Чтение онлайн

– О! Какие странные безумные мысли! – вскричал пораженный муж. – Вы только немного нездоровы, моя дорогая! Полежите некоторое время, отдохните, и болезнь пройдет.

– Нет, нет! – отвечала она. – Я умираю! Я не придумываю, я знаю! Бесполезно теперь, мой дорогой муж, скрывать правду от вас: я не человек. Душа дерева – моя душа, сердце дерева – мое сердце, сок ивы – моя жизнь. Кто-то в этот момент срубает мое дерево – именно поэтому я должна умереть! Даже плакать теперь выше моих сил! Быстрее, быстрее прочитайте Нэмбуцу для меня... Быстрее! Ах!

Вскричав от боли, она отвернула свое прекрасное лицо и попыталась заслонить его рукавом. Но почти в тот же момент ее тело стало разрушаться самым странным способом, опускаясь все ниже, ниже и ниже, пока не оказалось на одном уровне с полом. Томотада бросился поддержать ее, но уже было нечего поддерживать! На полу лежала одежда этого прекрасного существа и украшения, которые оно носило в волосах. Тело перестало существовать. Томотада побрил голову, дал буддистский обет и стал странствующим священником. Он путешествовал по всем провинциям империи и во всех святых местах, которые он посещал, приносил жертвы за душу Аояги. Достигнув Этидзэна, он искал дом родителей своей любимой, но, придя в уединенное место среди холмов, где было их жилье, обнаружил, что дом исчез. Не было ничего, что бы указывало хотя бы место, где стоял дом, кроме трех пней ивовых деревьев – двух старых и одного молодого, – которые были срублены задолго до его прибытия.

Около тех пней он установил мемориальное надгробие со священными текстами и совершил там множество буддистских служб за души Аояги и ее родителей.

В Вакэгори, районе провинции Иё [71] , растет очень древняя и знаменитая вишня, называемая Дзиу-року-сакурой, или "Вишней шестнадцатого дня", потому что она цветет каждый год в шестнадцатый день первого месяца (по древнему лунному календарю) и только в этот день. Таким образом, время ее цветения попадает в Пору великого холода, – хотя обычно вишня расцветает весной. Но Дзиу-року-сакура цветет благодаря жизненной энергии, которая не является – или, по крайней мере, не являлась изначально – ее собственной. В том дереве живет призрак человека.

Этим человеком был самурай Иё. Дерево росло в его саду и расцветало в обычное время, то есть в конце марта – начале апреля. Он играл под тем деревом, когда был ребенком. Его родители, бабушка и дедушка и более давние предки год за годом на протяжении более ста лет вешали на его цветущие ветви яркие полосы цветной бумаги, на которых были написаны хвалебные стихи. Сам он очень постарел и пережил всех своих детей. Не оставалось ничего в мире, ради чего ему было жить, за исключением того дерева. И вот однажды летом дерево завяло и погибло!

Старик сильно печалился о своем дереве. Тогда добрые соседи нашли для него молодую и красивую вишню и пересадили в его сад, надеясь таким образом успокоить его. Он поблагодарил их и притворился, что доволен. Но на самом деле его сердце переполняла боль, так как он любил старое дерево настолько сильно, что ничто не могло утешить его.

Наконец к нему пришла счастливая мысль: он вспомнил способ, которым можно было спасти погибающее дерево. (Это был шестнадцатый день первого месяца.) Он вошел в свой сад, поклонился перед увядшим деревом и заговорил с ним такими словами:

– Я молю вас, зацветите еще раз, потому что я собираюсь умереть вместо вас. [72]

Затем он расстелил под этим деревом белую ткань, покрывала, сел на них и исполнил харакири, как это делают самураи. Его призрак вошел в дерево и заставил его цвести в тот же самый час.

С тех пор это дерево цветет в шестнадцатый день первого месяца, в то время, когда все покрыто снегом.

В округе Тоити, в провинции Ямато [73] , жил госи [74] по имени Мията Акиносукэ.

