Чтение онлайн

Двадцать рассказов автобиографические. Из них «бугульминские» (о них говорилось выше), «Чжен-Си, наивысшая правда». «Маленькое недоразумение» и неоконченный рассказ «Юбилейное воспоминание». В рассказе «Как я встретился с автором моего некролога» изображается ссора Гашека с журналистом Кассиусом Кольманом, который сообщил в газете о смерти Гашека (писатель якобы был заколот в дикой драке с пьяными матросами в одесском кабаке). По форме рассказ сходен с «Возвращением», он представляет собой живую остроумную смесь правды и вымысла. Рассказы «Донесения агента государственного розыска Яндака (кличка Пржсбизский)», «Разговор с цензором» тоже повествуют о жизни самого автора. Первый из них вызван слежкой за писателем специальных полицейских агентов, а второй — цензурными преследованиями «Похождений бравого солдата Швейка...» (содержание романа оценивалось как безнравственное). Ни в одном из этих рассказов писатель прямо не действует: события второго перенесены в Боливию и о них читатель узнает из диалога между писателем и начальником полицейской цензуры.

Следующую группу произведений, созданных Гашеком в 1921—1922 годах, составляют фельетоны: «Какие бы я писал передовицы, если бы был редактором правительственной газеты», «Что бы я посоветовал коммунистам, если бы был главным редактором правительственного органа «Чехословацкая республика», «Поэту д-ру Франт, Соукупу», «Первое совещание министра железных дорог патера Шрамека со специалистами», «Кронштадт», «Из путевого дневника маршала Пилсудского», «Памяти Ольги Фастровой» и др. В этих фельетонах, половина из которых была напечатана в «Руде право», сатирик очень определенно выражает свои политические взгляды: Гашек остался тем, кем он приехал из Советской России, — коммунистом, верным другом первой социалистической страны и пламенным борцом за ее идеалы, непримиримым противником эксплуататорских классов. Некоторые из фельетонов явно перекликаются с «Похождениями бравого солдата Швейка...»: это «Воспоминания об императоре Карле». «В альбом гражданину Махару». Образ Бретшнейдера и замечание автора о том, что много людей типа покойного Бретштейна и «нынче рыскает по республике», наверняка вызваны теми же обстоятельствами, что и рассказ «Донесение агента... Яндака», т.е. слежкой за писателем.

В фельетоне, в котором автор выступает в роли редактора правительственной газеты, с убийственной иронией разоблачается и высмеивается политика чехословацкого буржуазного правительства, поддерживаемого социал-демократами, политика, весьма удобная и приятная для эксплуататоров и тягостная для эксплуатируемых. Это превосходная пародия на обычное буржуазное лицемерие:

«Годами обсуждают рабочие лидеры вопрос о том, как улучшить положение рабочего класса.

Но вопрос этот самым успешным образом разрешен предпринимателями, предоставляющими рабочим заработок. Он попросту отпадает, поскольку даже с точки зрения самого левого крыла социалистического движения, коммунистов — кто не работает, тот не ест.

Представление о том, будто предприниматели не работают, в корне ошибочно. Каждый предприниматель хлопочет.

А кто хлопочет, тот работает.

Всеобщая забота о положении рабочих в нашей республике очень скоро доказала самим рабочим совершенную бессмыслицу революционных иллюзий. Развитие капитализма, на котором основано существование нашей молодой республики, обеспечивает заработок всем, кто искренне желает трудиться на пользу этому развитию».

Для 1921 года, когда в Чехословакии еще шли схватки в борьбе за выбор дальнейшего пути развития — капиталистического или социалистического, такое искусное разоблачение писателем апологета капитализма звучало свежо и остро.

Не менее остроумны и «советы» автора коммунистам в другом фельетоне. Он начинается как письмо в «Руде право»:

«Уважаемая редакция «Руде право»!

Никак не могу согласиться с тем, что Вы называете правительственный орган «Чехословацкая республика» «правительственным лакеем»...

Уж не хотите ли вы, чтобы редакторы правительственного органа объявили себя коммунистами и начали бичевать правительство».

Как и в «Похождениях бравого солдата Швейка...», Гашек напоминает, что главный редактор Сватек и другие сотрудники редакции «Чехословацкой республики» раньше были редакторами австрийского правительственного органа и соответственно этому выступали: «Разве главный редактор Сватек, редактор Филипп и Адольф Земан, работая в редакции австрийских «Пражских ведомостей», писали против Австрии? Редактор Филипп сейчас в «Чехословацкой республике» написал даже похвальное слово к юбилею покойного Франца Иосифа. Сватек был тайным советником. Вот это поистине высокий моральный уровень!»

С едким сарказмом писатель высмеивает безнадежные стремления властей подавить коммунистическое движение репрессиями и их попытки сделать коммунистов «ручными», как это удалось с социал-демократами, — выхолостить революционное содержание из агитационно-пропагандистской деятельности коммунистов: «Мы не хотим избаловать коммунистов своей любовью, не потакаем любому их желанию, не приучаем к лакомству и сибаритству, своеволию и нeпocлyшaнию, но добросовестно взвешиваем и свою строгость... Если мы что-нибудь запрещаем — значит, это необходимо. Если наше правительство и наказывает, то избегает наказаний телесных и т. д.» [58] .

«... Даем краткое содержание тезисов:

Первое мая — первый день месяца мая. Май — первый месяц живейшего высаживания цветов и, главное, месяц весеннего досева... В таком смысле должны быть произнесены речи всех ораторов, и мы убеждены, что и массы расходились бы вполне удовлетворенные в сознании, что в мае сажают кочанный салат, брюкву, цветную капусту, горох, морковь, редиску, летнюю редьку и т. д. ...».

В «Заметках», наряду с насмешками по поводу различных гримас буржуазной Чехословакии, сатирик с радостью констатирует рост популярности левых социал-демократов и падение популярности правых на основании соотношения количества участников первомайской демонстрации в колоннах «левицы» и правых, издевается над неуклюжими потугами реакционной печати исказить это соотношение в пользу соглашателей.

В других фельетонах сатирик высмеивает: претензии чехословацкого правительства во внешних отношениях с другими государствами играть роль великой державы, не считаясь с непомерными расходами на представительство («Семь раз по сто тысяч послов, посланников и консулов»), осуждает одиозную фигуру ксендза Шрамека в роли министра железных дорог.

Самую низкопробную антисоветскую ложь сатирик заклеймил в своих наиострейших фельетонах «Идиллия винного погребка», «Кронштадт», «Генуэзская конференция и «Народни листы». В «Кронштадте» он осмеивает, наряду с другими архиглупостями буржуазной печати, и вымыслы чешской журналистки Ольги Фастровой.

Помимо внутренних чехословацких политических событий, а также международных событий, непосредственно касавшихся Чехословакии, писатель обращается к сатирическому изображению иностранных политических фигур и событий мирового масштаба. Таковы его фельетоны «Папа убежал из Ватикана», «Из путевого дневника маршала Пилсудского» и «Роковое заседание конференции по разоружению». Первый фельетон содержит злободневные выпады против папы и пражского нунция, во втором дан беглый портрет чванливого маршала, который в начале первой мировой войны служил австрийцам, а затем переметнулся на сторону Антанты. Сатирик вспоминает о том, как резво бежал маршал от Красной Армии.

Особенно остроумен фельетон, написанный как отклик на Вашингтонскую конференцию (12 ноября 1921 —6 февраля 1922 года), которая собралась, чтобы положить начало разоружению, в действительности же лишь способствовала гонке вооружений. Сатирик чрезвычайно искусно выявляет комическую противоречивость деклараций и результатов конференции, используя подлинные ее документы. Обыгрывая установленную на конференции пропорцию тоннажа военно-морских флотов крупнейших империалистических государств, он рассказывает, что был принят принцип: «Для предотвращения войны необходимо установить равновесие вооруженных сил в пропорции 1:1:1». И на основании этого Боливии предлагается увеличить численность своей армии в 10 тысяч раз, чтобы уравнять ее с армиями Чили и Перу. Для усиления комизма изображаемой ситуации вводится выступление делегата Боливии, заявляющего, что количество солдат, которое рекомендуется держать под ружьем в его стране, превышает общую численность ее населения. При всей исторической локальности и гротескности его содержания рассказ звучит актуально. Показательна для рассказов и фельетонов этого периода острота и определенность сатиры. Писатель стал резче и точнее в своих оценках и характеристиках. Сохраняя в общем присущую ему графичность, его стиль стал сочнее в самой графике.

В «Протоколе второго съезда партии умеренного прогресса» Гашек возрождает политическую буффонаду. Здесь снова насмешка, но теперь не над мелкотравчатостью чешских политических партий, а над бессильной злобой реакции, взбешенной существованием в мире социалистического государства:

«Мир сегодня разделен на два лагеря. На одной стороне стоят большевики, на другой д-р Крамарж. Весной он начнет на них выступать во главе редакции «Народных листов» и вместе с инспектором армии Махаром будет бомбардировать Москву из Марианской гаубицы» (т.е. «Народных листов». — Н. Е.) [59] .