Явь
Шрифт:
Выложенная извилистая дорожка из камней ведет к крыльцу и разветвляется к паре вытянутых сараев, так же ярко выкрашенных. Большая уютная собачья будка, из круглого отверстия виднеется красная подушка, заменяющая кровать. К розовой стене дома прижимается транспортное средство хозяйки, старый велосипед.
На крыльце висят льняные мешочки. На дощатом полу составлены цветы в горшках разных цветов и форм, порой совершенно друг с другом не сочетающихся.
Паша подносит сжатый кулак, готовясь к тому, чтобы постучать в дверь, но не успевает он коснуться ее, как она раскрывается. Навстречу им высовывается очень интересная дама.
Представшая перед ними женщина имеет ярко рыжие, бросающиеся в глаза, волосы, сильно накрашенные голубыми тенями глаза, слипшиеся под толстым слоем туши длинные ресницы, ярко-алые губы тонкие губы, скопившиеся по их уголкам морщины. Сшитое из обрывков и лоскутков совершенно разных тонов платье. Она прилично худощава и бледна, на лбу ее просвечиваются некоторые синеватые вены. Чем-то она напоминает пеструю рыбу в своем лице.
При виде парочки незнакомых молодых гостей, выражение лица ее сильно натягивается, особенно тонкие брови. Неожиданно пронзительный голос вскрикивает, вырываясь из ее горла.
— Ох, ну наконец-то! Проходите.
— Здравствуйте, — очень прерывисто и испугано цедит Варя.
Из глубины коридора слышится восторженное, но кажется безразличное
— Здравствуйте-здравствуйте.
Варя и Паша переглядываются, нарочито вежливо и наигранно, он уступает ей дорогу, предлагая войти первой. Варя недоверчиво заступает за порог, и каждый шаг оборачивается на друга, который лишь одобрительно ей кивает, заставляя идти дальше.
В прихожей обстановка достаточно скромная. Вешалка, полосатый ковер, белые стены и картина с манящей русалкой. Разувшись и побросав обувь наспех, они двинулись дальше за рыжей женщиной.
Почти сразу оказываются в зале, где по-настоящему уютно. Милый диванчик, ярко-синего цвета, старый телевизор на котором висит салфеточка. Круглый стол с белой скатертью и пять стульев посреди комнаты.
Маленькие деревянные окна выходят во двор, их украшают нежные, полупрозрачные шторы, придающие комнате больше воздуха. Все стены белые, и лишь один большой красный ковер украшает северную стену.
На столе уже ждет нагретый чайник, и чай, разлитый на троих. Скромный букетик цветов дает о себе знать сладким ароматом, а сервиз добавляет наивность происходящему.
— Присаживайтесь, чай уже остывает! — уже более вежливо протягивает ведьма.
Паша отодвигает для Вари стул, она не сразу понимает, зачем подобный жест, смотрит на него в недоумении. Появляется неловкая пауза. Паша намекает взглядом, чтобы та наконец села. До Вари наконец доходит, и вырывается короткое «А!», и вот она присаживается за стол, в марене самой воспитанной принцессы. Паша присаживается напротив, противно скрипнув стулом.
— Меня зовут Варвара, а это Павел. Приятно познакомиться. А вы?
— Аделина Васильевна! Ну что вы все любезничаете! — почти с криком отвечает рыжеволосая женщина, издавая странные театральные интонации.
«Кажется, собеседников у нее давно не было».
— Вы нас ждали? Бабушка Вера сообщила вам о нашем визите? — неуверенно ворчит Варя.
— Нет, что вы, Верочка не умеет пользоваться телефоном, — вдруг снижает тон она, — вы, наверное, еще не поняли, но мне было известно о вашем визите уже очень давно.
— У вас есть необычные способности? — вдруг говорит Паша, с саркастической ноткой.
— О, ни только у меня! У тебя, например, тоже есть, — теперь уже нежно произносит она, смотря Варе прямо в глаза.
Варя давится чаем от неожиданности, Паша заметно ухмыляется.
— Я не замечала за собой ничего особенного, — вытирая себя салфетками, лепечет Варя.
— Да-да, ничего удивительного. Всего лишь мавка не на того напала!
— Простите, вы в курсе всего, что происходило с нами на протяжении последних недель? — уточняет Варя.
— Да-да, я давно в курсе событий, — довольно, будто хваля себя, выпаливает Адель.
— Тогда нам не нужно говорить, зачем мы пришли? — вмешивается в разговор Чернов.
Адель глубоко вздыхает и печально посмотрит в окно. Кажется, в ее голове происходит какая-то дилемма, которую решить она так и не успела до прихода гостей.
— Да, только не все так однозначно, с решением вашей проблемы. Я могу подсказать вам, что делать конкретно сейчас, в этой ситуации, но Варе нужно многому учиться.
— Ну и что же вы посоветуете сейчас? — недоверчиво спрашивает Варя.
— Сейчас тебе придется пройти краткий экскурс в познании механизмов работы трех миров. Затем, исполнить несколько ритуалов, — восторженной интонацией продолжает Адель.
— Помедленнее, скольких миров?
— Дорогуша, ты же не думаешь, что мы живем в единственном существующем мире? Мы, ведьмы, имеем дело в основном с двумя.
— Мы? Вас много?
— Достаточно.
— Вы считаете, что я тоже?
— Я в этом уверена. Только вот почему так поздно, в этом нам еще предстоит разобраться.
— Поздно что?
— Ты проснулась поздно. Обычно, способности проявляются к семи годам.
— Мне семнадцать.
— Да уж.
— То есть мои приступы, сны и странности, нельзя вылечить?
— Зачем же тебе их лечить, деточка. Извлеки из них выгоду, научись ими пользоваться. Привыкай к тому, что теперь такое в твоей жизни будет не редкость. Сейчас ситуация, как по мне, двоякая. Я давно приглядывала за этой семейкой. Мавка, должно быть, впустила в душу беса еще при жизни, теперь придется ее чистить, так сказать. А тут дитя неприкаянное, еще одна головная боль, уцепилась за мамку свою. Но хуже всего этот мытарь, черт его пойми, кто над ним так изгалялся!
— Что? — роняет неуверенно Варя.
— Что-что?! Тебе необходимо знать все основы ведьмовского дела! Столько времени упустили, эх. Самое главное, что ты должна сейчас знать, это то, что нельзя попадаться в сети навьих и их провокаций, они те еще обманщики. Часто строят свои планы и устраивают хаос с помощью таких неопытных ведьм как ты. С ними надо быть предельно аккуратными, даже если это самые низшие из них.
— Так и что нам делать?
— Для начала, нужно почистить мавку от того беса. Вернуть ей вспоминания о жизни, о смерти, и упокоить. Там и дитя ее подтянется, никуда не денется. А с мытарем сначала нужно разобраться, так просто мы его в навь не сошлем.