Чтение онлайн

«Деканози рисует подробную картину положения дел в России, рассказывает некоторые эпизоды из революционного движения, особенно останавливаясь на агитации в Грузии, которую Акаси обещает ему поддержать… Затем разговор переходит на долго обсуждающийся собеседниками вопрос о необходимых материальных средствах. Причем Акаси отсчитывает 125 000 франков, которые вручает Деканози. До нас явственно доносится шелест кредитных билетов. В заключение уславливаются относительно псевдонимов для корреспонденции: “Фредерик” — для Деканози и “Жорж” — для Акаси»{81}.

4 и 7 мая в ту же гостиницу к Акаси являлся Циллиакус. На этот раз расслышать содержание бесед русскому контрразведчику из своего тайного «убежища» не удалось — деловые разговоры велись в соседней комнате. «Известно только, — доносил Мануйлов, — что свидания эти были весьма продолжительны; что после первой беседы с Циллиакусом Акаси признал нужным отложить свой отъезд и что после второго свидания, состоявшегося 7 мая, он… отправил в Токио шифрованную телеграмму в 200 слов, за которую уплатил 1 500 франков. Провожая посетителя до дверей гостиницы, он держался перед Циллиакусом как перед лицом, пользующимся его высоким уважением».

Сообщение Мануйлова соответствовало действительности, но о содержании депеши Акаси он мог только догадываться. В архиве МИДа в Токио сохранилась пространная секретная телеграмма Акаси на имя Ямагата, посланная из Парижа именно 7 мая 1905 г. В ней японский полковник в числе прочего сообщал:

«Итог собеседований с [представителями] разных партий таков: на Кавказе сохраняется хаос. Крестьяне разоряют государственные фермы и отказываются платить налоги. Продолжаются индивидуальные покушения; правительство бессильно против анархии, в будущем ожидаются новые мятежи. Польша следует за примером Кавказа. Социал-демократическая партия жаждет организовать летом восстание. Если бы многочисленные малые партии имели оружие, ничто не смогло бы предотвратить продолжения борьбы. Есть некоторая надежда на скорый раскол финской умеренной партии и выделение из нее радикалов. По возвращении я представлю подробный доклад. Социалисты-революционеры сообщают, что группа офицеров в количестве 140 членов предложила их партии сотрудничество. Это движение могло бы перетянуть на сторону революции войска… Все партии ведут закупки оружия в Швейцарии, в Гамбурге и других местах. Ожидается, что нам удастся купить старые ружья по 7 иен за штуку. Как я уже докладывал, лидеры уверены в успехе летнего выступления. Но польские социалисты, кавказцы и я беспокоимся на этот счет. Пожалуйста, поставьте перед собой цель передать им как можно больше оружия…»{82}.

«В течение пребывания своего в Париже, — заключал свой доклад русский контрразведчик, — полковник Акаси ежедневно посещал японское посольство, где виделся с подполковником Хисаматсу [12] , но особенно близок был с капитаном Такадзука [13] , которого несколько раз посетил на дому. Он дал обед персоналу посольства в Hotel International d'Jena; наконец, 8 мая, в 2 часа пополудни в Hotel Albe он имел свидание с бароном Суэмацу [14] , находившимся тогда проездом в Париже. 11 мая в 8 ч. 40 м. утра Акаси выехал в Лондон через Кале, причем на Северном вокзале его провожали военный и морской атташе» {83} .

Как показали дальнейшие события, это был последний раз, когда Акаси так надолго задержался в своей любимой парижской гостинице. С момента вступления операции по закупке и переправке в Россию оружия в завершающую стадию он решительно изменил образ жизни. Сделав своей «штаб-квартирой» Лондон, японец стал редко засиживаться на одном месте. Для связи с Циллиакусом и Деканозовым он пользовался несколькими каналами: зашифрованные и подписанные псевдонимами письма и телеграммы шли обычной почтой, либо пересылались с оказией или курьером; в качестве резервных «почтовых ящиков» использовались японские посольства в Швеции и во Франции. Особо доверенные лица Акаси — его помощник в Стокгольме майор Нагао и Такадзука в Париже — получали и пересылали корреспонденцию по назначению. В общем, начиная с мая 1905 г., Акаси стал трудиться на нужды русской революции денно и нощно. Его переезд в Лондон был вполне ожидаем и естествен — начиная с 1902 г. Великобритания была ближайшим союзником Японии, во время самой войны Лондон вел откровенно прояпонскую политику, печать и общественное мнение этой страны целиком были на стороне Японии. Наконец, именно в британской столице постоянно находился держатель токийских субсидий — военный атташе Утсуномия.

Покинув 11 мая Париж, Акаси явился в Лондон. До начала июня он снимал номер в привокзальной гостинице «Чэринг Кросс» (Charing Cross hotel), a затем перебрался неподалеку, в маленький и малозаметный отель «Крейвен» (Craven hotel). Гостиничные номера Акаси использовал для тайных встреч с ближайшими соратниками — Циллиакусом, Деканозовым, Чайковским, Гапоном. Обставлено все это было крайне конспиративно. Так, комнаты Акаси и Циллиакуса располагались на одном этаже «Charing Cross», но в противоположных концах коридора — «очень часто навещая друг друга, — объяснял ситуацию Акаси, — мы стремились при этом избежать внимания публики»{84}; Гапон жил в той же гостинице, но под чужим именем.

