Чтение онлайн

"Психология толпы" — как раз та книга которая появилась тогда когда должна была появится, впрочем, также как и труды Маркса. Она не могла появиться намного раньше, ибо "время толп" еще не настало. Даже французская революция на примеры которой так часто ссылается ле Бон не могла дать толчок к законченному анализу толп, ибо в ней кроме эпизода со взятием Бастилии, где толпа играла самостоятельную роль, не было больше ничего на что толпа хоть как-то повлияла бы. Все активные роли были быстро перераспределены между стремительно возникшими политическими кланами осуществлявшими их без ее привлечения, кроме разве что зрителей при срезании гильотиной очередной порции голов.

Датой непосредственного начала "века толп" может считаться 1848 год, год революций происходящих практически по всей Европе, кроме самых деспотичных монархий. Окончание его можно датировать 1945 годом, т. е. временем когда Европа была поделена между восточным тиранозавром и заокеанским киборгом. С того времени от толпы уже не требовались жертвоприношения и ее основным интересом стали хлеб и зрелища.

Любая доктрина достигающая своих целей при помощи толпы в конечном итоге уничтожается толпой. Единичные ублюдки образуют опоры системы, но они же неизменно становятся катализатором разрушения. Маркс сделал ставку на пролетариат, — самую организованную, концентрированную и дисциплинированную толпу XIX века. Дисциплинированную буржуями, на чьих заводах этот самый пролетариат работал. Теперь ему отводилось роль могильщика буржуазии. Именно Маркс ее первым и разглядел. Маркс поэтому ненавидел крестьянство именно за то, что его вследствие малого населения сел и их разбросанности, крестьян нельзя организовать в толпы. С помощью толп он планировал сначала уничтожить власть предержащие классы, а затем создать сверхтиранию, где все без исключения индивиды были бы лишены как сильных чувств, так и тех из слабых, что могут быть доступны только реальной элите нашего социума. Маркс мечтал чтоб все стали такими как он. Типичная пружина разврата. Именно по этой причине он перессорился со всеми своими дружками кроме Энгельса. Первый опыт по установлению "диктатуры пролетариата" — Парижская Коммуна — закончился тем чем в конечном счете закончатся и будут заканчиваться все остальные опыты: грабежами, тайными и явными убийствами, анархией и торжеством самых низкокачественных отбросов общества. Финал тоже был вполне стандартен — практически все отбросы были уничтожены, здесь себя хорошо зарекомендовал термидорианский опыт Французской революции.

Ле Бону было 29 лет когда он увидел неорганизованную Парижскую толпу. Марксу было 29 когда в Европе произошла целая серия революций и именно со времени "весны народов" начинается обращение Маркса к коммунизму. События тогда разворачивались стремительно. 24 февраля 1848 г. вспыхивает восстанье в Париже, 1 марта в Бадене, 7 — 8 марта в Берлине, 12 — 15 марта в Вене, 13 марта в Парме, 18 — 22 марта в Венеции, 10 апреля в Лондоне, 7 мая в Испании, 15 мая в Неаполе, 12 июня в Праге, 27 — 30 июля в Хорватии. Даже в России загнивающей и изнывающей под грубой тиранией Николая I происходит несколько десятков локальных бунтов. И если вспомнить что в те годы еще не было ни телеграфа, ни телефона, ни интернета, то практически одновременные восстанья и революции по всей Европе должны несомненно вызвать серьезные подозрения. Отдельная толпа подчиняется весьма четким законам, но толпы разбросанные по всему континенту? Понятно, без руководящего центра не обошлось. В мае (тоже жарком) Маркс с Энгельсом выпускают "Коммунистический Манифест". Как мы видим, все шло по одному накатанному сценарию. Впрочем, время реализации марксовых планов еще не пришло и все без исключения «революции» были в кратчайшие, сроки задавлены. Маркс удаляется в Лондон, где безвыездно проживет до конца жизни, строча памфлеты не имеющие никакой научной ценности и представляющие собой концентрацию злобы неудовлетворенности и предельно низкой организации мышления.

Но не следует думать что заведомый бред выраженный в любой форме изначально обречен на то что на него не обратят внимание и воспримут именно как бред. Успех той или иной мысли зависит во-первых от количества индивидов мыслящих аналогичными бредовыми схемами, а во-вторых, — степенью их влияния. Знаете как легко проверить является ли бредовой и порочной та или иная концепция? Посмотрите на лица тех кто ее проводит. Как правило, единственного взгляда оказывается достаточно. Если все-таки есть сомнения, проследите их биографии, биографии их родителей, детей, жен, знакомых. Все тут же станет на свои места. И на «теориях» останется только взять маркер и написать "уничтожить".

