Чтение онлайн

Дорога уводила через мост на остров. Рядом с ним плыли по синему заливу горки-островки, как игрушки, пущенные на воду ребёнком. На одном острове-малютке хватило места только для сосны. Другой малыш украсил свою вершину крошкой-шраином. К шраину вели вырубленные в скале крутые ступени, начинавшиеся у самой воды. Рыбачья деревушка умудрилась устроиться в крошечной долине только потому, что вместо улиц оставила между домами узкие проходы — прохожие касались стен домов и раздвижных дверей. Обычные двери, открываясь, проломили бы стену соседа. Ресторанчик притулился, прижавшись стеной к скале, навесив над водой балкон. И только рыбному магазинчику теснота шла на пользу — его вынесенные на улицу прилавки оказались под самым носом проезжающих. Люди могли выбирать рыбу, не выходя из машины. Протянутые вдоль прилавков водопроводные трубки с бьющими фонтанчиками не давали нежному товару испортиться на солнце. А по другую сторону узкого шоссе тихонько шлёпало о бетонный берег море, точно руки протягивало к магазинчику, прося вернуть то, что отнято у него… Повинуясь двум привычкам: японской — обедать в полдень, и русской — на природу брать обед с собой, она присела на скамье у магазина, достала коробку с рисом и рыбой — японская еда здоровее русского бутерброда. Особенно в жару. На десерт шёл персик. Ярко-жёлтая мякоть крупного мясистого плода пачкала руки, сок капал на песок…

Над маленьким рисовым полем, втиснутым между лесом и морем, трепетали, мерцая ленточки блестящей фольги, исполнявшие роль старомодных пугал. Голодные обиженные птицы сердито щебетали. Душно пахло травами, йодом… И вдруг что-то случилось. Резкие порывы ветра закрутили пыль, зарябили воду в заливчике. Небо в пять минут заволокло чёрными тучами, солнце погасло. Гроза налетела неожиданно, ниоткуда — молния ударила где-то близко, ухнул гром. Стена дождя, похожего на водопад, закрыла океан. Только островки едва просвечивали мутными зеленоватыми пятнами. На поляне недалеко от дороги она разглядела странное сооружение, напоминавшее деревню, но сделанную из бетона. Это был туристский городок с магазином, рестораном и местом, оборудованным для пикника. Там она и нашла укрытие. Под бетонным навесом на очень чистом бетонном полу лежали обрубки толстых брёвен: повыше — столы, пониже — стулья. Прилежные японцы отполировали их поверхности, провели под навес электричество, снабдили розетки козырьками от дождя. Через два часа, потеряв терпение и замёрзнув, она бегом добралась до станции, укрывшись полотенцем. А у японцев нашлись зонтики. Они знали о причудах своего океана и жарким днём не обманулись.

Островки… Островки…

И на сотни осколков дробится

Море летнего дня.

Басё

Один из пляжей расположился прямо в городе, чистый и ухоженный, как любой японский пляж. Но ей там не понравилось — огромное открытое пространство океана давило.

— Неприветливый океан? Пугающий? — Шимада расхохотался. — Это из-за русских атомных подлодок!

— Какое купание в городе! — поморщился Хидэо. — Вот скоро наша лаборатория поедет на пикник на острове, вот там прекрасно! Мы всегда отмечаем окончание весеннего семестра пикником у моря…

Всё было, как перед любым лабораторным праздником, — студенческий штаб за длинным столом, долгое клацание по клавишам калькулятора… В результате родилась смета расходов — бензин, продукты, пиво… Итого три тысячи йен с носа — недорого.

– Мы хотели поехать на два дня, но все дешёвые отели на побережье заняты! — сокрушалась Митико. — Купальный сезон в разгаре!

На следующий день Митико дала ей две бумаги. Одна — ксерокопия карты морского побережья с крестиком на островке, где предполагался пикник. На втором листке был план мероприятия, также размноженный в соответствии с числом участников: отправление в семь, прибытие на берег в десять, обед в двенадцать, развлечения — с часу до четырёх, убытие в пять.

В субботу в шесть пятьдесят утра к подъезду инженерного факультета подкатили четыре машины. Экономии ради расселись по четверо. Первой пошла машина техника Ямазаки, рванула так, что с полки у заднего стекла посыпались пушистые игрушки — щенки, котята, медвежата — дань местной моде. Ехать предстояло далеко, километров сто от города. Через полчаса пригороды кончились и замелькали маленькие, редкие деревни, поля, луга — такой простор, будто за окнами и не Япония вовсе.

— Тесно в центрах — в Токио, Осаке, Киото, — объяснил Хидэо. — Там сосредоточены все предприятия. А тут провинция, Север. В здешних деревнях можно найти дом всего за тысячу долларов. Да только кому он нужен? Здесь нет работы. Подъезжаем, — заключил Хидэо, глядя не в окно, а на часы.

Посёлок был рыбачий. Это стало ясно сразу — все магазины на главной улице торговали рыбой. Наверное, внутри у них хранилось что-нибудь ещё, но наружу была вынесена только рыба, ракушки, креветки, морские ежи… Две машины отделились от общей кавалькады и исчезли — Ямазаки и Кубота были откомандированы на рыбный рынок, самый дешёвый на здешнем побережье — программа пикника включала не только морские купания, но и морскую еду. С рынка вернулись за пятнадцать минут до отплытия парома, перевозившего народ на остров, где располагался пляж. Опоздания не случилось, расписание движения парома студенты выяснили заранее. Как и стоимость билетов — Ямазаки протянул кассиру точную сумму, без сдачи. И цена парковки машин тоже была заранее включена в калькуляцию. Пляж берегли, машины на остров не пускали, их пришлось оставить на трёхэтажной стоянке у причала. Содержимое багажников студенты перегрузили в приготовленные загодя рюкзаки.