В середине июня, сразу вслед за первой на новом месте встречей с Гапоном, японец поспешил снова сменить квартиру и, по собственному признанию, «окончательно законспирировался»: «никто, кроме полковника Утсуномия, — напишет он впоследствии, — не знал мой новый адрес»{85}. После ухода японца «в подполье» и опираясь на полученные от него полномочия, практическую сторону закупок оружия и организацию его переправки в Россию возглавил Циллиакус. Ответственным за приемку груза на месте был намечен Гапон; эсеры должны были обеспечить организационную сторону вооруженного восстания. Однако нити всего заговора и его финансирование по-прежнему находились в руках Акаси и Утсуномия.

Как мы знаем, вплотную изучать западноевропейский оружейный рынок Циллиакус начал еще в марте 1905 г. и к маю, казалось, вполне овладел информацией на этот счет. Когда дошло до самих закупок, финн, по совету Акаси, не стал вступать в контакт с оружейными заводчиками. Вместо этого он занялся поисками посредников, которых нацеливал, главным образом, на списанное вооружение и в больших количествах. Первое делалось по соображениям конспирации, второе — по причине экономии средств. О боевых качествах такого оружия и участи тех, кто будет держать его в руках, никто из заговорщиков не задумывался. «Покупать вооружение было тяжелой задачей, — вспоминал позднее Акаси. — Главным образом потому, что каждая партия предпочитала свой вид оружия. Рабочие по составу партии, как социалисты-революционеры и польские социалисты, не любили ружья. Напротив, финны и кавказцы, в рядах которых было много крестьян, отдавали предпочтение именно им»{86}. Действительно, купить десятки тысяч винтовок и револьверов, миллионы патронов к ним и несколько тонн взрывчатых веществ так, чтобы об этом никто не узнал, было весьма непросто. Еще сложнее было нелегально доставить все это из Западной Европы в Россию.

Первыми деловыми партнерами Циллиакуса по оружейной части стали еврейские коммерсанты из Гамбурга. В конце мая финн заключил с ними договор на поставку нескольких тысяч карабинов Маузера, но тайные информаторы сообщили Акаси о подозрительных контактах гамбургских негоциантов с местным российским консулом. В итоге в первых числах июня Циллиакус оказался вынужден порвать с ними отношения. «Прокол» финна не стал фатальным — пока он вел переговоры в Германии, Деканозов в компании с грузинским анархистом князем Варлаамом Черкезовым и его швейцарским единомышленником Евгением Бо (Eugene Baud) с санкции Акаси договаривались о закупке нескольких тысяч винтовок «Веттерли», недавно снятых с вооружения швейцарской армии. В итоге Е. Бо, ссылаясь на знакомого швейцарского полковника, сообщил Деканозову о возможности приобрести 15 тыс. винтовок «Веттерли» и двух с половиной миллионов патронов к ним непосредственно на армейском складе в Базеле. Грузин обсудил вопрос с Акаси, и 20 июня договор со швейцарскими военными о покупке всего перечисленного был заключен. Эта партия оружия и боеприпасов предназначалась для переправки в Петербург. Вскоре тем же порядком был подписан секретный контракт на поставку еще 6 тысяч винтовок и полутора миллионов патронов. Эту часть груза имелось в виду направить на Кавказ. В интересах конспирации все расчеты были произведены наличными, причем в качестве покупателя выступил Деканозов, которому Акаси загодя выдал необходимую сумму.

В соответствии с контрактом перед отправкой оружие и боеприпасы сотрудники швейцарского арсенала упаковали самостоятельно. В середине июля вновь смазанные и запакованные в 2,5 тысячи ящиков (срочно добыть их тоже оказалось нелегко), эти винтовки по железной дороге Бо переправил из Базеля в голландский Роттердам. Получателем груза значилась подставная голландская фирма Cordonnerie & Со. Предприятие было сопряжено с большим риском — в случае разоблачения таможенные службы Швейцарии и Голландии имели все основания изъять этот груз. Скрытно переправить его было невозможно уже по одному тому, что для его перевозки понадобилось восемь железнодорожных вагонов. Но удивительным образом все обошлось.

Чтобы застраховаться от последующих осложнений формального характера, а значит, и неизбежной скандальной огласки всего дела, Акаси обратился за помощью к представителю японской фирмы Таката и Ко в Европе Янагидани Минокити, а тот, в свою очередь, привлек давних бизнес-партнеров своей фирмы, англичан Дж. Скотта (J.K. Scott) и Уатта (Watt). Англичане сомнений не вызывали: Скотт, владелец компании «Белл» (Bell), до этого много лет прожил в Японии и постоянно сотрудничал с основателем Таката и Ко, Таката Синдзо; Уатт был его ближайшим партнером.