Второй страной где был установлен коммунизм стала Россия. Ле Бон особо отмечал: "страна может иметь только такой строй который соответствовал бы ее национальному духу". Как и во всех остальных случаях он был прав. Настоящий стопроцентный интеллектуал! Парижский коммунизм продержался 73 дня, причем был уничтожен самими французами. Он был первым. Российский коммунизм простоял 73 года и ушел одним из последних. Резонно предположить, что он действительно соответствовал менталитету русских. Но дело здесь не исчерпывается данным популярным термином. Несмотря на то что Сталин «затачивал» коммунизм именно под русских, так как видел в них своеобразный цемент скрепляющий это евроазиатское лоскутное государство, последними и наиболее стойкими опорами советской коммунистической системы стали представители тюрко-монголоидных племен, что полностью согласуется как с выводами ле Бона, так и с обоснованным нами выводом об имманентности коммунизма именно азиатским племенам.

Марксизм-коммунизм — самые примитивные формы идеологии и управления которые можно вообразить. Африканские и южноамериканские первобытные племена находятся на несравненно более высоком уровне отношений нежели тот что предлагал Маркс и его последователи. Русские, как культурный и наверное самый талантливый в мире народ, не могли принять коммунизм просто так. Потребовалось двадцать лет непрерывного террора и создание искусственной системы отбора сверхничтожеств на ключевые посты, выведение новой общности недочеловеков названных "homo soveticus", чтобы власть коммунистов могла бы считаться хоть как-то обеспеченной, но сама структура советского общества выглядела временной, а советские партийные боссы любого калибра — временщиками, правило которых: пришел — схватил — отвалил. Так было всегда и везде. Но это правило никакой не марксизм. Это — здоровый эгоизм бессознательного индивида не имеющего представления о сущности государства. Сработал защитный механизм о котором Маркс не догадывался, потому как в силу организации своего сознания и не мог догадаться: уничтожив элиту, коммунизм, сделав ставку на худших и обеспечив полную деинтеллектуализации сфер жизни общества, сам пал жертвой самых примитивных инстинктов масс, а масс по определению всегда много. Аналогичная модель проводилась в главе "Человечество и Недочеловечество". Масса существует, ест, пьет, курит, размножается, только потому что она исключительно проста. Деградация современных белых объясняется, помимо всего прочего, тем, что интеллектуальное давление на них не соответствует умственному развитию среднего бессознательного индивида. Масса стонет под интеллектуальным прессингом. Здесь объяснение той безумной тяги к получению образования охватившую массы в последние 20–30 лет. Она ползет вверх на вершину непременно оказывающуюся внизу. С каждым годом все больше индивидов срывается в пропасть, возврата из которой нет. А интеллектуалы, точнее те из них что не изменили своей цивилизации боятся не каких-нибудь сверхсложных вопросов поставленных обычными индивидами, а своих ответов на них, ибо таковые в 100 % случаев идут вразрез со всеми догмами навязываемыми «общечеловеками». Греческий Тартар здесь символ нисколько не мифологический, но вполне реальный. Именно туда полетели ослабевшие боги под натиском своих детей, а затем их путь повторили все не вписавшиеся в интеллектуальный темп поколения. Но такая модель приемлема для отдельного индивида. С массой все обстоит несколько по-другому. Можно было кончено уничтожить или вынудить уехать сотню другую тысяч интеллектуалов, как это сделал Ленин, можно было понизить статус интеллектуала до предельно низкой отметки, как было во времена Сталина и Брежнева, но массу начала ХХ века нельзя было сильно «понизить». Она была и так низка, ибо процент тех кто имел элементы составляющие совершенство было не велико. Еще в годы советской перестройки, я полностью сформулировал подобные выводы, для чего мне потребовалось всего-то посетить несколько митингов группировок чьи идеи сейчас реализуют власть предержащие. Сомнений не оставалось: редкостного качества отбросы близкие к идеальным дегенератам — там явно превалировали. Коммунисты могли пойти и на уничтожение массы, но именно она была питательно-живительным базисом их системы. Уничтожение массы означало бы и уничтожение коммунизма, ибо, как уже подчеркивалось, реальное уничтожение той