Чтение онлайн

— Да, потрепала она тебя, — сочувственно шипит маленького роста лысый паренек. Собеседник лишь недовольно пожимает крупными плечами, отводит припухшие глаза, усаживается за стол, к еде. Вдруг к ним присоединяется писклявый язвительный девичий голосок.

— Это произвол. Мы это так не оставим. Есть устав, мы здесь учимся, а не друг друга убиваем. Сколько можно, к выпуску только она и доживет. Вы видели ее высокомерную морду? Капитана ни во что не ставит, а все потому, что рука у нее волосатая, ясно вам?

— Хочешь сказать, не боишься ее? Мы-то тут только ее грушами для битья и собрались. Какая потом служба, со сломанными ребрами, да, Костик?

Костик снова молчит, поджимая губы и потирая бок.

— Не такая она сильная, просто позволяет себе больше других. Если бы Костик по-настоящему дрался, а не по приказу, он бы легко ее уложил. У нас руки связаны, а она концы путает, и ей ничего. Где справедливость?

— И что ты предлагаешь? Может сама лично хочешь с ней выйти раз на раз? Я посмотрю, как тебя по кусочкам собирать будут в лазарете.

— Ты жалкий трус!

— Я женщин по-настоящему не бью, а тебе можно.

— Ведьмы тоже женщины, или ты долг отказываешься выполнять из-за своих мелочных принципов?

— Это другое, не сравнивай сладкое с мягким.

— По долгу придется разным заниматься, разведку не учил?

— И что, ты пойдешь и серьезно будешь угрожать дочери генерала-полковника? Били Костика, а по голове досталось тебе?

— Нет, есть идея, как ее проучить. Я все обдумала, мало не покажется, научится уважать сослуживцев. Меня от ее надменности уже тошнит, у самой руки так и чешутся показать ей место.

— Глупая ты, Светка. Ну ладно, попробуй.

— Я рассчитываю на вас. Вечером обсудим детали. Приятного аппетита.

Тихая компания прерывается на бездельную болтовню, и шпион снова принимается к поглощению содержимого из белой треснувшей тарелки.

Рядового Егора Миронова, прозванного сослуживцами и сверстниками Мироном, непроизвольно сдавливает кашель. Его эта кличка раздражает до зуда под кожей, поскольку лишнее напоминание о принадлежности к этой фамилии вызывает неприязнь где-то под коркой мозга. Здесь же, родословную выставили на первый план, стерев его собственное имя, и все же он не сопротивляется, лишнее внимание к своей персоне ему чуждо еще больше.

Расправа над всемогущей Вербиной? Перед глазами всплывает образ опухших ошеломленных глаз под лунным светом в женском умывальнике. Она не избила его и даже не позвала дежурного. Наоборот, он видел эту неприступную крепость рассеянной. Как бы там ни было, всех собравшихся он считает зверьем. Лишь бы с кого шкуру содрать, дай только повод. Не раз попадался и сам, но от самой кровожадной не схлопотал, а ведь здорово нарвался. Что-то здесь не клеится… У него на это место свои планы, компании подручников нет, как и у рыжей, а значит, она может пригодиться в будущем. Они связаны компроматом друг на друга, некий договор о перемирии уже заключен. Услуга за услугу, хоть и рискованно. С другой стороны, после нее в лазарете будет проще обдумывать план, готовиться даже более незаметно. Медички сильно жалеют тех, кто попадает туда от рук дочери генерала, это тоже шанс. Решено, попытка не пытка.

Высокое прохладное солнце готовится к дождю. Легкий ветер погоняет низкую, истоптанную сапогами траву. На стрельбище как всегда пусто, много воздуха, которым можно насладиться. Строго затянутая форма приятно сжимает тело. На дощатых настилах рядами в одинаковой позе лежат рядовые. В руках у каждого оружие. Каждый научился пользоваться им еще в начальной школе. Зоя втягивает аромат холодного железа с упоением. Ей нравится сжимать гладкое черное прохладное железо, ощущать на своих ладонях его аромат. Черно-белые мишени слегка подрагивают от страха или на ветру. Попасть по ним та еще задача. Зоя любит непростые задачи, не морщит нос, как остальные. Она вдумчиво уходит в свои мысли, переводит фокус зрения то на мушку, то на мишень. Командир опаздывает, и рядовые послушно ждут его возвращения, почти неподвижно.

