Чтение онлайн

— Ну и ладно, — сказал старший монах, — я рад, что ты меня не понял, потому что, какие бы причины тебя ни толкнули, ты прорвался. И это отлично.

Джеральд сел и смеялся до тех пор, пока у него не навернулись на глаза слёзы. Пришлось плеснуть на него ковш холодной воды, чтобы он замолчал.

— Такой дурило, как ты, — сказал Джеральд, — и в Нирвану-то попадёт по ошибке!

После бани монахи отправились на кухню завтракать. На столе я заметил множество японских деликатесов — маринованную редьку, квашеные сливы, водоросли, небольшие чашки с соусами. Старший монах положил мне руку на плечо.

— Это не тебе. Это нам, мы такую еду любим. Тебя и Джеральда приглашает к себе Питер, он вас ждёт.

Когда я услышал, как камешки скрипят под подошвами моих деревянных сандалий, почувствовал на своём теле чистую одежду и вдохнул сигаретный дым, когда я понял, что всё позади и Рохацу ушло в прошлое, меня захлестнула такая радость, что я остановился как вкопанный. Джеральд толкнул меня вперёд.

— Питер, уж поверь мне, приготовил завтрак по-американски.

Так оно и оказалось. Нас ожидал красиво накрытый стол, на котором стояли тарелки с хрустящими булочками, яйца с беконом, свежее масло, большие чашки с кофе и банки с мармеладом и вишневым джемом. Питер продолжал поджаривать булочки, наливать кофе и жарить яйца, пока мы не отвалились наконец на циновки. Этот день был настоящим праздником. Я поспал несколько часов, потом поднялся. Мой жизненный ритм был нарушен, и я не мог спать. Я долго читал, потом снова заснул. Остаток дня провёл, чередуя сон, прогулки по саду, еду. Стресс совершенно прошёл. Коан грохотал где-то на окраине моего сознания. В уме было очень тихо. Я испытывал невероятное удовлетворение.

Я пришёл в монастырь не для того, чтобы найти Бога. Я хотел получить объяснение существования, объяснение столь ясное, что все мои вопросы отпали бы сами собой. Я хотел знать, зачем всё началось, потому что, как мне казалось, не могло ведь всё начаться только для того, чтобы снова закончиться. Зачем в таком случае все эти проблемы, боль, поиски того, что нельзя найти? Даже если бы объяснение совпало с идеей «Бога», это не сделало бы меня ищущим Бога. Я предпочитал называть себя беспокойным созданием. Но кем бы я ни был, благочестивым или беспокойным, я что-то хотел найти. Я пришёл к наставнику, который, как я думал, имел то, что мне было необходимо, или хотя бы знал путь к тому, что я искал. Он указал мне путь, но я не пошёл по нему.

Чего я только не делал в первые недели после Рохацу! Я отыскал возможность сделать свою монастырскую жизнь приятнее. «Медитируя», я и не пытался сосредоточиться. Я считал минуты, оставшиеся до конца периода, дремал, тренировался, чтобы удерживать своё тело в равновесии, когда я засыпал, и спал. Чтобы убить время, я воображал себе всё что угодно. Боль беспокоила меня теперь гораздо меньше, я научился сидеть в равновесии, не чувствуя ног и спины. Мне нравилась еда в ресторанах, которую мне когда-то прописал врач. После сытного обеда неплохо молча посидеть, покурить, выпить кофе. Я всегда брал с собой какую-нибудь книгу и проводил полчаса за чтением. Уроки японского языка, которые я продолжал брать, были мне очень интересны, а иероглифы, некогда такие загадочные, начали наконец обретать смысл. Я прилежно упражнялся, исписывая одну тетрадь за другой. Я уже мог заставить окружающих понимать себя, и, когда деликатные японцы хвалили меня за успехи, я сиял от гордости. Существовали также баня и прачечная, где аккуратно стирали и гладили мою одежду. Я даже отыскал парикмахерскую, где работали девушки, и там меня регулярно брили и делали массаж шеи.

