Чтение онлайн

В валютном отделе банка было пусто. Только старичок со старушкой пересчитывали тощенькую пачку долларов, наверное, собирались в путешествие. Изумлённая, она вернулась в университет. Попробовала поговорить с коллегами. Предмет интереса не вызвал — о фантастическом росте йены не знал никто.

— Сколько стоит доллар? — Митико пожала плечами, улыбнулась.

Хидэо посмотрел презрительно, бросил на бегу:

— Мне некогда!

А Шимада вяло сказал:

— Мы, японцы, не следим за такими вещами. Изменения курса интересует только компании.

При слове "компании" Шимада показал рукой на потолок. Это означало, что деловая жизнь Японии происходит успешно, но где-то там, наверху, где ей и должно происходить. А университетским людям полагалось заниматься наукой. На финансовом же фронте им полагалось ограничиться тем, чтобы экономить, а сэкономленное нести в банк. Что они и делали, не интересуясь выгодой этого предприятия и не сомневаясь, что банк распорядится их деньгами наилучшим образом. Японские граждане доверяли родной стране.

На скачок йены не обратили внимания не только люди, но и цены. Напечатанные на упаковке типографским способом, они не шелохнулись, пока доллар, упав до отметки почти в восемьдесят йен, плавно пополз вверх. В валютных отделах банков по-прежнему было пусто. Граждане продолжали спокойно работать и экономить, и никто не спешил сказочно увеличить своё состояние, обменяв йены на дешёвые пока доллары, а, подождав, пока они подрастут, снова превратить их в йены. Может, гражданам это просто не приходило в голову? Или они боялись риска? Но йена ползла плавно и активно путешествующие японцы могли бы, по крайней мере, запастись долларами для предстоящих поездок. Но и этого не делал никто. Японцы, кажется, считали неприличной эту возню. Они словно брезговали нечистой наживой. Это русские, потерявшие корни, оказались беззащитными перед западной заразой ростовщичества. Она собрала весь свой скудный запас йен и обменяла их на стремительно дорожающие доллары. А потом удовлетворённо следила по газете, какую выгодную операцию она провернула.

Друг мне в подарок прислал

Рису, а я его пригласил

В гости к самой луне.

Басё

Осуждай себя и не осуждай других.

Японская пословица

Лицо девочки было залито кровью. Рядом с ней металась женщина, по-английски умоляя прохожих:

— Скажите, где больница? Дочь с велосипеда упала! — Но люди проходили мимо, не проявляя никакого интереса. Женщина в отчаянии заплакала. И обратилась к ней по-русски: — Что же мне делать? — И даже не удивилась, что её поняли.

Наконец, подошёл полицейский, жестами пригласил следовать за ним. Женщина почти тащила ослепшую от крови девочку, негодуя:

— Что за люди? Никто не подошёл помочь!

У большого нового дома с зелёным крестом полицейский остановился, посмотрел им вслед, словно желая убедиться, что они идут в правильном направлении, ушёл прочь.

— И этот нас бросил! — рассердилась женщина, забыв поблагодарить полицейского.

В больнице ласковая сестричка увела девочку и очень скоро вернула с пластырем на лбу и со следами слёз на грязных щеках.

— Даже не умыли ребёнка! — возмутилась женщина. И, не слушая возражений, потащила новую знакомую к себе домой.

Они проговорили допоздна. Девочка уснула, из университета вернулся её отец — молодой новосибирский химик Саша. Он поцеловал пластырь на лбу дочери и сел с женщинами за стол.

— Говорите, на улице к вам никто не подошёл? Но никто и не должен был подойти. В Японии каждый занимается своим делом. А раненые — дело медиков или полиции. Полицейский ведь подошёл? И очень быстро? Откуда-то он взялся, хотя полиции в городе не видно. Значит, кто-то из прохожих зашёл в полицейский участок и известил. А сами прийти на помощь прохожие не могли. Японец не может сделать что-то вне правил, проявить инициативу, оказать постороннему человеку услугу, связать его долгом благодарности. Кто же станет такое делать? Японцы деликатны.

Саша считал, что и полицейский, бросивший их у больницы, сделал ровно то, что положено, — доставил пострадавшую туда, где ей могли помочь. И ни капли больше. И сестричка, что не помыла девочке лицо, точно выполнила инструкцию — обработала рану. А мыть, значит, превысить свои полномочия, связать маму долгом благодарности. Саша часто это повторял: долг благодарности. Он считал очень важным этот японский обычай: сделали тебе добро — отплати, но сам с добром не набивайся, не вешай людям на шею долг благодарности.

Саша достал с полки японский роман, прочёл, как на многолюдном храмовом празднике в толпе потерялся ребёнок. Он плакал, звал маму, но никто не обращал на него внимания, все проходили мимо, размышляя:

— Мне жаль ребёнка! Но искать мать — дело полиции. Я не должен брать на себя ответственность, чтобы не навязывать семье долг благодарности!

Роман был написан в девятьсот шестом году, у долга благодарности были старые корни.

— Японцы не плохие люди. Они другие люди. Их просто надо понять, — считал Саша. — И не судить о них поспешно.

Он взял с полки другую книгу — перед отъездом в Японию он купил много книг, чтобы понять эту странную страну. Саша читал вслух японскую сказку. Рыбачка освободила лапу обезьяны, зажатую раковиной, а обезьяна схватила её ребёнка и взобралась на высокое дерево. Крестьяне негодовали: вот она какова, обезьянья благодарность! И бросали в нахалку камнями. Но тут увидели в небе орла. Он кружил над деревом, пытаясь схватить ребёнка. Обезьяна стала раскачивать ветку и, когда орёл подлетел, отпустила её. Ветка, распрямившись, ударила птицу и та упала замертво. А обезьяна, спустившись на землю, отдала ребёнка матери. Обезьяна давно приметила кружащего орла, а женщина, занятая сбором раковин, не обратила на него внимания. Выходит, крестьяне напрасно сердились на обезьяну, слишком поспешно осуждали, не разобравшись. А обезьяна честно исполнила долг благодарности.

Долг благодарности японцы называли "гири". Многое объяснялось в японской жизни, если знать про гири. Вот, подарки, например. Все японцы дарили друг другу подарки бесконечно, непрерывно. Открыв счёт в банке, она получила коробку салфеток, купив в магазине дорогое платье — кактус. Это были подарки — благодарности.

— Здесь есть такой праздник — день благодарности за труд, — рассказывала жена Саши. — В конце ноября начальники дарят подчинённым подарки в благодарность за работу. Нас в Шимин-центре тоже благодарили за то, что мы учим японский язык. Учительницы принесли подарки: в каждом японском доме скапливается масса подаренных кем-то ненужных вещей. На сцене разложили коробки с мылом, чаем, нори, чашками и полотенцами — обычные японские подарки. И ученики выбирали, кому что нравится.

— Кроме подарка — благодарности здесь существуют и подарки — извинения, — вступил Саша. — Рабочие, начиная красить фасад нашего дома, разносили жильцам коробки с мылом, чтобы простили за беспокойство. Хозяин тоже исполнял гири, благодарил за терпение.

С гири становилось понятно многое. Вот приглашения в гости… Они чётко соблюдали баланс. Визит Хидэо в Россию обернулся её поездкой в Японию, русский обед, который она приготовила для китайской семьи, доктор Чен завершил приглашением к себе… Первый шаг всегда делала она. Но в ответ неизменно получала приглашение — японское гири работало безотказно. Это раньше японцы не любили пускать домой посторонних, потому что стеснялись своих тесных жилищ. Но теперь таких домов, как у её университетских друзей, стыдиться не стоило. А вот Танака зайти к ней отказалась. Потому что жила в бедном доме, куда неудобно приглашать гостей. И не хотела, чтобы на ней повис неоплаченный долг благодарности. С гири становилась понятнее японская жизнь. И холоднее. В России благодарность понимали как-то иначе, без долга. И в гости шли, радуясь встрече с друзьями, а не горюя по поводу нависшего долга. Русскому приятно посидеть с другом, японцу — сэкономить на его отсутствии. Здесь честно платили по долгам, но избегали вешать себе на шею новые долги, обременительные для кошелька. И длящейся годами дружбы с частыми походами в гости друг к другу избегали.