Чтение онлайн

Заметим, что становление великих многонациональных империй происходило, за редким исключением, без гражданских войн, потому что лидеры имперскообразующих наций отлично понимали подобные вещи. Присоединяя к метрополии то или иное национальное государство, они не покушались на земельную собственность местных национально-феодальных элит. Не следует путать образование империи путем присоединения окраин с обычным захватом колоний, часто сопровождающийся истреблением местного населения, либо изгнанием его с занимаемой территории. Такое имело место почти всегда в случае межрасовых конфликтов, вроде экспансии европейцев в Америку. Но если взять в качестве примера тех же русских, то не надо обладать глобальными познаниями в истории чтоб увидеть: при присоединении того или иного куска к Великороссии, привилегии всех национальных элит полностью сохранялись. По-другому ничего не получилось бы. Даже раздел среди трех империй такой сильной нации как поляки, оказался возможным потому что польской шляхте, бывшей единственным реальным собственником, сохранили все ее владения. Так же как и русские, действовали австрийцы и, отчасти, англичане в Индии (самом развитом государстве ими захваченном). Войны колоний с метрополиями случались, но они носили исключительно национально-освободительный характер и не имели никакой экономической подоплеки. И уж совсем излишне говорить о гражданских войнах в подобной ситуации.

Гражданские войны всегда есть верный индикатор начала разложения государства. Они не обязательно приводит к быстрому падению, но неизбежно указывает что такое падение придет. Такие войны изменяют характер государства, причем навсегда. Падение Греции началось с Пелопонесской войны, а она была гражданской по всем параметрам. Грекам повезло. Их государственность спасли македонцы, железной рукой наведшие порядок в Элладе и направившие ее творческий потенциал на Восток, где он был окончательно распылен. Упадок Рима начался не тогда когда бывший кандидат в раввины Саул, принявший имя «Павел», набрался наглости и начал вести свои разлагающие проповеди на Капитолийском холме. То что он их вообще вёл, видимо не сильно опасаясь за свою жизнь, и то что его наверняка внимательно слушали, — факт более чем красноречивый и кроме как о тотальной деградации всего общества ни о чем не говорит. Можно ли представить себе нечто подобное при Hуме или при Сервии? В лучшем случае Павла восприняли бы как экзотического душевнобольного с Востока. Причины приводящие к гражданским войнам в государствах с имперским духом лежат в несколько иной плоскости. В таких странах всегда имеет место определенная гипертрофия центральной власти. Иначе не станешь империей, хотя это и не основное условие. Как и всякое дохристианское белое государство, Рим начинался демократической формой правления, причем свобода тогдашних римлян во много раз превосходит те эфемерные свободы которыми якобы наделены граждане современных "буржуазных демократий", скованные морально-нравственными и прежде всего финансовыми цепями. Формально, например, средний американец может всё что явно не запрещено действующим законодательством, но фактически степень его свободы определяется даже не количеством денег на счету, хотя это само по себе важно, но в гораздо большей степени положением в иерархической финансово-клановой пирамиде. Каждый год Америка публикует список самых богатых своих граждан. Сама затея весьма смешна и показательна, даже Маркс читая бы эти «сводки» катался бы со смеху, ибо ему было отлично известно что все самые крупные капиталы попросту не афишируются. Да, так вот, все последние годы пальму финансового первенства неизменно держит президент (запомним это слово) компании «Майкрософт» Билл Гейтц, которого за низкокачественные продукты поставляемые его компанией в России называют Дебил Полтергейц. На обывателя так и сыпятся цифры с семью нулями: сегодня он имел тридцать миллиардов, завтра пятьдесят, а наверное в следующем году будет иметь все сто. Молодец Билл! И ни у кого не вызывает удивление весьма странный контраст между количеством