В книге о тибетском буддизме я вычитал, что тому, кто знает, как упорядочить свою жизнь, будет уютно даже в аду. Я вполне с этим согласен. Я почувствовал себя уютно в дзенском монастыре.

Я смирился с тем, что не решил коан. Коаны сложны, всем это известно. Никто и не ожидал, что я на скорую руку его решу. Разве не было монахов, которые боролись со своим коаном шестнадцать лет и только после этого пробивались сквозь стену? Так чего же вы хотите? Правда, мне до сих пор казалось, что наставник и впрямь каждый день надеется, что именно сегодня я решу коан, но такова его роль. Наставнику приходилось притворяться, что он ждёт от меня ответа здесь и сейчас, хотя он, разумеется, знал, что к ответу я и близко не подошёл.

Сэссины устраивались каждый месяц, и тогда мои удовольствия прекращались, приходилось работать. Во время сэссина невозможно избежать давления монастыря. Молодые монахи видели, что путь к бегству отрезан, и пытались выполнить обречённое на провал задание. Старший монах тянул, наставник толкал, монахов били палкой, кричали на них, а я порой даже медитировал в неурочный час, когда сидел в комнате или где-нибудь в саду, и пытался избавиться от мыслей, чтобы ухватить коан, который постоянно от меня ускользал.

Я заметил, что молодые монахи научились обходить монастырские запреты. Они не могли, как я, посещать рестораны и другие общественные заведения, поскольку носили монашескую одежду, да и бритые головы выдавали. Но у них была гражданская одежда, которую они прятали по комнатам или где-то ещё, куда никто не заглядывал. Когда они переодевались и надевали шапки, никто не мог бы их узнать. Я видел, как ночью они перелезали через стену — для этого у них была специальная лестница.

— Что вы делаете за стеной? — спросил я Хан-сана, младшего из монахов, с которым я подружился.

— Только не говори никому, — сказал Хан-сан. — Мы ходим в кино, иногда в кабак выпить немного саке, но это непросто, так как в три тридцать утра мы обязаны посещать наставника и от нас не должно разить алкоголем. Иногда мы ходим к шлюхам.

— У вас есть на это деньги?

— Мы получаем деньги из дома. Моя мать присылает посылки, обычно в них какой-нибудь деликатес, а иногда конверт с деньгами. Так я купил одежду и шапку. Отцу об этом знать не надо, но мать меня жалеет и не хочет, чтобы я стал монахом. У меня есть дядя, который то и дело посылает мне деньги, но он думает, что я их трачу на что-то буддийское.

Старший монах не может не знать о том, что происходит у него за спиной, подумал я. Он, должно быть, видел лестницу, так как знает каждый уголок монастыря. Мало того что умный, так он ещё и очень сообразительный человек.

Иногда у нас бывали выходные, и я проводил их в Кобэ, в доме Лео Маркса, но после моего давнишнего посещения борделя не происходило ничего такого, что шло бы в разрез даже с самой строгой моралью. Лео явно не собирался вводить меня в искушение и следил только за тем, чтобы я как следует питался и чтобы меня никто не беспокоил. Иногда мы гуляли в саду или по пляжу. Больше всего мне нравилась его библиотека. Я вставал не очень поздно и медитировал у себя в комнате.

Однажды был праздник, не помню сейчас, по какому поводу его устроили. Возможно, национальный праздник или какой-то день, который отмечают буддисты. Я знал, что Лео в Кобэ не было, и думал о том, как бы провести это неожиданно подаренное время. Я направился в город без особой цели и зашёл в кафе, где по заказу ставили джазовые пластинки. Я отыскал музыку для трубы, которую слушал когда-то в Кейптауне, и выпил виски. Вечером посмотрел в кинотеатре, как французские гангстеры убивают друг друга. Потом выпил ещё и решил отправиться к Джеральду.