или иной доктрины в абсолютном случае возможно лишь в случае полного исчезновения даже потенциальных носителей тех кто мыслит в ее рамках. По этому пути пошел камбоджийский коммунист Пол Пот, также учившийся в Париже. И когда его режим столкнулся с первой серьезной угрозой, выяснилось что резервов у него нет. Нельзя, впрочем, исключить, что Камбоджей дело не ограничилось, особенно если посмотреть сколь дикими темпами вырождается населения России и родственных ей славянских государств. Мы, таким образом, приходим к главной «формуле» всей марксовой концепции: "победа через уничтожение самого себя". Да-да, это всего лишь та самая "трагедия Люцифера". Именно поэтому все коммунистические режимы во всех странах мира по сути саморазрушились без всякого внешнего вторжения. Толпа сделала свое большое бессознательное коллективное дело. Интеллектуалы, во всяком случае в СССР, не имеют к "похоронам коммунизма" никакого отношения. Против СССР работали интеллектуалы Запада, но коммунизм как таковой их не интересовал, они отрабатывали и осуществляли стратегию ослабления Советского Союза и стран советского блока, а на общественный строй внутри "империи зла" не обращали никакого внимания. Даже если бы там существовал самый свободный рынок, их действия были бы аналогичными, что, как легко можно заметить, происходит сейчас. Массы, понятно, так не рассуждали. Но коммунизм ненавидели все. От генсека сидящего в Кремле до последнего тунеядца-поддавальщика роющегося на свалке. Но мышление Маркса стояло ниже этих поддавальщиков. За его проектами не было силы так как слабый неспособен ее представлять. Все его теории были основаны на всеобщей тотальной ненависти, что наверно хорошо для управления толпой, но на системе чье существование планируется надолго, сказывается самым фатальным образом. Всеобщая ненависть ведет к полному разрушению и никакие экономические доводы, пусть и весьма логичные и последовательные, не смогут эту систему удержать. Массовая ненависть — вне логики, она иррациональна, хотя причины ее появления и всегда отчетливо прослеживаются. Коммунизм имел сильных врагов извне, но главный его враг находился внутри. Самые смешные и бесполезные элементы общества, своим алкоголизмом, саботажем, низкой производительностью труда, воровством абсолютно всего что передается перемещению, низкими социальными задатками (а марксизм способствовал их ослаблению), чрезмерной болтливостью, продемонстрировали что такое марксизм. Марксизм без маски — это сборище пьяных и грязных бомжей, число которых во всех марксистских странах стремительно увеличивалось из года в год. Точно таким же стал бы Маркс, если б не энгельсовские миллионы. Он бы ходил по лондонским улицам и пугал бы лохматой головой прохожих. Толпы можно было сметать с лица земли но переделать их было нельзя. А тем более их нельзя было улучшить. Когда распускалась и запрещалась КПСС не было произнесено ни одного слова в ее защиту. Ни одного. А ее ряды насчитывали 19 миллионов недочеловеко-баранов. Чуть позже интеллигентики затеют суд, где указ о запрещении будет признан неконституционным, но все это будет уже «вдогонку» и реального положения дел не изменит. Коммунистическая партия, породившая своих последних вождей, вытащив кого из трактира, кого из кучи навоза в свинарнике, кого из цепких лап папы-зверя, а кого из занюханного горного аула, сделав прирожденных рабов лишенных представлений о чем-либо высоком номинальной «элитой», получила всего лишь то, что должна была получить: узрев в полной мере ее трупно-разлагающийся вид, «элита» бросилась врассыпную. В куче дерьма можно было жить и не замечать своего положения. При коммунизме можно было родится. Но жить без отвращения, видя как живут другие, — нет. Ле Бон предвидя такой расклад отмечал, что"…Уже почти полтора века прошло с тех пор, как поэты и философы, крайне невежественные относительно первобытной истории человека, разнообразия его душевного строя и законов наследственности, бросили в мир идею равенства людей и рас. Очень обольстительная для масс, эта идея вскоре прочно укрепилась в их душе и не замедлила принести свои плоды. Она потрясла основы старых обществ, произвела одну из страшнейших революций и бросила западный мир в целый ряд сильных конвульсий, которым невозможно предвидеть конца". Возникает вопрос: почему же коммунизм не самоликвидировался сразу же после кончины Ленина?

