Чтение онлайн

Не обошел тему идзимэ и известный переводчик Юра Окамото в своей недавней книге «Япония без вранья». «В школе, где учатся мои дети, недавно произошла такая история, – пишет он. – Несколько пятиклассников перед уроком физкультуры начали хвастать, у кого какие трусы, и демонстрировать их друг перед другом, приспуская шорты. «У меня в клеточку!». «А на моих машинка!» «А на моих – Ампанман!» – заявил один ребенок, передвигающийся на инвалидном кресле. Для неискушенных поясняю: Ампанман – булкообразный супермен японского мультфильма для дошкольного возраста, имя которого в буквальном переводе звучит так: «Человек-Булка со Сладкой Бобовой Начинкой». Поскольку инвалид сам показать свои трусы не мог (или не хотел – кто теперь разберет?), а взглянуть на Ампанмана хотелось всем, кто-то дернул его штаны вниз, трусы слезли тоже, обнажив не только пресловутого Ампанмана, но и самое дорогое. Все похихикали, трусы и штаны были возвращены на полагающееся место и дело, вроде бы, на том и кончилось.

Но одна из матерей, услышав от сына эту историю, решила спросить у учителя, не обиделся ли тот паренек с инвалидностью. Учитель, узнав о происшедшем от нее, немедленно доложил обо всем директору, который страшно испугался огласки, а то и суда, тут же созвал Комиссию по Разработке Курса Дальнейших Действий по Делу о Трусах и Самом Дорогом, вся компания была вызвана в кабинет директора и допрашивалась десятком учителей в течение трех часов, во время которых детям нельзя было даже сходить в туалет. Вопросы задавались одни и те же: «Ты смеялся, когда увидел самое дорогое инвалида?» «Тебе было смешно потому, что он инвалид?» И, самое главное: «То, чем вы занимались, было идзимэ?»

Слово «идзимэ» появилось в начале восьмидесятых годов, очевидно, под влиянием Запада, и является наиболее близким японским эквивалентом английского слова bullying, означая издевательство нескольких учеников над одним. В 1979 году произошла нашумевшая история с самоубийством школьника, который в предсмертной записке написал, что к смерти его подтолкнуло идзимэ со стороны одноклассников. По уверениям моих друзей-японцев, в восьмидесятые почти каждый в классе в то или иное время подвергался травле. К 2007 году даже государственная статистика гласила, что идзимэ существует в 40 процентах школ. Были организованы комитеты по борьбе, школам стали вменять в обязанность предотвращать и искоренять, и ныне по количеству народа, так или иначе кормящегося от этого концепта, Япония наверняка стоит на первом месте в мире.

Оглядываясь на свои советские школьные годы, я не могу найти эквивалента японскому идзимэ. Разумеется, издевательства были, но они никогда не были издевательствами всех (или хотя бы многих) против одного. Класс был всегда разбит на группы по модели советских взрослых, организованных в группы «своих», и совершенно одиноких там просто не было… Были и драки, но они всегда были или один на одного, или (реже) многие против многих, причем толпа зрителей всегда стояла и следила, чтобы все было честно. Быть может, мне просто повезло, но японского идзимэ, когда те, кого ты считал своими друзьями, вдруг делают вид, что ничего не замечают, или тоже оборачиваются против тебя, просто не было.

Теперешняя японская образовательная система вообще устроена очень странно. Дети не могут выбирать, с кем им сидеть вместе за партой – это определяется жребием, причем раз месяца в три происходит новая жеребьевка, и каждый год классы тасуются между собой так, что полностью меняется состав каждого. При этом и в школьных текстах, и в рацеях учителей одноклассников называют не иначе, как «друзьями». С целью создать единый и сплоченный коллектив с пресловутой японской гармонией, государство в лице школьной администрации как бы берет на себя выбор твоих друзей, а твой собственный не признает…

История с трусами все же рассосалась – мать инвалида, узнав о происходящем, пришла в школу и заявила, что сын вовсе не чувствует себя обиженным. Но к тому времени комиссия из десяти учителей уже успела обойти дома предполагаемых виновников и устроить настоящую истерику перед крыльцом каждого, практически вопя на матерей: разберитесь со своими детьми. Жертвы трехчасового допроса до сих пор не пришли в себя. Одному из них, мальчику высокому, неглупому и большому любителю японской истории, который в былое время был бы неоспоримым лидером любого класса, я задал тот же самый вопрос: это было идзимэ? Тот ответил, что нет. Тогда я спросил, а что такое «идзимэ». Тот немного подумал, потом взглянул мне в глаза. И с неожиданной грустью в голосе, словно одной фразой оценивая всю свою школьную жизнь, ответил: это когда много слабых измываются над одним сильным».

Депрессия – самое распространенное заболевание в современном обществе, где на первом месте в шкале социальных ценностей стоят высокие научные достижения, соответствие человека общепринятым общественным стандартам и успех его карьеры. Стремясь выглядеть «хорошими» везде и во всем, мы испытываем извне сильнейшее психологическое давление, даже когда находимся дома.

Наверное, после прочтения этой главы уже вряд ли кого-то удивит то, что по статистике каждый пятый японец страдает от депрессий и других психологических проблем. Все это идет из детства, а потом переходит в замкнутый круг. Японцы воспитываются с учетом жестких общественных рамок, в обстановке постоянного подавления своих желаний, что многих приводит к депрессии еще в детстве, а тех, кому удалось благополучно дожить до взрослого возраста, депрессия нередко накрывает уже потом, когда они выходят из-под родительской опеки, оказываются предоставлены самим себе и вдруг осознают, что они совсем не умеют быть самостоятельными.

«Думаю, что проблемы с нервной системой имеет каждый пятый японец, – говорит врач-психиатр Кадзуо Сакаи, директор психиатрической клиники Хибия, в токийском районе Гиндза. – Число людей, страдающих психическими расстройствами, неуклонно растет. И главная причина заключается в том, что, как правило, люди не могут снять нервное напряжение и выплеснуть наружу гнев, накапливающийся в их душе».

Не секрет, что Япония у многих иностранцев ассоциируется не только с высокими технологиями, ниндзя и суши, но еще и с безумно яркой одеждой, хентаем (пор номульт фильмами), яоем (аниме и мангой на гомосексуальные темы) и самым богатым в мире спектром сексуальных извращений. Это все явления одного порядка – некая скрытая компенсация за потерю индивидуальности, постоянную вежливую улыбку, строгую форму, которую многим приходится носить сначала в школе, а потом и в офисе. Необходимость быть как все, подчинять свои интересы требованиям коллектива, всегда сохранять спокойствие и вежливость, приводят людей к внутреннему протесту, который может привести к депрессии и самоубийству, а может вылиться в такие своеобразные формы протеста, как увлечения чем-то максимально не соответствующим общепринятой морали. Главное, прикрывать это все тем же «татэмаэ» – ширмой, за которой может происходить что угодно, лишь бы сохранялась видимость благопристойности.

О проблемах с депрессиями у детей и взрослых говорит и врач Риэко Сиба, директор психиатрической клиники Сиба, которая четырнадцать лет провела в США, где изучала коморбидный синдром гиперактивности, а, вернувшись в Японию, стала специализироваться на лечении этого и других психических заболеваний у детей и женщин. «Само мышление и поведение японцев таковы, что позволяют им легко впадать в состояние депрессии, – рассказывает она. – Японцы воспитываются таким образом, что у них атрофируется чувство собственного достоинства. Для достижения своих целей мы устанавливаем настолько высокую планку, что вынуждены постоянно бороться, чтобы ее преодолеть и удерживаться на этом уровне. Борьба за свое место в обществе начинается уже в раннем возрасте. Испытывая трудности, дети часто впадают в глубокую депрессию. Кроме того, если родители находятся в угнетенном состоянии, дети это сильно переживают и чувствуют себя несчастными. Негативное психологическое состояние ребенка часто остается незамеченным, поскольку с самого раннего возраста детей приучают внешне не демонстрировать свои переживания.

В Японии по привычке долго закрывали глаза на проблему депрессий. В итоге ее запустили так, что страна вышла на одно из первых мест в мире по числу самоубийств. Причем, что ужаснее всего, кончают с собой по причине депрессии не только взрослые, но и дети. «Многие дети постоянно подвергаются критике со стороны родителей и учителей, – говорит Риэко Сиба. – Взрослые «подгоняют» своих детей, увеличивают и без того тяжелую нагрузку и требуют, чтобы дети всегда и во всем были первыми. При этом родители вкладывают огромное количество денег и личной энергии в обучение детей… Ребенок становится как бы «продолжением» личности родителя. Он вынужден подавлять собственные желания и эмоции и поступать так, чтобы его родители были довольны и счастливы… Такие дети растут, не зная, чем им на самом деле нравится заниматься – они всецело заняты тем, что угождают своим родителям».