мрачнея с каждым новым заказом. Наконец, не выдержал:

— Ну всё, пора! Идём в третий ресторан!

Найти новое место не удалось. То, что подходило по цене, было заполнено до отказа — трудовые коллективы всего города справляли боненкай. Мужчины хотели всё плохое забыть. Только мужчины. А у женщин, кажется, ничего плохого в уходящем году не случилось. Женщин в ресторанах не было. Разве что штучные, вроде Митико. Сгрудившись у выхода из торгового центра, студенты отхлопали ладошками "сайонара": та-та-та, та-та-та, та-та-та, та. Попрощались со старым годом.

— Я подвезу Вас, нам же по дороге! — сказал заметно погрустневший Хидэо и остановил такси. — В машине настроение у него испортилось окончательно.

— Студенты на дармовщину слишком много пьют, и выбирают выпивку, не глядя на цену, — сердито ворчал он, пересчитывая деньги в кошельке. — Не знаю, хватит ли водителю заплатить…

Лабораторный боненкай был только началом. Дальше пиры пошли по восходящей: факультетские, университетские… Уровень ресторанов при этом повышался, а плата падала — верхние чины имели больше прав черпать из общественных фондов. За факультетскую пирушку в четырёхзвёздочном отеле сэнсэи платили всего тысячу йен, остальное покрывал университет. В ресторан пускали по списку. Контролёр долго искал её фамилию, а она жалела, что пришла. Тем более, что ужин оказался скучным. Быстро съев всё приготовленное, сэнсэи потолкались в тесном банкетном зальчике без окон, вяло беседуя, и разошлись. Следующим был бесплатный банкет в дорогом ресторане.

— Это — только для руководителей университета! Я приглашён потому, что в этом году я заведую кафедрой! — гордо заявил разряженный в пух и прах Хидэо. — А завтра я улетаю с Намико на Гавайи. Там для ведущих учёных Японии перед Новым годом устраивается специальная конференция.

Хидэо, причисленный к ведущим учёным, объяснил, что решать научные задачи конференция не собирается. Просто это абсолютно бесплатное путешествие — ещё один новогодний подарок начальникам от науки. Их набралось по всей Японии немало — только из их города летело около ста человек — власти арендовали для них специальный самолёт.

— Гавайи и вправду рай? — спросила она у вернувшейся через несколько дней посвежевшей Намико.

— О, нет, нет! — решительно замотала головой та. — Там слишком много японцев! — Намико, кажется, считала, что рая с японцами не получится.

— Я не мог взять Вас на Гавайи, — словно извинялся Хидэо, — но Вы можете поехать в Токио!

И он передал ей конверт. В нём было приглашение на банкет, который устраивал Научный фонд, плативший ей зарплату. Стипендиаты могли посетить банкет бесплатно, за счёт фонда — об этом извещало приглашение, отпечатанное золотом на замечательной плотной бумаге. Правда, в конверт была вложена ещё и узенькая жидкая полоска, уточнявшая: оплатить дорогу фонд не сможет, извините. Обед, который обошёлся бы в два мана — стоимость дороги то Токио и обратно, был ей не по карману. И чиновники фонда, кажется, об этом догадывались, потому вложили в конверт ещё и третью бумажку: уведомление, что посетить банкет стипендиат не сможет. Кроме стандартного текста отказа там был адрес фонда и марка. И даже её фамилия. Оставалось только бросить открытку в почтовый ящик, что она и сделала, вспоминая басню про лису, угощавшую журавля кашей, размазанной по тарелке так, что её невозможно было съесть.

— И всё-таки Вы сможете отпраздновать наступление Нового года ещё раз, — утешил её Хидэо, — тридцатого декабря Вас приглашает в гости Тагами-сан. Помните, Вы встречались с ним на Кюсю, во время конференции? Он прислал Вам факс.

Как всегда, Хидэо и не думал скрывать, что адресованное ей послание прочёл. Адрес, куда ей надлежало прийти, был местный.

— Тагами-сан сохранил дом в нашем городе. Возможно, он надеется со временем вернуться сюда. По крайней мере, когда выйдет на пенсию. А пока он навещает родные места под Новый год, — так говорил Хидэо.

Она удивилась неожиданному приглашению, полученному от человека едва знакомого, но посетить Тагами согласилась — свободного времени у неё образовалось вдоволь — двадцать восьмого декабря университетских отпустили на новогодние каникулы длиной в пять дней. К вечеру тридцатого пошёл тяжёлый, мокрый снег и автобус, положенный по расписанию, не пришёл. И такси на пустынной дороге не было. Наверное, из-за снега. Сырой, холодный ветер насквозь продувал её нарядные тонкие брючки. Замерзая, стояла она совсем одна посреди словно вымершего квартала, чувствуя себя брошенной сиротой. Привычка к упорядоченной японской надёжности уже успела ослабить её, сделать беспомощной перед любым отклонением.

Автобус в конце концов явившийся из снежной пелены обрадовал её несказанно, показался чудом комфорта. На своей остановке она с неохотой вышла в холод и темноту, утешаясь тем, что её ждёт светлый и тёплый новогодний дом, полный весёлой суеты, вкусных запахов, нарядных людей… Тагами жил в небольшом посёлке в предгорьях, стоявшем отдельно от города, в лесу. Она едва узнала профессора, неуклюжего от похожей на телогрейку толстой синей куртки и резиновых сапог.

— Вы опаздываете! Я давно жду Вас! — встретил он её обычным японским упрёком, хотя до назначенного часа встречи оставалось пять минут.

В посёлке было тихо и темно. Редкие фонари тускло освещали только пролетавшие близ ламп снежинки — на большее их не хватало. Безмолвные тёмные дома выглядели мёртвыми.

— Тут живут? — спросила она с опаской.

— Живут, — тускло ответил Тагами, указав на тускло светившееся окно. — Похвалу японской безопасности он воспринял хмуро: — В последнее время у нас много перемен. Это раньше о мафии не было слышно, она даже поддерживала порядок в тех кварталах, где обитала. Теперь якудза всё чаще нас беспокоит. — Он указал на бумажку, приклеенную к фонарному столбу, перевёл текст — полиция призывала граждан не бояться мафии. — Полицейские стали теперь ходить по домам, — рассказывал Тагами. — Они расспрашивают жителей о соседях — кто чем занимается и когда приходит с работы — пытаются выявить мафиози.