Дело в том, что Ленин, будучи блестящи тактиком и никудышным стратегом, не был марксистом номер один, как многие ошибочно считают. Доказательство тому — огромное количество сочинений им оставленных и неподдающееся учету количество разночтений и противоречий в них встречающихся. Даже стопроцентный патологический графоман Маркс здесь куда более последователен. Ленин умер, но дело его жило, может быть даже в большей степени чем при нем. Оставались реальные марксисты: Зиновьев, Каменев, Троцкий, Радек, Литвинов, и дурачки от марксизма — разного рода бухарины и рыковы. В постленинской «гвардии» мы имели пример пусть небольшой, но толпы. Толпа, в свою очередь, всегда выдвигает лидера и одно из наиглавнейших свойств такого лидера — толпа не должна его бояться, тем более что правящий класс в СССР видел в тот момент реальную угрозу исходящую от бессознательных масс, большой процент которой лишили реальной собственности. Вот почему в год смерти Ленина был произведен огромный набор в Партию, в результате чего она была разбавлена элементами находящимися весьма далеко от коммунистических идей. Именно они станут ударной силой в осуществлении сталинских чисток, в результате чего подавляющее число ленинских большевиков будут безжалостно ликвидированы, что будет означать ликвидацию коммунизма, превратившегося в 40-х годах в национал-коммунизм, а затем в обычный национализм, взорвавший советскую империю в конце 80-ых годов. Но в год смерти Сталина, когда империя достигла высшей точки своей внутренней мощи, можно будет устраивать широкомасштабный партийный разбор без оглядки на «народ» и без всякого риска каких либо неадекватных действий с его стороны. И действительно, все что нужно массы узнают из громкоговорителей. А вот в 1924-ом балансирование шло на острие ножа. Вот почему лидерами толп часто становятся люди в обычной среде совершенно неприметные.

Таким стал записанный под номером семь в Баварскую Рабочую Партию Адольф Гитлер. Чуть позже он станет фюрером немецкого народа и никто не вспомнит что в свое время ему не дали очередного воинского звания по причине "отсутствия лидерских качеств". Таким же неприметным человеком был рябой от перенесенной в детстве оспы ссыльный кавказец Коба Джугашвили, которого в качестве претендента на реальную власть заметил только Ленин, что, впрочем, ни на что не повлияло, ибо «ильич» в 1923 году находился на столь глубокой стадии маразма, что сказанное им никто не воспринимал всерьез. Казалось бы, какую угрозу мог представлять этот мелкий ссыльный рецидивист, непонятно как примкнувший к большевикам? Он и по-русски говорить не умел. Да и вообще ничего не умел. Так думали эти интеллигентные очкарики-теоретики-дегенераты. Но думать они будут недолго и от своей пули, ножа или ледоруба по черепу не уйдет никто. А пропуском в высшую власть для Сталина станет их тотальная ненависть. И Сталин — классический продукт Востока — это сразу распознает и теперь его основной работой станет сталкивание бывших первых персон в ленинской авантюре, что он будет проделывать с поразительной легкостью. «Отмороженные», представляющие реальную угрозу (Фрунзе, Дзержинский, Красин, Камо) все как по заказу умрут уже через год после своевременной кончины "дедушки Ленина". Ле Бон, дав полную характеристику толпе, тем не менее обошел стороной один важный в данном контексте вопрос. Он никак не рассматривал как меняется мышление человека выдвинутого толпой в лидеры. Мы остановимся на нем подробнее. Во всех нас живет охотник. Охотник и есть известное ницшеанское «allzumenschliches». На зверей сейчас охотятся мало, да и сам акт охоты предельно автоматизирован, а удовлетворение своих охотничьих инстинктов не достигается при разделке курицы или нарезке колбасы. Люди предпочитают охотится на людей. Нет, конечно друг друга они не убивают (это запрещено законом!), но все главные занятия бессознательных масс вроде погони за деньгами, стремления достичь определенного общественного положения, занять максимально выгодную социальную нишу, по сути есть война с самими собой. Современный мир слишком тесен даже для отдельного индивида, и почти всегда его, пусть даже и слишком заметное благополучие, на самом деле обман, обычный индивид ведет борьбу только за улучшения своего положения, индивид достигший намеченного положения вынужден вести несравненно более ожесточенную борьбу за его удержание. Это отличительная особенность порожденная веком большой плотности населения, веком толп. Война всех против всех. И ее исход парадоксален: она делает даже тех кто оказывается наверху не сильнее, а слабее.

Приближающийся век толп неизбежно должен был трансформировать религиозные представления имущего класса, который затем и внедрил бы их в толпы. О предопределении протестантского буржуа, а именно протестанты дали старт рыночной гонке, мы уже говорили. Совершенно очевидно что экспортировать старый образ Христа, как некоего мученика "искупившего грехи" и давшему всем путевку "в вечную жизнь" было совершенно немыслимо, вот почему все эпизоды явно выпячивающие слабость Христа обходятся стороной в проповедях протестантских пасторов и миссионеров. Христос у них подается исключительно как волевая доминанта, причем успех или неуспех того или иного предприятия в котором алчущий ищет помощи Иисуса зависит не столько от самого Иисуса, сколько от просителя. Иными словами, индивиду предлагается доказать и показать что он сам достоин бога, что он сам немного бог. А степень приближенности к богу в современных буржуазных странах определяется размером состояния. И действительно, если Христос родившийся и выросший в простой семье, проходивший всею жизнь в лохмотьях, не имевший никакого движимого имущества, смог своими поступками заработать себе статус божества культ которого реально исповедуют, то чем буржуй, родившийся в более худших чем Христос условиях, но сколотивший гигантское состояние и обеспечив себе возможность влиять как на номинальных власть предержащих, так и на подчиненные им массы, менее «божественен» в собственных глазах? Поэтому и Христос в Америке стал олицетворенной смесью поп-звезды и удачливого коммерсанта. И если истинный православный или католик молится Иисусу видя в нем то или иное воплощение Бога, то американский протестант делает то же самое надеясь приблизится хотя бы в своих собственных глазах к субъекту более удачливому чем он сам. Здесь достаточно посмотреть как празднуется рождество Иисуса, — наиболее популярный американский праздник. Репортажи о нем напоминают статистические сводки, все разговоры ведутся только о том сколько какого товара было продано, на какую сумму, на сколько процентов больше чем в прошлом году; затем делаются прогнозы экспертов относительно предполагаемой структуры продаж на следующие "христовы именины". Я уже много лет просматриваю рождественские сводки CNN и еще ни разу не слышал чтоб массам объясняли что, собственно, произошло в этот день? Что празднуем-то? Но в этом нет необходимости.

Буржуи сделали дело, сформировали у масс рефлекс: услышав слово «рождество» нужно бежать в магазин и покупать подарки, набивая карманы буржуям. В последнее время активно идет раскрутка еще одного христианского праздника — Дня Святого Валентина. И если мы вспомним что такого типа праздников в святцах хоть отбавляй, у буржуев есть большой простор для творческой работы.

Но все же американский буржуй оказывается весьма и весьма далеким от формулы "Будем как боги". Он лучше чем кто-либо другой понимает эфемерность своего положения, он вынужден ежеминутно демонстрировать нарочитую суровость и никогда не расслабляться. Он точнее всех знает, что его возможности все-таки имеют предел. Одновременно в буржуе живет внутренний страх, страх потерять всё. Помните богача которому Христос предлагал бросить свое богатство и последовать за ним? Из текстов Евангелий следует, что богач отказался, но тогда Христос был просто пророком, а тот богач не был продуктом двух тысяч лет христианства. Будь на его месте современный буржуа, он тут же предложил бы Иисусу потратить деньги с пользой, к примеру подкупить прокуратора Понтия Пилата, дабы тот делал вид что ничего не происходит. Впрочем, придет время и денежные мешки отвергнутые Иисусом приспособят его тезисы для обоснования своего главенствующего положения.

О том какую «религию» исповедуют толпы эпохи упадка мы говорили в главе посвященной возникновению марксизма. Но где находятся божества приводящие в трепет буржуев, да и существуют ли они вообще? Можно предположить что таких божеств много, ибо к примеру, в Америке, ставшей оплотом буржуазного мира, проживают последователи сонма религиозных конфессий, плюс сама Америка стала колыбелью множества сект, успешно марширующих по белому свету. Количество их будет возрастать, порука сему — тотальная непрерывная ублюдизация всех сторон ее современной жизни. Ведь при всей прагматичности жизни современного американца, быть "вне церкви" там не принято. Логика буржуя проста: если вы ни во что не верите, то как можно верить вам? Как с вами можно иметь бизнес? Вот и возникают в Штатах всевозможные церкви вроде "церкви любителей пива". Антуан Шандор ЛаВей совсем не спроста назвал свою структуру "Церковь Сатаны", причем слово «церковь» в названии гораздо важнее слова «Сатана». Теперь его последователь мог при заполнении анкеты спокойно ответить что посещает Церковь Сатаны, что гораздо лучше чем написать что не посещаешь никаких церквей.