имеющихся у него долларов, сопоставимых с годовым бюджетом далеко не отсталой страны с потрясающе отрешенным выражением его лица. Создается впечатление что этот человек корча стандартную американскую улыбочку в стиле «cheese» не совсем понимает что происходит вокруг. Помните знаменитый эпизод, когда в него запустили тортом (я, впрочем, не исключаю что такое было не раз)? Забавно было наблюдать реакцию Билла. Она походила на реакцию только что обделавшегося трехлетнего ребенка. Такая себе полная прострация и какие-то неуклюжие движения в попытках сбить с себя остатки крема. Да и сам факт что к такому человеку могли подойти на расстояние вытянутой руки говорит о многом. Попробуйте подойти к вождю какой-нибудь банановой тирании избравшей в эпоху деколонизации "либеральный путь развития". Да вас двадцать раз облапают, причем не только руками но и разными детекторами прежде чем дадут подойти хотя бы на десять метров. А тут человек, стоимость компании которого превышает совокупных доход всех африканских стран вместе взятых! Видано ли такое? А вдруг в руках у «хулигана» оказался бы не торт, но что-то более разрушительное? Но никаких нестыковок здесь нет. По сути Билл, если он действительно тот за кого его выдают, является не более чем обычным рабочим зарабатывающим деньги для тех кто этими деньгами потом пользуется. Ведь ясно что он не держит их под подушкой или в старом пуфике вперемешку с клопами доставшимися от бабушки. Деньги лежат в банках и работают на тех кому банки принадлежат. За это Билли позволяется пользоваться благами существенно большими чем рабочему получающему, скажем, 2–3 тысячи долларов в месяц. Т. е. структурной разницы между ними нет. Есть разница в ценности для тех кому они зарабатывают деньги. И реальная стоимость его компании это не воздушные сто миллиардов долларов, а те 40–50 миллионов в которые можно оценить офисы компании и пару сотен компьютеров что там стоят. Они-то и есть реальная собственность Била Гейца. Как мы видим, не слишком дорогая. Видимо поэтому его и не особенно-то охраняют. Владел бы он несколькими тысячами квадратных километров земель набитых полезными ископаемыми или контролировал бы львиную часть мировой торговли алмазами, думается охрана его была бы куда посерьезнее. А так он не более чем манекен и, как знать, может его и выставляют как мишень для тортов? Теперь не стоит удивляться что степень свободы Билла существенно сужена и ей бесконечно далеко до свободы первых патрициев, которые во-первых сами владели землей, и во-вторых над ними не стоял никто. А это одно из главнейших условий свободного индивида: над ним не должен стоять никто. Не стоит полагать что здесь имеет место некая безответственность. Свобода предполагает ответственность, но это добровольная ответственность за кого-либо, будь-то жена, дети, государство и т. д. Понятно, что такие люди будут сражаться за свою свободу до конца. Тем более не вызывает сомнений что они не будут стремиться к узурпации власти, ибо другие свободные просто не позволят им это сделать. Свобода у древних всегда была корпоративной: был класс свободных людей. По мере старения поколения количество свободных уменьшалось, а потому появлялись индивиды искушенные захватом власти. И если в государстве свободных граждан было мало или не было совсем, власть захватывалась мирно или с небольшим кровопролитием, если их было значительное число, начинались гражданские войны.

Гражданская война опасна прежде всего тем, что полностью обесценивает весь набор ценностей и базовых принципов лежащих в основе государства. Именно поэтому все без исключения гражданские войны исключительно кровопролитны и ведутся на полное уничтожение. Это войны без границ, войны в толпах, войны толпы. Гражданские войны всегда заканчиваются резким уменьшением всех прав и свобод граждан. Если в их результате у власти оказывается узурпатор или череда узурпаторов, положение очень быстро становится более худшим чем было до них (Рим, США, Россия, Китай), если у власти сохраняются прогрессивные элементы, степень свободы в скором времени восстанавливается (Испания).

Гражданские войны ослабляют государство в существенно большей степени нежели внешние агрессии. Они уничтожают его дух, причем почти всегда безвозвратно. Итак, как уже неоднократно говорилось, Рим достиг своей максимальной силы в 146 году, когда были одновременно уничтожены Карфаген и Эллада. Это был экстремум абсолютного максимума, и неудивительно что сразу после этих событий начали происходить другие события приведшие Рим к столь смешному и бесславному концу. С Римом произошла катастрофа — он начал медленно сходить с ума и его душевная болезнь была такой которая передавалась окружающим, что современная медицина отвергает. А зря. Ведь факт что самые выдающиеся укротители толпы были сплошь невротиками, а большинство и вовсе явными психопатами — сомнению не подвергается. Причиной "римского сумасшествия" был резкий рост, невероятно быстрое взросление, что привело к невероятному расширению возможностей этого государства. Возможности Рима стали расти быстрее чем желания. У отдельного человека такой скачок часто приводит к возникновении мании величия и квазимессианских инстинктов, у государства с подобными амбициями — к желанию силового доминирования над максимально большой территорией.

Второе поколение римлян осуществило свое предопределение и исчерпало себя на данном историческом витке. Нет, оно не исчезло сразу, как это представлялось в древних легендах, но оно начало сдавать позицию за позицией третьему поколению. Примерно тоже происходило и в Греции после замирения с Персами. Не прошло и двадцати лет, как Пелопонесская война окончательно уничтожит поколение победителей, а вслед за ними придут мелкие люди не способные ни на что кроме мелких склок, и только благодаря походам Александра и образованию эллинистических государств греческая цивилизация сможет экспортировать свой интеллект, именно благодаря им мы, в основном, и знакомы с ее наследием.

Третье поколение, как внутренне несамодостаточное (в отличии от первых двух) всегда в большинстве состоит из индивидов для которых власть ради власти становится главным жизненным кредо. Причем идея "захватить всё" выносится чуть ли не в детстве, и все, абсолютно все свои поступки соискатель подчиняет именно этой идее, чем опять-таки отличается от предыдущих двух поколений, практически без исключений достигающих высшей власти благодаря удачному стечению обстоятельств. Само время как бы работает на них. Поэтому-то и государства ими созданные держатся дольше чем мимолетные империи правителей третьего поколения, при том что последние кажутся несравненно более умными, по сути таковыми и являясь, ведь главный двигатель к достижению власти подобным индивидом — его собственная воля. Ницше совсем не зря назвал один из своих последних памфлетов "Воля к Власти". Эта книга — гимн третьему поколению. Гимн целям, а не средствам. И появиться он мог не раньше чем появился, т. е. в конце XIX века, когда возникло некое равновесие между уходящим в историческое небытие и оставляющим после себя памятники вторым поколением, и рвущимся на верх третьим. Весьма показательно сравнить Макиавелли с Ницше, т. е. людей стоявших в начале и в конце своего поколения. Для Макиавелли власть — прежде всего средство сделать государство лучшим для всех, и все рецепты по его удержанию в стабильном состоянии подчинены этой цели, здесь итальянец показал себя типичным представителем поколения Ренессанса (первые люди второго поколения). Ницше же говорит только о власти ради самой власти (последние люди второго поколения). Поэтому нет ничего удивительного, что после всех сознательных и бессознательных последователей Ницше оставались развалины. Ленин, Сталин, Гитлер, Мао, Пол Пот, да разве всех перечислишь!?

Второе поколение всегда становится жертвой своих амбиций, пусть и невольных. В Риме его энергия была подчинена укреплению государственной мощи, но источником этой энергии был биологический потенциал государствообразующих народов, и прежде всего — крестьянства, как главного генетического резерва любой нации. Массовая мобилизация наиболее качественных индивидов на бесконечные войны отрывала их от хозяйств, которые скупались спекулянтами отсиживающимися в тылу (вот они, первые людишки третьего поколения! Скоро их станет много. Очень много!). Строители римского монументального здания возвращались по своим мелким владениям и обнаруживали что те им уже не принадлежат. У них был только один выход — идти в города и пополнять ряды пролетариата, ибо работать на нового хозяина им не позволяла внутренняя свобода (не путать с т. н. «гордыней», сильно не любимой христианами). Хозяева и сами не были заинтересованы в труде своих свободных соплеменников, гораздо дешевле было использовать рабов, привозимых со всех уголков империи, но в основном — из Африки, ибо там уже тогда ощущался переизбыток населения. Так сиюминутная прибыль, профанировала идею Римской республики как общенародного дела, подтачивая ее основу, а цензорские списки фиксировали угрожающее уменьшение числа зажиточных хозяев, — реальную основу Римского процветания, ибо такие хозяева были прежде всего хорошими солдатами.

В Риме нашлись люди сумевшие увидеть столь опасную тенденцию, причем там не существовало разного рода "институтов стратегических прогнозов", "центров социального планирования" и прочих контор, где куча дармоедов удовлетворяет свои сомнительные и не совсем чистые амбиции, норовя выдавить из правительств как можно большее количество денег, на тот или иной прогноз, ни один из которых еще не сбывался. В Риме таковыми стали братья Гракхи, внуки Сципиона Африканского, воевавшего с Карфагеном, что тоже имеет знаковый характер: Сципион был элитой второго поколения, Гракхи — первыми людьми третьего.

Уже говорилось, что во время заката империй в них начинает витать коммунистических дух, и одним из его признаков — стирание различий в понятиях «свой» и «чужой». Экономическая выгода побеждает мораль и остается только ждать сначала конца демократии и свободы, а затем и самого эволюционирующего государства. Рим не стал исключением, тем более что коммунизм — неизменный атрибут любой идеологии приятной мозгам его типичных представителей. Гракхи по сути были античными коммунистами, предложившими путь не дающий покоя и многим современным последователям этой доктрины: все поделить поровну. Тогда «всем» была земля. Нет, Гракхи были людьми в высшей степени правильными и всё что они предлагали являлось остро необходимым. Их коммунистические убеждения ни в коей мере не заслуживают осуждения, ибо были всего лишь продуктом своего времени. Но мы не должны упускать из вида непреложный факт: программа Гракхов была отражением создавшейся ситуации, а предлагаемый "раздел поровну" был искусственным, а не естественным разделом, и неизбежно привел к столкновению поколений. С этого-то все и началось…

Аристократы, противившиеся гракховским нововведениям осуществили простейшую комбинацию, опробованную ими не раз. Они подкупили второго трибуна Марка Октавия и он высказался против вынесения "закона о земле" на утверждение народного собрания. Можно как угодно расценивать поведение патрициев, но оно укладывалось в тогдашние римские понятия. Гракх, видя что проигрывает, пошел на беспрецедентный и низкий шаг (низкие поступки составляют основное содержание действий любых коммунистов) — лично предстал перед народным собранием, начав подстрекать массу отрешить Октавия от должности трибуна. Таким образом, впервые в римской истории был нарушен закон о несменяемости народных трибунов — один из столпов римского порядка. Теперь законы будут нарушаться всеми и по любому поводу. Ответного шага аристократов не пришлось долго ожидать, тем более что для приведения в силу земельного закона народное собрание назначило триумвират, состоявший из самого Тиберия Гракха, его брата Гая и тестя Аппия Клавидия (семейный подряд!). Видя как умело Тиберий управляется с массой, сенат обвинил его в узурпации власти и под предводительством двоюродного брата — Сципиона Назики — группа сенаторов и клиентов вооруженная камнями и палками окружила Капитолий, где собирались сторонники Гракхов. Толпа, увидев реальную силу, не сопротивлялась, и Тиберий Гракх вместе со своими ближайшими сторонниками был уничтожен. Прошло немного времени и в своей постели был найден задушенным Сципион Назика. Т. е. за Тиберия кто-то отомстил, начав эру политических убийств продлившуюся в Риме еще 400 лет, вплоть до воцарения христианских императоров.

Второе поколение сопротивлялось, но оно не могло надолго отодвинуть свой уход с исторической арены. В 123 г. до н. э. трибуном избирается уже Гай Гракх, начавший действовать более осмотрительно, но потому же плану. Для начала он заручается поддержкой бессознательной массы, проводя первый коммунистический закон, согласно которому беднейшие жители Рима ежемесячно получали хлеб бесплатно. Теперь население Рима будет расти как на дрожжах, ибо целые толпы со всей Италии ринутся в столицу, превращаясь в концентрированный отброс кричащий "хлеба и зрелищ". И именно они станут питательной средой для бесконечного количества дегенератов, — от первых императоров, до первых пророков с Востока.