Заливчик крошечный, домашний был укрыт от океана вереницей островков — маленьких, как поплавки. Ленивый ветерок покачивал сосны. Морской воздух, настоянный на запахе разогретой смолы, хотелось вдохнуть и больше никогда не выдыхать. Она достала из сумки купальник, поглядывая с нетерпением на воду. Кроме неё на море внимания не обратил никто. По расписанию в двенадцать ноль-ноль полагался обед. Мацутани и Ода достали из коробки жаровню, поставили её на ножки на песке под соснами. Кубота, надев белые хлопчатобумажные перчатки, заполнил жаровню древесным углём из магазинного мешка, добавил таблетку сухого спирта, поджёг. Аспирант Танабу стал выкладывать на решётку над мгновенно разгоревшимся огнём крупную рыбу из пенопластовых ящиков, наполненных ледяной крошкой — на сельском рынке товар упаковывали не хуже, чем в столичном супермаркете. Миура заполнял свободные промежутки на решётке мелкой рыбой. Корейский студент Чанг щедро поливал всё подряд соевым соусом. К духу моря и сосны добавился мощный запах морской снеди.

— На берегу мы всегда готовим рыбное барбекю!

Хидэо стал в сторонке, заложив руки за спину, как полководец, и только изредка отдавал короткие распоряжения. Большего от него не требовалось, его хорошо вымуштрованная армия трудилась бойко, слаженно. Шимада стал рядом с шефом. Значит, и ей положено только наблюдать. Как профессору. А как женщине? Намико и жена Чена под руководством Митико чистили овощи. Она взяла нож и села рядом. Лук, морковь, зелёный перец, кукуруза отправились на прутья жаровни, получив от Чанга свою порцию соевого соуса. Чанг осторожно раскрывал ножом большие раковины и выкладывал их на решётку. Нежные розовые моллюски шипели, выпуская бульончик в перламутровую скорлупу. Чанг протянул ей одну из раковин, посоветовав подождать немного, чтобы не обжечься. Первый глоток принёс нечто нежное, пахнущее морем, второго глотка не потребовалось, раковина была пуста. Насыщаться предстояло печёной рыбой и овощами, получившими от огня и соевого соуса чёрные бочка и необыкновенный вкус. Народ ел, стоя возле жаровни, чтобы не ходить далеко за новым куском, а, насытившись, укладывался подремать на синюю подстилку — сегодня она служила лежанкой. На море не смотрел никто, только она нетерпеливо ёрзала, надеясь, что пункт "развлечения" включает и купание тоже.

Ровно в час, как положено по распорядку, сэнсэй Кобаяси поднялся с циновки. Студенты тоже вскочили, дожёвывая, допивая. В траву полетели футболки, брюки… Неловко ступая изнеженными ступнями по мягчайшему песку, парни потянулись к воде. В парное молоко августовского океана входили осторожно, поёживаясь, словно в прорубь. Но плыли грамотно.

— Теперь у нас в каждой школе есть бассейн, всё молодое поколение обучают плаванию! — в голосе Хидэо звучала гордость. — В наше время бассейнов не было.

Это означало, что сэнсэи плавать не умеют. И не должны уметь, поскольку не обучены. Хидэо и Шимада наблюдали, как в воде резвится молодёжь. Они прогуливались по пляжу в рубашках, в брюках. И женщины — Намико и жена Чена — не сняли платьев, не подошли к воде. Они привычно хлопотали на синем покрывале, словно признав в нём родное татами, раскладывали по мискам остатки еды, перекладывали, поправляли. На пространстве в четыре квадратных метра они умудрились найти себе работы на целый час. Видно, им помогала привычка отыскивать занятия на крошечном пространстве. Устроив в конце концов окончательный порядок, женщины уселись по-японски на пятки и принялись болтать, не выказывая ни малейшего желания выйти за переделы циновки, искупаться… На море дамы даже не смотрели. Море — чудо только для нас. А для японца — вещь обычная. У японцев много моря!

В воде была только молодёжь. Молодые папы помогали юным чадам барахтаться. Мамы в воду не входили, разве что по колено, сколько позволяли засученные брюки. Они одежды не снимали. Оказавшись самой старой среди купающихся, она засмущалась. И Митико стеснялась. Поёживаясь под взглядами парней, она сбросила джинсы как-то слишком решительно, улыбнулась ей несмело.

— Пойдёмте вместе…

Взявшись за руки, они вошли в воду. А плыла Митико хорошо — ведь в её школе тоже был бассейн. У поплавков, отделяющих границу купания, Митико повернула назад. И парни доплывали только до ограничителя — их в бассейнах так приучили. А её дед учил плавать на Оке, в привольном месте. Она нырнула под верёвку, натянутую между поплавками. Граница прижимала купающихся слишком близко к берегу. Что за радость крутиться в каше тел? Студенты, забыв про плаванье, застыли в мелкой воде разрешённой зоны, должно быть, впервые увидев человека, пренебрегшего запретом. На берегу Хидэо встретил её строго: