Чтение онлайн

– Вот, - обернулся к генералу майор Чикс, указывая на громадный черный цилиндр, установленный на деревянной подставке.
– Это, можно сказать, его сердце, сэр.

Генерал обошел цилиндр со всех сторон. Открытый торец был добрых семи футов в диаметре. От цилиндра пахло обгоревшим металлом - как из доменной печи.

– Это мы собрали буквально из кусочков.

– Топливный двигатель?

– Можно сказать и так, генерал.

– Значит, это все же ракета.

– И да, и нет.

– Хватит с меня этих ваших "да и нет", майор. Говорите прямо!

– Это не ракета. Его просто использовали в этом качестве. С этой точки зрения его можно назвать баллистическим снарядом.

– Значит, ракета, - упрямо повторил генерал.

– Нет, сэр. Ракета действительно имеет топливный двигатель. Здесь его, признаюсь вам, нет.

– Нет? А как же эту штуку запустили? Может быть, из пращи?!

– На этот вопрос я не могу вам ответить, сэр. Мы сами ломаем головы.

Сунув в рот сигару, генерал сдвинул на затылок фуражку и, заткнув большие пальцы за ремень, выпрямился.

– Если вы знаете, что это, то должны знать и как оно двигалось, черт возьми!

– Это я как раз могу вам сказать, - майор тяжело вздохнул.
– Обычно на угле или на дровах.

Генерал моргнул.

– Еще раз.

– На дровах или на угле, - повторил майор.
– Их использовали в качестве топлива. Но само движение осуществлялось за счет побочного продукта.

– Какого же?

– Пара, сэр.

– Пара?
– Сигара выпала изо рта генерала и, ударившись о цилиндр, рассыпалась искрами.
– Бог мой! Вы хоть понимаете, насколько это серьезно? Пар. Любая вшивая банановая республика может наладить эту технологию за два дня. Если это так - мы вступаем в новую эру паровых ракет, чтоб их!..

– Не совсем так, генерал. Эти устройства были уже с давних пор известны во всех странах мира.

– То есть?

– Генерал, я до сих пор не знаю, как вам это сказать, но... Одним словом, объект, который мы выловили из воронки в Лафайет-парке, является паровозом.

Генерал побледнел.

– Ч-чем?!

– Паровозом. Видите эти колеса? На них он и двигался.

Генерал повернул голову. К стене ангара действительно были прислонены несколько огромных колес со спицами.

– Паровоз. Это... как в вестернах? С трубой? Это вы... вы мне о нем говорите?

– Боюсь, что так, генерал.

– Но это же бред какой-то.

– Так точно, сэр.

– Паровозы... Они ведь обычно ездят по рельсам, а не летают по воздуху?

– Так точно.

– Ив любом случае систем наведения у них нет?

– У этого тоже не было.

– И боеголовок.

– Этот конкретный паровоз совершенно безопасен, сэр, Если только не упадет кому-нибудь на голову.

– Тогда за каким дьяволом ему понадобилось сваливаться с небес, если он, по вашим словам, безобиден, как агнец?

– Ну... если бы он приземлился на сто ярдов севернее, то полностью уничтожил бы Белый дом.

– Но это же крохотная мишень по сравнению с энергией, затраченной на его запуск. Придумать такое мог только законченный идиот.

– Этого я не могу объяснить, сэр.

– Каким образом он вообще оказался в воздухе? Это, по крайней мере, вы должны знать?

– Я много бы отдал за это, сэр. Но... я не знаю. Передняя часть цилиндра обгорела при вхождении в атмосферу, но сзади, где должен был бы быть реактивный двигатель, нет ничего... обычная задняя часть паровоза.

– Нет, что-то еще быть должно. Что-то, что вы пропустили.

– Есть еще нечто странное, сэр.

– Показывайте.

Стоя на месте, генерал следил, как майор подошел к аккуратно разложенным на полу частям паровоза. Поддев носком ботинка какую-то железку, он пододвинул ее чуть ближе к стоявшему у стены колесу. Неожиданно железка словно подпрыгнула и намертво приклеилась к спице.

– Все намагничено, - объяснил майор.
– Буквально каждый кусок железа.

– Но мы же выяснили это еще там, в парке. Чуть ли не с самого начала, майор.

– Уровень намагниченности необычайно высокий. Чтобы достичь его, нужно колоссальное количество электроэнергии.

– Что еще?

Майор Чикс развел руками.

– Пока все, сэр.

Генерал Лейбер с минуту молча рассматривал окружавшие их с майором кучи покореженного металла. Внезапно он почувствовал себя маленьким-маленьким, будто его окружают не железяки, а неведомо как восставшие из тьмы веков кровожадные ящеры. А он - единственный кусок мяса, оказавшийся у них на виду.

– И как прикажете мне объяснить это все президенту?
– произнес он дрогнувшим голосом.

Майор только пожал плечами.

– Думаю, что лучше рассказать ему все как есть, сэр. Конечно, это не очень-то приятно, но все же лучше, чем баллистическая ракета... в любом случае.

– Баллистическая ракета!
– взревел генерал.
– Ракета! С ракетой мы бы за пять минут справились! Вычислили бы по серийному номеру, кто ее запустил! А с этой хреновиной? Кому это понадобилось, скажите?!

– Попытаемся узнать, как только прибудут справочники по локомотивам.

– А как его запустили, черт возьми?!

– Это мы вряд ли сможем узнать из справочника.

– Уж это конечно.

– Но... я не вижу проблемы, сэр. Если даже такая штука попадет в цель - что без системы наведения в принципе невозможно, - наземные повреждения будут крайне незначительны.

– Наземные! На земле больше не воюют, мистер! Войны ведут в отдельных кабинетах. На приемах с коктейлями. На дворе двадцатый век, милый мой! Вы думаете, Россия и Америка еще не передрались только потому, что сидят и высчитывают, у кого больше шансов победить на полях сражений? Черта с два, дражайший вы мой!

– С теорией равновесия сил я знаком, генерал. Но этот... предмет никак не вписывается в нее. Это ведь не ядерное устройство.

– Этот - нет. Но кто знает, каким будет следующий?

– Но мы же даже не знаем, будет ли он вообще.

– И вы осмелились бы взять на себя ответственность и уверить в этом президента? Осмелились бы, я вас спрашиваю?

– Никак нет, сэр.

– Теперь я объясню тебе кое-что, сынок. В национальной обороне есть две абсолютные вещи. Это - возможность отследить потенциальную угрозу и предотвратить ее. И возможность достойно ответить в случае атаки. Так вот, против этой штуки никакой защиты у нас нет. Просвистела она с такой скоростью, что ее не засекли даже спутники. Мы едва успели эвакуировать в убежище президента. И самое главное - мы не знаем, кто эту чертову фигню запустил. Мы не можем признать, что она приземлилась на нашей территории: тем самым мы выкажем свою слабость. А следовательно - не можем обратиться к миру с заявлением, что больше не потерпим подобных штук. А если это повторится - шансы наши становятся совсем, совсем невеликими.