Чтение онлайн

— Японская семья живёт иначе, чем американская или русская, — тихонько сказала Джейн, отводя её в сторонку. — У нас и у вас муж с женой каждый вечер ложатся в одну постель. А японцы делают это только тогда, когда хотят завести бэби. Мы с вами укладываем детей в отдельную кроватку, а подросших — в отдельную комнату. А японцы кладут футонг ребёнка между папой и мамой, даже когда он уже подросток. Какая тут любовь? Родив сколько нужно детей, японка вообще лишается мужской близости, а мужчина… Он ходит к профессионалкам. Если хочет. Если у него остаются силы после длинного рабочего дня.

Она отказалась от дальнейших объяснений Джейн. Американка могла неверно представлять себе такие подробности японской жизни. Да, если бы и верно, у русских не принято такие подробности обсуждать. Пришедшая вместе с ней в Шимин-центр Леночка без колебаний стала на сторону японок:

— Ваш сэнсэй не хотел приглашать Вашего мужа потому, что заботился о Вас. Хотел сделать, как лучше. Ведь с мужем у Вас появится больше обязанностей по дому, Вы будете уставать, станете хуже работать… — Леночка заранее готова была вычесть из супружеских отношений любовь.

А вот Митико жить без любви не соглашалась.

— Браки по сговору? — девушка презрительно передёрнула плечиками. — Сейчас их становится всё меньше! У нас многое теперь меняется! — Шустрая Митико имела в виду не только себя, но и персону куда более высокого ранга: — Ныне царствующий император женился по любви. Он был первым, кто взял невесту не из императорской семьи, а простую дочь промышленника. Правда, богатого. У неё было много неприятностей из-за её происхождения. И принцессе разрешено будет самой выбрать себе мужа. На этот счёт уже есть официальное решение. — Значит, даже на самом высоком уровне обеспокоились отсутствием любви и допустили её официальное признание. — Правда, принцесса жениха себе до сих пор не нашла. Но ей всего тридцать лет. У нас в Японии не выходят замуж рано. И императорский наследник женился на девушке тридцати лет. К сожалению, у его жены проблемы — она уже несколько раз неудачно пыталась родить ребёнка. А ведь этот ребёнок должен будет продолжить императорскую династию.

До приезда мужа оставалось несколько дней. Коротая последние одинокие вечера, она читала подаренный Леночкой японский роман. Перед отъездом из России Леночка накупила целый чемодан книг о Японии, чтобы изучить как следует незнакомую страну, где ей предстояло жить. Теперь Леночка приобретала свой собственный опыт — практический, а книги щедро раздавала соотечественникам. Роман был написан в начале века. Женщина бросала любимого и уходила к тому, кто предназначен был ей по сговору. И объясняла своё решение так:

— Я была слишком счастлива! Я слишком его любила!

Япония не терпела того, что слишком. И считала излишеством любовь.

Ливень грозовой!

Замертво упавший,

Оживает конь.

Кито

— Муж приезжает? Поздравляем! — кричали Вероника и Никола, отнимая друг у друга телефонную трубку.

— Он приезжает? — Хидэо точным движением выдернул с полки толстую папку — дело, заведённое на мужа, быстро нашёл график его пребывания о восьми листах. — Он приезжает в субботу. — Муж отложил вылет на один день из-за неожиданно возникших важных дел. Эти дела невозможно было предвидеть два месяца назад, когда писался злосчастный график. — Как в воскресенье? — Хидэо подхватил бумагу со стола. — Здесь ясно написано — в субботу!

Он поднёс бумагу к самому её лицу. На слова "важные дела" Хидэо не отреагировал никак, единственное действительно важное дело, которое отныне должно было волновать её мужа, это безукоризненное исполнение графика пребывания в Японии.

— Он обязан прибыть в точном соответствии с планом! — негодовал Хидэо. — Этот документ послан в Токио за моей подписью! И никакие изменения в нём недопустимы! А Ваш муж нарушает план. Он ведёт себя так же, как Вы! — Это значило — плохо. — Я давно заметил, Вы, русские, легкомысленны! Вы не планируете свою жизнь! — Хидэо разволновался и совсем забыл о японской вежливости. — Вы — гости Японии и должны следовать её правилам. А вы не уважаете наши законы!

