Языки Пао
Шрифт:
Прошло несколько минут. Прозвенел вызов — Беран подошел к телеэкрану. На него смотрело набычившееся, вспотевшее от животной ненависти лицо Бузбека: «Живи в мире, молодой панарх, ничего не бойся — пока я не вернусь на Пао со всем моим кланом! И тогда уже не только уши, но и вся твоя телячья башка повиснет в Трофейном чертоге!»
«Кто придет к нам с мечом, от меча и погибнет», — сказал Беран.
Через три месяца топогнусские штурмовики атаковали Пао. В небе появилась эскадрилья из двадцати восьми военных кораблей, в том числе шесть пузатых транспортеров. Диспетчеры даже не пытались с ними связаться, системы орбитальной обороны словно не существовали, и топогнусские корабли с пренебрежительной неторопливостью спускались над Минамандом.
Здесь на них обрушился залп ракет противовоздушной обороны, но каждая взорвалась, не долетев до цели — противоракетные системы топогнусцев сработали безотказно.
Не нарушая плотный боевой порядок, эскадрилья пролетела над крышами Эйльжанра. Корабли приземлились в нескольких километрах к северу от столицы; подобно стае раздраженных пчел из транспортеров вырвались сотни штурмовиков на аэроциклах. Они взвились высоко в воздух, описывая круги и мертвые петли, красуясь друг перед другом и торжествующе перекликаясь.
Защитники столицы выпустили еще один залп ракет, но защитные системы кораблей вовремя сработали: ни один из топогнусцев не пострадал. Тем не менее, разбойники предпочитали не подвергать себя лишней опасности и держались в пределах радиуса действия противоракетных систем.
Сгустились сумерки, наступила ночь. Включив генераторы золотистого светящегося дыма, наездники на аэроциклах разрисовали ночное небо угрожающими и оскорбительными символами, после чего вернулись в свои корабли. По-видимому, они решили отложить боевые действия до утра.
Тем временем на Топогнусе происходили немаловажные события. Как только двадцать восемь кораблей клана Брумбо покинули планету, чтобы проучить паонов, одинокий неуклюжий цилиндрический корабль — явно переоборудованное торговое судно — тихо опустился в ложбину между лесистыми холмами на южной окраине вотчины гетмана. Из него высадилась сотня молодых людей в хитроумных сегментированных бронекостюмах из транспара, превращавшихся в оболочки аэродинамической формы, когда бойцы прижимали к телу опущенные руки. Левитационные сетки делали их невесомыми, закрепленные на спинах двигатели молниеносно несли их по воздуху.
Они летели над самыми кронами черных деревьев вдоль безлюдных спящих долин. Впереди, отражая мерцающие созвездия скопления, блеснули воды озера Чагаз. За озером темнели силуэты бревенчатых и каменных зданий города Слаго, родового гнезда клана Брумбо; посреди города возвышалась святыня клана — Трофейный чертог.
Диверсанты слетелись к чертогу, как стая стервятников. Четверо подбежали к вечному огню, повалили престарелых хранителей огня и затушили пламя струями пены, сохранив единственный тлеющий уголь в особом металлическом футляре. Остальные бросились вверх по десяти каменным ступеням, оглушили электрическими разрядами заспанных весталок-блюстительниц чертога и ворвались в древнее святилище — высокий узкий зал с бревенчатыми перекладинами потолка, закопченными архаическими факелами.
Саботажники сорвали со стены огромный ковер, сотканный из волос почивших потомков прародителя клана Брумбо, наскоро затолкали в мешки и сложили в левитационные контейнеры трофеи клана, неприкосновенные символы эпохальных побед — орнаментальные латы, сотни потрепанных знамен, свитки и прокламации, обугленные обломки камня, костей и стали, флаконы с высохшей черной кровью — все, что напоминало о доблести непобедимых Брумбо.
Когда обитатели Слаго наконец проснулись и осознали происходящее, корабль диверсантов уже мчался в космосе, возвращаясь на Пао. Рыдая и выкрикивая проклятия, женщины, дети и старики столпились в парке вокруг Трофейного чертога.
Но налетчиков след простыл: погасив вечный огонь, они увезли с собой сокровенное достояние клана, составлявшее смысл его существования.
На рассвете второго дня завоеватели-топогнусцы выгрузили множество тяжелых контейнеров и собрали восемь боевых платформ, оснащенных генераторами энергии, противоракетными системами, самонаводящимися лучеметами, крупнокалиберными лазерными пушками и ультразвуковыми оглушителями.
Другие головорезы-Брумбо снова вылетели на аэроциклах, но теперь в строгом боевом порядке. Боевые платформы приподнялись в воздух и взорвались. Ночью механические кроты прорыли подземные ходы и установили мины, прилепившиеся к днищам воздушных барж.
Авиационная кавалерия панически кружилась над дымящимися обломками тяжелого вооружения, проклиная коварных паонов. Лишенные противоракетной защиты, бандиты становились мишенями для реактивных снарядов с головками самонаведения и не могли атаковать столицу.
Мирмидоны рвались в бой и не желали ограничиваться обстрелом издали. Беран делал все возможное, чтобы избежать лишнего кровопролития, но после того, как взорвались топогнусские боевые платформы, он уже не мог сдерживать «героев». Они взмыли в небо в бронекостюмах из транспара и набросились на кавалерию разбойников, как рой взбешенных ос. Завязалась яростная битва — над мирной сельской равниной разносились вопли, треск разрядов, звон металла.
Исход битвы невозможно было предсказать — мирмидоны и топогнусцы гибли, но не сдавались. Минут через двадцать, однако, бандиты на аэроциклах, все как один, стремительно спустились на землю, чтобы корабли уничтожили оставшихся в воздухе мирмидонов ракетным залпом. «Героев», однако, этот маневр не застал врасплох — они мгновенно устремились вслед за разбойниками, падая и даже ускоряясь вниз головой. Ракеты успели поразить и превратить в огненную пыль только человек двадцать, не успевших отреагировать вовремя.
Наездники на аэроциклах отступили под сень своих кораблей; мирмидоны не стали их преследовать. Защитников Пао было меньше, чем топогнусцев — тем не менее, неожиданно яростная оборона озадачила и даже испугала разбойников.
На равнине за северной окраиной столицы наступила тишина, продолжавшаяся весь оставшийся день, всю ночь и весь следующий день — топогнусцы тщательно проверяли днища своих кораблей, отсоединяя и обезвреживая установленные из-под земли мины.
По завершении этой кропотливой работы эскадрилья поднялась в воздух, пролетела мрачной тенью вдоль перешейка, отделявшего Эйльжанр от Хилантского моря, и приземлилась на пляже неподалеку от Большого дворца.
На следующее утро Брумбо выступили пешим строем — шесть тысяч человек под прикрытием передвижных противоракетных установок и четырех лучевых пушек. Они осторожно продвигались в направлении дворца.
Мирмидоны не появлялись, не было никаких признаков сопротивления. Над разбойниками высились мраморные стены Большого дворца. Вдоль стены развернулся и упал к ногам передового отряда огромный прямоугольный ковер, сплетенный из черных, коричневых и русых волос. Топогнусцы остановились, не понимая, что происходит.