Из мысленного водоворота Зою вытягивает шепот от рядом лежащего рядового, еле слышного и почти прозрачного, как порыв ветра. Она поворачивает голову в лево и видит лежащего в двух шагах от себя парнишку. Того самого, что совсем недавно сбил ее с ног, испортил тихую тайную атмосферу, прогнав ее боль так далеко и надолго, что та до сих пор не возвращается. Его худое тело с оружием в руках выглядит отчасти нелепо, но с другой стороны, удивляет то, как он с ним справляется, несмотря на видимую слабину. Шальные темные глаза, растрепанные с утра заспанные волосы, пошевеливаются на ветру. Густые нахмуренные от солнца брови. Высокие выдающиеся скулы, легкая синева под глазами. Заостренное правое ухо, скорее всего оно стало таким после травмы, потому как имеет характерную зазубрину. Он больше похож на лесного эльфа, чем на человека, и уж тем более на охотника. Где-то внутри нее играет желание его вздернуть, как подобает, но был приказ не двигаться и ждать команды. Мелкий говнюк подгадал момент, а может быть даже его подстроил. Нахмурив яростные рыжие брови, она так же прозрачно тихо отвечает ему:

— Что ты там бубнишь?!

— Я говорю, на тебя готовится расправа, будь осторожна.

— Страх потерял?!

— Если хочешь не вляпаться в чан с дерьмом, слушай, что говорю.

— Откуда тебе знать?

— Уши длинные у меня, не видно?

— С чего бы кто-то осмелился.

— С того, что ты на тренировках половину роты в лазарет отправила. Думаешь, им нравится залечивать раны, которые они получать не должны?

— Я выполняю приказы так же, как и они. И если ты еще раз появишься где-то рядом, клянусь, отправишься не в лазарет, а сразу на кладбище. Я понятно изъясняюсь?

— Никакого уважения. Понятно.

Взъерошенный, но уверенный в себе Миронов продолжает разглядывать мушку. Зоя так же принимает исходную позицию, делает вид потерянного к нему интереса. В голове проносятся тревожные мысли, но быстро исчезают, ведь уверенность в том, что никто здесь ей неровня, никогда ее не покинет. Через несколько минут возвращается командир и продолжает вещать команды.

Время в бесконечных однообразных тренировках тянется вяло. В глазах рябит от камуфляжных форм, сапоги натирают ступни до крови. Скоро закончится служба, и это чувствуется в тревожном душном воздухе. Свой короткий перерыв перед очередным строем Зоя проводит на пустынной площадке среди железных турников. Солнце жжет ее спину, капли пота тонкими струйками спускаются со лба до самых ключиц. Розовая кожа на щеках наливается краской. Под грубой тканью надуваются вены. Удовлетворив себя пройденной тяжелой физической нагрузкой, она медленно присаживается на деревянную необработанную лавку. Сдавленное дыхание выравнивается. Рыжие ресницы подрагивают под лучами света. Зеленые глаза загораются в них, становятся ярче, проницательнее. Красные грубые ладони находят под лавкой флягу с водой. Разворачивают алюминиевую тонкую крышку, подносят к губам. Несколько глотков живительной силы. Солоноватый вкус, наверное, пот на губах. Еще несколько минут отдыха в полном одиночестве.

Она знает, что из тех далеких окон соседнего здания, на третьем этаже, возможно за ней наблюдает мать. Может быть на нее снизойдет благодатный взгляд, может быть о ней вспомнят… Может быть. Легкая улыбка трогает суровое лицо, сделав его на секунду кукольным, таким красивым, каким его создавала природа. Внезапно накатывает усталость и ломота, как если бы она за минуту заболела страшной лихорадкой. Зоя в порывах усталости и истощения прикладывается к лавочке. Наверное, последний подход был лишний. К горлу подкатывает тошнота. Но она быстро берет себя в руки, встает со скамьи. Мир почему-то переворачивается несколько раз, головокружение заставляет ее пошатнуться. Нужно скорее вернуться в роту, скоро будет построение. Шатающимися, неровными, почти пьяными шагами она бредет по асфальтированной горячей дороге. Воздух, вдыхаемый в легкие, кажется горячим и липким как смола.

В спальне юных охотниц каждый занят своим делом: кто подшивает воротник, кто пьет чай, кто растянулся на кровати в блаженном покое, а кто-то стоит у окна и наблюдает за своей жертвой. Синеглазая блондинка высокого роста кривым ртом хищно улыбается и разминает руки в ожидании скорой встречи. Черноволосая, низенькая, с широкими бедрами девушка, выпучив большие черные глаза, безжалостно грызет пальцы. Серая худая мышка перетаптывается с ноги на ногу, отходит от окна и начинает нервно ходить от кровати до окна.