В саду Акиносукэ росло большое старое кедровое дерево, под которым он проводил жаркие дни. Однажды в жаркий полдень он сидел под этим деревом с двумя друзьями-госи, беседуя за вином. Внезапно он почувствовал, что хочет спать, причем так сильно, что попросил друзей извинить его за то, что вздремнет в их присутствии. Затем он прилег у подножия дерева и увидел такой сон.

Ему снилось, что, находясь в своем саду, он видит процессию, подобную свите какого-то знатного дайме, спускающуюся с ближайшего холма, и что он встал посмотреть на нее. Эта огромная процессия была внушительнее всех других, какие он когда-либо видел, и приближалась к его жилью. В начале ее он увидел множество молодых людей в богатой одежде, которые тянули большую покрытую лаком коляску, или госё-гурума, завешенную ярко-синим шелком. Когда процессия приблизилась к дому и остановилась, богато одетый человек, очевидно высокого положения, вышел из коляски, подошел к Акиносукэ, низко ему поклонился и сказал:

– Достопочтенный господин, вы видите перед собой кэраи (вассала) Кокуо из Токоё [75] . Мой господин, царь, приказал мне поприветствовать вас от его августейшего имени и поступить в ваше распоряжение. Также он приказал мне сообщить вам, что он желает, чтобы вы прибыли во дворец. Поэтому соизвольте войти в эту благородную коляску, которую он послал для вас.

На эти слова Акиносукэ хотел дать подобающий ответ, но был слишком удивлен и взволнован для того, чтобы говорить. В тот же момент воля, казалось, покинула его, так что он мог делать только то, что кэраи говорил ему. Он вошел в коляску. Кэраи занял место около него и подал сигнал. Слуги, взявшись за шелковые веревки, потащили большую коляску на юг. Поездка началась.

Через очень короткое время, к изумлению Акиносукэ, коляска остановилась перед огромными двухэтажными воротами (ромон) в китайском стиле, которых он никогда прежде не видел. Здесь кэраи вышел, сказал: "Иду объявить о вашем прибытии" и исчез. Через некоторое время Акиносукэ увидел, что из ворот вышли два благородного вида человека в фиолетовых шелковых одеждах и высоких головных уборах, форма которых указывала на высокое положение. Они с уважением приветствовали его, помогли ему выйти из коляски и повели через большие ворота, по обширному саду, ко входу во дворец, фасад которого, казалось, простирался на запад и восток не меньше, чем на милю. Затем Акиносукэ проводили в огромную и богато украшенную комнату для приема гостей. Сопровождающие отвели его на почетное место и почтительно встали неподалеку, в то время как девушки-служанки в церемониальных костюмах преподнесли ему напитки. Когда Акиносукэ отведал напитков, двое его сопровождающих в фиолетовых одеждах низко поклонились перед ним и обратились к нему со следующими словами, каждый по очереди, согласно дворцовому этикету:

– Теперь наша благородная обязанность сообщить вам...

– ...о причине вашего прибытия сюда...

– ...наш господин, царь, изъявил августейшее желание, чтобы вы стали его зятем...

– ...и в соответствии с его желанием и волей вы женитесь в этот же день...

– ...на августейшей принцессе, его дочери...

– ...мы скоро проведем вас в тронный зал...

– ...где Его Величество уже сейчас ожидает, чтобы принять вас...

– ...но необходимо, чтобы мы сперва одели вас...

– ...в соответствующую церемониальную одежду [76] .

Закончив говорить, сопровождающие поднялись и подошли к нише, в которой стоял большой покрытый золотом лакированный сундук. Они открыли его, достали из него различные одежды и пояса из богатого материала и камури, или царский головной убор. Одетый с их помощью, Акиносукэ стал выглядеть как принц. Затем его проводили в комнату для приемов, где он увидел Кокуо из Токоё, сидевшего на даидзу [77] и одетого в высокий черный головной убор, свидетельствовавший о его высоком положении, и в одежду из желтого шелка. Перед даидзой, по правую и левую сторону, сидело множество сановников, неподвижных и торжественных, как статуи в храме. Акиносукэ, подойдя, приветствовал властителя тройным традиционным поклоном. Царь приветствовал его любезными словами и затем сказал: