Чтение онлайн

Зарубка 4. (лето-осень 2001 г., Западная Сибирь — Москва) «От каждого по способностям, каждому — по ушам»

На следующий день после возвращения из тайги Василий снова отправился в медпункт. Сканер благополучно проработал всю неделю, пока пациент отсутствовал. То есть, проработал бы, кабы не сдох на неделю дизельгенератор.

Когда Василий снова встал перед прибором и повернул к себе экран компьютерного монитора, он еще не знал, чем завершится процедура, и приготовился сильно расстроиться.

Впрочем,перед зеркалом он уже убедился: красные прожилки исчезли с лица, спины, груди и живота. Вокруг самого Василия тоже было нормальное пространство, без всяких прожилок, каналов и незримых троп, а взамен симфонического пения окружающей среды вернулись прежние тоскливые звуки скрипящих дверей и лающих собак.

Василий провел сканером вдоль всего организма, пристально глядя на экран компьютера: и никаких тебе следов той самой ящерной структуры. Лишь довольно бодрая окраска в районе желудка — ну да это гастрит.

Василий увеличил разрешающую способность сканера — и опять ничего не засек. Подумал было о технической неисправности и прогнал тесты — сплошной окей. И только, когда запустил софт гиперсканирования, обнаружил небольшое зернышко между крестцом и отверстием тазовой кости — вот и все, что осталось от «ящерки». [3]

А следом подумалось, что это зернышко — возможно, вполне естественная врожденная деталь его тела, он же не доктор. И вообще, наверное, многое из того, что он «увидел» и «услышал», надо отнести на счет экстраморфина, водки, супчика из мухоморов и варева, которым угощала Умай. Дьявольское ведь получилось сочетание продуктов. Ну да, именно экстраморфин — исток всего это бреда, в котором теперь не разберешь, где правда, таинственное природное явление, а где наглый глюк. А красные прожилки — это просто дерматит, а всякие низкотемпературные структуры, сидящие внутри тела, — это просто неисправности сканера, или сбои программного обеспечения.

Развенчав все недавние ужасы, Василий утопил остатки экстраморфина в первом же туалетном очке. А потом был недельный запой, далее охота, рыбалка, и снова все повторилось, то есть, запой, охота, рыбалка. Так пролетел месяц в чисто мужских радостях. В конце концов прилетели то ли геологи, то ли зоологи в голубом вертолете. Эти люди уходили в тайгу, а обратно аппарат летел порожняком и пилот был согласен взять попутчика, развлекающего его пустопорожними разговорами.

И пришлось Василию вспомнить о том, что он хороший семьянин, и возвращаться домой, в Питер, где он ожидал получить большую взбучку от жены, сопровождаемую быстрым прикладыванием ладоней к его щекам. Но рукоприкладства не получилось. Жена, и папаша, и сынок, все отвалили по холодку за кордон на постоянное место жительства. Какая-то бумага, на которой Василий расписался, не глядя, где-то с полгода назад, оказалась документом об отсутствии имущественных претензий к супруге.

Любимая семья укатила на Запад. Василий узнал об этом 25 июля 2001 года.

А 5 августа начались беспорядки в Нью-Йорке. С Куинса заваруха перекинулась на Бронкс и Бруклин. Буйная толпа, состоящая из представителей низов и боков общества, чистила подряд магазины, поджигала лимузины и била на улицах любого, кто ей не нравился. Наркоманы курочили больницы, вытаскивая все, что годится для ширяния. Гомики трахали сплошняком то, что движется. Некрофилы — то, что не движется. Бомжи валялись в будуарах за миллион долларов с грошовыми раскосыми шлюшками и гадили по примеру всех революционеров в вазы севрского фарфора. В первые часы бунта полиция еще силилась навести порядок, а потом, потеряв от огня неизвестных снайперов с десяток человек, уже не совалась в опасные районы. Зато неизвестная дотоле группировка, назвавшая себя «Черные львы ислама», через своего лидера, доктора Джафара Акбара, заявила, что ситуация у нее под контролем, все схвачено, и, в самом деле, разбой на улицах прекратился. Но зато начались обыски с побоями и захват заложников в домах. А кроме того, снайперы стали просачиваться на Манхэттэн и бить в лоб, кого ни попадя.

7 августа «Черные львы ислама» заняли одну из башен Международного центра торговли, и заодно растеклись по всем улицам восточнее Бродвея. Только после этого полиция признала, что не вполне владеет обстановкой. На момент такого стыдливого признания уже более трехсот человек переехало в морг за счет огнестрельной или ножевой дырки, а боевики-исламисты при помощи захваченных в плен финансистов уже пустили на свои нужды около десяти миллиардов долларов. В город были введены подразделения национальной гвардии — днем, чуть ли не торжественным маршем; оттого-то, наверное, и попали под плотный огонь снайперов с гранатометчиками, оказались отрезаны и почти полностью полегли. Брошенные на прорыв части морской пехоты и 101-й аэромобильной дивизии не смогли преодолеть под обстрелом минные заграждения и надолго завязли. Уже тогда отмечено было, что боевики пускают в ход чрезвычайно эффективное для городской войны оружие — преследующие кибермины «тараканы», вакуумно-вихревые боезаряды, «умные» ракеты и игольчатые пули. А также налегают на пропагандистскую работу. Редкая газета не писала о том, что правительство уничтожает собственный город, что с вооруженной оппозицией, представляющей обездоленные социальные слои и нацменьшинства, надо вести мирные переговоры.

К тому времени разразился мировой финансовый кризис — банкиры и фирмачи, попавшие в лапы «Черных львов ислама», пытались перевести на новые счета и обналичить огромные суммы, по их указаниям проводились авантюрные валютные спекуляции и перепродажи акций.

Первая попытка вызволить заложников в МЦТ обошлась дорого. Боевиков сбрасывали клерков, погибших под перекрестным огнем, к подножию небоскреба и вскоре там образовалось сплошное кровавое болото. Почти все политики, вся пресса требовали прекратить штурмовые операции и пойти на условия, выдвинутые «Черными львами» — в том числе снять арест со счетов тех воротил, которые были захвачены исламистами. Но президент Соломон Перлман понимал, что это приведет к мировому экономическому краху, и дал директиву на наступательные действия. Международный центр торговли заняла совместная американо-израильская антитеррористическая группа, которая предварительно залила небоскреб быстро твердеющим металлопластиком с помощью стратегических бомбардировщиков. Город Нью-Йорк был очищен от боевиков в результате месячных боев.

Погибло около 2000 военнослужащих и полицейских, а также 27 тысяч мирных жителей, в том числе, конечно, и участников бунта. Потери собственно боевиков — «Черных львов» никто так и не узнал. В ряде районов, где исламисты применили отравляющие вещества и патогенную микрофлору, были проведены успешные дегазации и дезинфекции. Тем не менее, президент Перлман заработал прозвище «нью-йоркский мясник».

Особенно вменялись ему действия проправительственных казачьих сотен, сформированных на Брайтон-Бич — в самом деле, казаки вешали да пороли бомжей и мусульман без особого разбора.

В ряде американских городов начались еврейские погромы, которые были пресечены с помощью израильских добровольцев, переодетых в индейские костюмы. Из-за этого слова «индеец» и «иудей» стали практически синонимами.

За «войну в Нью-Йорке» и вовлечение во внутренние дела США иностранных военнослужащих президент Перлман подвергся импичменту. Все прогрессивные газеты и ньюс-серверы в один голос взвизгнули: «Мы наконец уделали этого мясника!» Однако в течении года, вплоть до отложения Южной Калифорнии, в Америке ничего особенного не случилось и даже в немалой степени были устранены последствия финансового кризиса.

Следующая вспышка насильственных действий случилась в Европе, в крупном финансовом муравейнике, Франкфурт-на-Майне, уже в августе.

А в сентябре Василий доел последние припасы, хранившиеся на кухне. Его вес увеличился на три килограмма, однако впереди маячил призрак голода. Не на одну приличную работу его не брали: по черному телеграфу прежний наниматель шепнул, что В.С. Рютин кинул его в самый ответственный момент. В какую-нибудь свежеиспеченную фирмешку Василий тоже не мог всунуться — там яростно пахали старшеклассники-хаккеры, начиненные под самую макушку стимуляторами-амфетаминами. Детишки колымили не за бабки, а ради того, чтобы ночью соединить все доступные компьютеры в нейронную сеть и сотворить какое-нибудь кибервиртуальное чудовище. Но тут из Москвы неожиданно пожаловала далекая родственница матери, вернее даже бабушкиименуемая Асия Раисовна.

Поскольку Василий прочно сидел без денег, ему нечем было угостить строгую немолодую женщину, прикрывающую седеющие волосы мусульманским белым платком. Но она сама угостила его и даже пригласила поработать в одной московской фирме — хоть и не слишком известной, но быстрой на расплату-зарплату. Работенка опять-таки из области динамического программирования, причем всего на месяц — но в конце пять тысяч баксов на бочку. Пожить можно было у Асии Раисовны, так что никаких квартирных расходов. Муж ее давно погиб в какой-то горячей точке, сражаясь то ли за правое, то ли за неправое дело, а дети лет пять как осели в Турции.