Япония по контракту
Шрифт:
— Не стоит меня благодарить! — говорила, прощаясь, Сумико.
— Я старалась отплатить за Ваше гостеприимство! Вы так хорошо принимали нас с дочкой, учили готовить пирожки…
Сумико, не смущаясь, сознавалась, что отдаёт долг благодарности. И её муж согласно кивал. А маленькая Харуно, ещё не выучившая как следует японские обычаи, повисла на шее гостьи безо всякого долга, от души. А потом долго махала рукой и кричала "Сайонара-а-а-а!" — "До свидания!", и её голос, как колокольчик, звенел над пустынной вечерней улицей. А рядом с ней на крыльце стояли, улыбаясь, верноподданный отец и мать с именем, полным света, счастья и детей.
— Какой славный у Сумико дом! — рассказывала она вечером по телефону Намико. — И муж симпатичный, и дочки…
— Я никогда не была у них, — смутилась Намико. — А мужа и старшую дочь не видела. Да и младшую встречала только у Вас.
А ведь Намико говорила о матери Харуно: моя лучшая подруга.
— Намико сказала, Вы были вчера в гостях, — встретил её в понедельник в университете Хидэо.
— Да, — призналась она. — Я была у профессора архитектуры.
При слове "профессор" Хидэо одобрительно кивнул.
— У него такая милая жена Сумико и прелестная дочь Харуно.
— Не знаю, не слыхал, — рассеянно сказал Хидэо. — Архитектура — не моя область!
Глава IX. Почётный гость японского правительства
Качается, качается
На листе банана
Лягушонок маленький.
Кикаку
По дороге не ссорьтесь,
Помогайте друг другу как братья,
Перелётные птицы!
Исса
— Приходите в Шимин-центр хотя бы на урок каллиграфии! — уговаривала Намико, — мы будем учиться писать иероглифы кистью, тушью, это так красиво!
Невозможно было отказать Намико, такой заботливой, такой славной. В вестибюле Шимин-центра рядом с Намико стояла маленькая женщина с огромной гривой чёрных вьющихся волос.
— Это моя ученица, Ве`роника! — представила женщину Намико.
— Вы русская! — всплеснула руками Вероника.
И радостно обняла её, поцеловала, соблюдая всё-таки осторожность — она ждала ребенка. Достав из кармана широкого платья листок, Вероника нарисовала план.
— Здесь наш дом. Смотрите, совсем рядом с Вашим! Приходите в гости. Сегодня же. Мой муж родом из Югославии. Он будет очень рад Вам! Очень!
Он и правда обрадовался. Радостно хлопнул себя в грудь.
— Я — Никола! Почти что русский Николай! — И засмеялся, подхватив на руки лёгонькую девочку лет четырех. — Это Элизабет! Моя принцесса номер один! А скоро у нас будет принцесса номер два! — И он погладил жену по животу.
Никола был серб по отцу, хорват по матери, и когда эти два народа принялись воевать, он уехал из Югославии. Потому что не знал, на чью сторону стать. Да и не хотел становиться ни на чью сторону.
— Я — человек мирный. На уроках военного дела всегда в молоко стрелял, — ворчал Никола. Он ненавидел войну. И хотел завести пять дочерей, пять принцесс. Такая у него была мечта. — Представляешь картинку: я — старик, а вокруг меня пять юных красавиц! — И он ласково обнял жену, воплощавшую в жизнь его мечту.
Когда в Югославии началась война, доктор химии Никола нашёл себе работу в Америке. Там он и встретил мексиканку Веронику. Окончив университет в Мехико, она, специалист по туристическому бизнесу, приехала на стажировку в Нью-Йорк.
— Погляди, какая красавица! — Никола взял жену за плечи, развернул лицом к свету. — Даже теперь, с бэби! А когда я впервые увидел её в Америке, так сразу и пропал. У меня в то время ничего не было — ни дома, ни денег, но я не смог устоять, женился! Погляди! Правда, как Голливуд?
На большой свадебной фотографии, украшавшей прихожую, молодые и впрямь были красивее кинозвёзд. После Америки они перебрались в Германию, потом в Японию… В Японию переезжали уже втроём, с Элизабет. И с контейнером мебели.
— Всё это мы привезли из Германии! — Никола показывал гостье бархатные диваны, зеркальные шкафы… — Перевозка контейнером стоила шесть тысяч долларов. Платили японцы. Таковы условия контракта. Мы тут хорошо живём. А почему мы должны жить плохо? В Югославии я привык жить хорошо. До войны мы очень хорошо жили.
Никола потащил её на балкон.
— Сюда посмотри, сюда! Да не на море! — Половину балкона занимала параболическая антенна. — Я люблю смотреть Си-Эн-Эн… В Америке привык. — А что, тут море недалеко? — Он посмотрел вдаль с интересом. — Не замечал. Мы ни разу туда не выбрались, некогда. Хотя мы тут уже второй год. Всё по магазинам ходим. Я в Америке так привык — шопинг, шопинг…
— Мы с ним все выходные ходим по магазинам, он всё, что видит, купить хочет. И я такая же, — смеялась Вероника.
Они жили душа в душу. Квартира была забита вещами тесно, не по-японски. Немаленькая квартира — две спальни с татами и третья комната, из которой хозяева выкроили кухню, столовую и гостиную, отгородив их друг от друга мебелью.
— Да разве это — большая квартира? — сокрушался Никола. — Та, что у меня в Загребе осталась, и то больше. Я её теперь сдаю. Конечно, для Японии и эта квартира огромная. Потому и дорогая. Я за аренду тысячу двести долларов в месяц отдаю, вдвое больше, чем ты, хотя разница в общем незначительная — паркет в гостиной, кафель в кухне, кондиционер, лифт… В Японии за любую малость бешеные деньги дерут, — ворчал Никола. И радовался: — Но платят здесь хорошо. Самое лучшее в Японии — это зарплата!
Японцы платили Николе щедро — около шести тысяч долларов в месяц — он этого не скрывал. Такую высокую зарплату ему обеспечивала специальная лаборатория, созданная японским правительством для изучения моря. Классных специалистов для неё набирали по всему миру.
— Меня пригласило японское правительство! — гордо выпячивал грудь Никола. — Потому что я прошёл хорошую школу в Германии, в Америке… — Там Никола выучился обращаться с прибором новым, модным. — Очень хороший у меня контракт! — шумно хвастался Никола. — И ещё Вероника подрабатывает… — Американский сертификат преподавателя английского языка вызывал у японцев уважение, Вероника преподавала на университетских курсах. И ещё давала частные уроки сыну хозяина дома. — Я тут отлично живу, — похлопывал себя по животу Никола. — Денег куча, и семья со мной. Что ещё человеку надо?