Чтение онлайн

— Скажи, что ты видела.

— Я умерла вместе с ней.

— Больше не умирай.

— Боишься за меня?

— Замолчи.

— У меня странное чувство. Ты что, делал мне массаж сердца?

— Я сказал, замолчи.

Варены припухлые губы искривляются в дурацкой насмешливой улыбке.

Чернов степенно поднимается на ноги, протягивает ей руку.

— Сомневаюсь, что могу сейчас встать и пойти, — с ухмылкой на лице кряхтит Варя.

Он без лишних колебаний подхватывает Варю на руки, перекладывая ее руку за свое плечо. Несет ее до машины. Кладет ее в кресло. Присаживается к ее ногам. Достает из кармана рубашки пачку сигарет, вставляет в рот одну и прикуривает от железной зажигалки. Воздух наполняется едким дымом. Варя протягивает к нему слабую руку, он вкладывает в тонкие пальцы сигарету. Варя делает слабую затяжку, находит в себе силы поерзать на сиденье. Прикрывает глаза.

— Даже при смерти куришь?

— Ты спасешь меня.

— Дурацкий мешок. Надо было сразу отдать его тебе.

— Не беспокойся.

Варя передает сигарету обратно. Паша глубоко втягивается, заносит руку в густые волосы, прижимается головой к дверному проему. Варя снова касается его руки, отбирая сигарету. Он устало молчит.

***

Бабушка громко дремлет на диване. Варе легко удается пробраться в дом, сменить одежду и лечь в кровать. Через час Татьяна Родионовна просыпается и громкими шагами вламывается в комнату внучки.

— Где шляется эта балда?! — громогласно гремят стены, резонируя с ее голосом.

Неожиданно включает свет и будит им уже заснувшую Варю.

— О! — пугается бабушка.

— А! Ты чего?! Я же сплю, ну за что?

— Где ты шмондилась, бестолочь?! Давно ты здесь?

— Давно.

— Врешь, сучка! Где была, признавайся!

— После библиотеки в поле зашла, порисовать. Вон посмотри, что в альбоме лежит, — безразлично зевая, отвечает Варя и закрывает от света глаза покрывалом.

Татьяна Родионовна недоверчиво подходит к рабочему столу и приоткрывает картонную папку на шнуровке. Оттуда выглядывают свежие рисунки. Глаза бабушки то расширяются, то сужаются. Она вглядывается в детали и слегка плямкает ртом от удивления.

— Ля-я-я, красиво. Не уж то сама так?

— Сама.

— Ну даешь!

— Уже пару недель над ней работала и сегодня закончила наконец. Вот и задержалась.

— Жаль, что картины твои денег не принесут. Так что, учись давай!

— Ах да, забыла. Тебе из библиотеки передали листок заполнить, разрешение, — Варя узко щурит глаза и почти наощупь находит под кроватью свой рюкзак. Достает из кармана белый короткий листок.

— Вот. А то мне библиотекарь угрожает, что в следующий раз не впустит, если не принесу заполненный.

— Башка твоя дырявая! И что, тебе без нее учебники давали?!

— Я домой их не ношу, а только в читальном зале беру, так что да, давали. Не так много у них клиентов, чтобы ими разбрасываться.

— И что, много выучила? — с подозрением задает вопрос Татьяна Родионовна.

— Математику подтягиваю. Тебе рассказать про тригонометрию, производную или интегралы? — устало вздыхая, отвечает Варя.

— Завтра расскажешь! Спи!

Бабушка обрывает разговор, выключает свет и, громко топая, уходит в свою комнату, не закрыв за собой дверь.

«Фух. А математику все же стоит подтянуть».

Утро проходит вяло и медленно. Варя проводит целый день, разгадывая загадки подаренной ей книги, и попутно записывает разгаданное и важное в ежедневник.

Автор книги делит ведьм не только по способностям, но и на родовых и безродных. Тех, кто рожден потомственно и тех, кто рожден случайно среди обычных людей. Частые упоминания истории «Великого Разъединения Мира» и некоторых богов. Амон — это бог создатель, владетель небес, судьбы и отец всех богов. Повелитель Черного Солнца — властитель царства Нави. Морена — его верная жена и мать демонов. Геката — их дочь, мать всех ведьм, зовущихся, коих истинное имя — демотенебры. Судя по выражениям и иллюстрациям, боги часто посещали землю, как поле боя между Навью и Правью, пока одни из них не были почти полностью подавлены. Тем временем люди страдали от этой войны больше всех и создали свою армию, способную бороться даже с богами, и имя им — венаторусы. Помимо важных исторических фактов в книге упоминается нечисть, навьи, бесы, черти и демоны. Из важных подчеркну:

Мавка — дух загубленной при жизни души, часто утопленницы, питающийся жизненной силой живых.

Мытарь — неприкаянная душа, проходящая через препятствия, маяту, метания. Застрявшие души в мире живых, от земной тяготы.

Мертвяк — восставшая черная душа, погибшая неестественной смертью. Часто ими могут быть самоубийцы, пьяницы и колдуны. Для них характерны вид разлагающегося тела, трупные насекомые и соответствующий запах гниения.

Навьи — гости пришедшие из нави.

Навки — мелкая нечесть.

Демон — описан как зловредная сущность, несущая страдание, боль и смерть роду человеческому.

Страница 55, изображение «Шиш»— очень похоже на то, что я видела у дороги под дождем. Живет на обочинах, питается жизненной силой пьяниц. Должно быть, таких в Старинском наплодилось много.

Страница 78 «Полевик» — полевой дух. Может превращаться в полевых зверей. Часто принимает облик кротов, мышей и змей. «Творит свои черные дела сугубо днем», — мог поломать машину.

Вибрация телефона в кармане заставляет отвлечься. Варя открывает светящееся смс.

— Зайду в 9 вечера. Готовься и не опаздывай.

Теплой волной по телу расплывается волнение.

«Не так было страшно умирать во сне, как сбегать из под надзора бабушки».

Все необходимое она собирает в рюкзак, прячет под кровать.

За ужином Варя всем своим видом демонстрирует плохое, слезливое настроение. Показать глаза на мокром месте не составляет труда, когда есть над чем поплакать. Татьяна Родионовна, как и всегда в таких ситуациях, молчит, игнорирует и старается дистанцироваться подальше.

— Чего нос свесила? Чай, день не тот на дворе? — язвительно замечает.

— Ничего, — тихо, себе под нос отвечает Варя.

— Женихи письма не пишут?!

— Мама не звонила? — поникши спрашивает Варя, с налитыми глазами еще не стекающих слез. Она отрешенно мешает чай в кружке и демонстративно ничего не ест.

— Нет. Чего тебе она?

— А самой тебе неинтересно, что с ней? Хоть она обо мне и забыла, она моя мать, а тебе дочь, — копируя дикторский отчитывающий тон Татьяны Родионовны, говорит Варя.

— Ты не смей мне тыкать! Чай не малявка, сама свою жизнь портит, разберется!

— Ты же знаешь, что нет. Мы обе ее бросили.

— Жалко тебе? Так беги обратно, живи по колено в грязи, без шиша! Что растеклась? Не хочется?!

Варя вдруг захлебывается навзрыд, и слезы градом льются из глаз, застревая на густых темных ресницах, оставляя мокрые следы на щеках.

— Не смей и слова мне сказать о своей матери. Пшла с глаз моих! — вскрикивает Татьяна Родионовна, бросая озлобленный взгляд в сторону рыдающей Вари.