Но по закону въезд в Японию с опозданием, а не с опережением, тем более всего на один день не возбранялся. Об этом извещала инструкция для иностранцев, изданная министерством науки. Наученная японской жизнью, она приготовила эту инструкцию заранее, показала сэнсэю соответствующий параграф. Хидэо поспешно с ней согласился. Спрятал в папку график.

— Я встречу вас на вокзале! — Хидэо говорил таким тоном, словно собирался выслать конвой.

Она попробовала отказаться:

— Визит мужа и так доставил Вам много хлопот.

Хидэо настаивал.

— Я несу ответственность за Вашего мужа. Встретить его — мой долг.

Был ли это долг японской вежливости или японской дисциплины — она не поняла.

В воскресенье она проснулась рано, раньше стиральных машин. К шести уже позавтракала и стала раздумывать, как скоротать время, оставшееся до приезда мужа. Пропылесосила абсолютно чистые татами, проверила до отказа набитый холодильник. Переделала ещё какие-то домашние дела, выискивая их, как японка, исполняя с японской тщательностью. Так удалось дотянуть почти до полудня. Кое-как проглотив чашку чая и что-то маленькое, похожее на бутерброд, она надела давно отглаженную блузку, закрыла дверь. Всё! Она вернётся сюда уже не одна! Сердце колотилось где-то в горле. Наверное, оттого, что жара стояла под тридцать. И всё-таки она решила идти в город пешком. Если не торопиться, а по такой жаре быстро и не получится, путь до центра удастся растянуть часа на полтора. На раскалённых улицах не было ни души. Только на автостоянке вышла из машины женщина в очень коротких шортах, не стесняясь своих обнажённых ног, таких непривычных в японском городе. Знакомая женщина — Мидори. Мидори подхватила большой пакет с продуктами, весело приказала, не спрашивая согласия:

— Пошли ко мне! Да вот же мой дом! Рядом!

В большой комнате было темновато от странно нависавшего потолка, от тёмных деревянных колонн — подпорок. А может, от давно не мытых окон.

— Некогда, — махнула рукой Мидори, — Работаю в суде. Да ещё в Шимин-центре… — На полках, на столах — всюду лежали груды книг. Книги мужа, книги Мидори… С фотографии в рамочке смотрели два симпатичных, как Мидори, парня. — Сыновья. В Токио живут. Приезжают редко. — Мидори говорила холодно, спокойно. И не стоило задавать ей привычный русский вопрос, скучает ли она по детям? Мидори настойчиво угощала гостью. — Да Вы пейте чай, пейте! Вот печенье попробуйте, вкусное!

Она нетерпеливо отодвинула чашку.

— Я тороплюсь на вокзал встречать мужа!

Мидори улыбнулась насмешливо.

— Чего так спешить-то? Успеете ещё наработаться на него!

Провожая её, Мидори сказала:

— Конечно, мы, японки, верим, что наши мужья прекрасны. И работают хорошо, но… — Она замялась, словно решая, говорить — не говорить? И выпалила весело, зло: — Но мы любим, когда их нет дома! — И добавила жёстко: — Я вот очень довольна, что мой муж теперь в командировке! Я свободна! Могу в город съездить, с Вами чайку попить. А то пришлось бы обслуживать его.

Мидори стояла на крыльце, махая на прощанье рукой. И улыбалась. Но смотрела странно — то ли насмехаясь, то ли завидуя…

Шинканзены из Токио прибывали часто, каждые пятнадцать минут. И каждый она выходила встречать. Хотя могла бы спасаться от жары в павильоне с кондиционером, устроенном на платформе. Могла бы отдыхать на мягких диванчиках, пить холодненькое из автомата и наблюдать за прибывающим поездом через стеклянную стенку. Но она выбегала навстречу каждому поезду, в жару. Наконец на самом краю платформы из последнего вагона вышел кто-то очень похожий… И она побежала туда, не замечая горячего, липкого воздуха. Муж показался ей непривычно высоким, широкоплечим, белолицым. На привокзальной площади их ждали супруги Кобаяси.