Чтение онлайн

В Бостоне на одном из публичных выступлений Свами попросили рассказать о Рамакришне. Вдохновившись воспоминанием о своем учителе, он посмотрел на первые ряды, и у него пропала всякая охота что-либо рассказывать о святости и чистоте. Лучшие места в зале, как обычно, занимали богачи, которым был глубоко безразличны и Рамакришна, и сам Свами, на выступление которого они пришли лишь потому, что это стало модным. Кроме накопления денег, вряд ли что-то интересовало этих людей. Свами глянул на их бриллианты и заявил, что рассказывать о Рамакришне ничего не будет, так как не хочет произносить имя бессребреника, которого монета могла обжечь, в этой аудитории. В зале поднялся шум, но Свами так и остался на своей позиции.

– Я буду говорить вам лишь о том, о чем считаю нужным. Те же, кто не хочет этого слушать, могут вернуться к своим яхтам и виллам!

Но, придя в гостиницу, Вивекананда горько раскаялся в своих словах: «Кто я такой, чтобы осуждать этих людей! Мой учитель Рамакришна любил всех, вне зависимости от их социального положения, бедности или богатства. Увы мне! Нет, не они недостойны слушать, а я недостоин рассказывать!» Свами горько проплакал всю ночь, сожалея о сказанном.

Рассказы Свами об индуизме и его отношение к христианским миссионерам вызывали злобу у многих фанатичных христиан. Особенно у американских миссионерских организаций, которые, как известно, живут на пожертвования, а в Свами они увидели прямого конкурента, хотя сам он вряд ли думал о таких вещах.

В прессе была организована кампания против индийского гуру. Стали распространяться слухи, что у Свами якобы дурной характер, он нарушает монашеские обеты и т. д. Некоторые индийские делегаты в парламенте, завидующие популярности Свами, также приняли участие в его дискредитации. Отличились и представители Теософского общества, которые объявили, что Свами, пребывая в Америке, нарушал законы монашеской жизни, вкушая то, что вкушать не должен, а также не следовал кастовым законам.

Вскоре отголоски американского скандала докатились и до Индии, не на шутку взволновав последователей Свами. Они стали писать ему тревожные письма: кто умоляя вернуться в спокойную и ценящую его Индию, кто обещая всяческую поддержку и спрашивая, что надо делать. Из Индии в американские газеты пошли письма в защиту Свами. Вивекананда просил друзей не беспокоиться, объясняя, что газеты, которые его ругают, относятся ко вполне определенному сорту прессы, которого в Индии пока нет, но серьезные люди на них не обращают внимания. «Эта пресса, – объяснял он, – занимается как раз распространением слухов про известных личностей. Хотя это и неприятно, но и в этом есть признание моей успешной проповеди».

Свами писал на родину, что американцы в целом, а также множество просвещенных христианских священнослужителей на его стороне. Еще он писал, что никогда не отклонялся от двух основных клятв монашеской жизни, а именно от целомудрия и бедности. Что же касается других вещей, то он лишь пытался приспособиться к нравам тех людей, среди которых жил.

Одному индийскому ортодоксальному знакомому, возмущавшемуся приемом Свами пищи за одним столом с неверными (что невозможно для йога), Свами ответил подробнее: «Вы хотите сказать, что я рождаюсь, чтобы жить и умереть как один из тех, кто целиком находится во власти кастовых понятий, – суеверных, беспощадных, лицемерных, атеистических трусов, которых где вы только находите среди образованных индусов? Я ненавижу трусость. Я не хочу и не буду иметь никакого отношения к этим трусам. Я принадлежу миру настолько же, насколько и Индии, кто бы что ни говорил. У какой страны есть специальное право на меня? Действительно ли я – национальный раб?.. Я вижу, что большую власть, чем человек, или Бог, или дьявол, имеет надо мной мое прошлое…

Я удивлен, что вы относитесь к ерунде, которую говорят миссионеры, так серьезно… Если индийцы хотят, чтобы я строго держался моей индусской диеты, то, пожалуйста, скажите им послать мне повара и деньги, достаточные, чтобы держать его… С другой стороны, если миссионеры говорят вам, что я когда-либо нарушал две самые важные клятвы – целомудрие и бедность, – скажите им, что они большие лгуны».

И как бы желтая пресса ни третировала Свами, он оставался невозмутимым, никогда не отступал от своей позиции и не смягчал высказываний. Возможно, в том числе и поэтому многие проникались к нему уважением, а лекции Свами посетили множество выдающихся американцев того времени.

Первое, с чем столкнулся Свами во время своего лекционного турне, – многое в Америке, еще не остывшей от времени покорения Дикого Запада, воспринималось как цирк. Не важно, было ли это выступление какого-нибудь актера, профессора медицины или индийского гуру. Люди прежде всего шли на шоу, а потом уже интересовались содержанием. Была в этом и вина рекламы. Свами сразу же попытался это прекратить: ведь на афишах он выглядел чуть ли не индийским факиром. Его портрет в оранжевой чалме был подписан так: «Оратор от Бога, образцовый его представитель, обладатель прекрасного английского языка, сенсация, член самого справедливого в мире парламента!».

Естественно, что после такого представления на лекции Свами попадало слишком много неподготовленных людей, не способных воспринять его откровения. Поняв, что ничего смешного здесь не будет, зрители уходили десятками.

– Из-за меня пустели залы! – гордо говорил Вивекананда.

Доходило порою и до сущих анекдотов. В небольшой американский городок Свами пригласили несколько студентов колледжа, весьма христиански настроенных. Они подрабатывали ковбоями и, прочитав в газете лекцию Свами, в которой он говорил, что во время медитации человек ничего не слышит и не видит, решили его разоблачить. Свами приехал, как обычно, с лекцией. Его немного послушали, а затем предложили на практике продемонстрировать медитацию. Как только Вивекананда вошел в духовное состояние, ковбои начали стрелять по окружающим его предметам из револьверов. Но Свами, как он и говорил, и в самом деле ничего не слышал. Когда через несколько часов он открыл глаза, то обнаружил, что окружен ковбоями, пожимающими ему руку и признающими его «стоящим малым».

По возвращении в Индию Свами часто говорил:

– Вздумай я проповедовать личность Рамакришны, я бы, наверное, полмира обратил в веру, но недолог век такого обращения. Вместо этого я проповедовал принципы Рамакришны. Кто принимает принципы, тот в конце концов примет и личность.

Газеты описывали и физические данные Свами, его рост, цвет кожи, а также его одежды. Свами казалось, будто его рассматривают, как слона в зоопарке или труп в анатомическом театре.

Он решил разорвать контракт с лекционным бюро и выступать самостоятельно, считая, что таким образом сможет общаться с теми слушателями, кому он интересен как проповедник, а не как восточная диковинка.

Вивекананда принимал приглашения от церквей, клубов, частных лиц и давал в среднем около 12–14 лекций в неделю.

Естественно, большая популярность Свами вызывала недовольство не только у христиан, но и у атеистов, которые были весьма модны в те времена в Америке. Нью-Йоркское общество атеистов даже организовало со Свами встречу, надеясь полностью разгромить его учение, используя в качестве аргументов постулаты западной науки и философии. Каково же было удивление собравшихся на это «шоу», когда выяснилось, что индийский монах разбирается в этом ничуть не хуже их и может противостоять им вполне на уровне, привлекая еще и Веды!

Американский ученик Свами писал, вспоминая этот вечер: «Он показал, что их превознесенная до небес западная наука не может ответить на самые важные жизненные вопросы… С непреодолимой логикой он продемонстрировал, что их знание не выдерживает критики, но не в сравнении с Ведами, а согласно тем самым законам, от которых оно и зависело».

После блестящего разгрома, учиненного Свами атеистам, на следующий день на его лекцию пришло множество людей, которые еще вчера шли смеяться над тем, как ученые заставят «потеть и краснеть» необразованного восточного гуру.

Год, прошедший после Парламента религий, Свами посвятил встречам с американцами, объездив всю страну, от Атлантического океана до Тихого.

Шесть недель он провел в Детройте – сначала как гость госпожи Бегли, вдовы прежнего губернатора Мичигана, а затем у Томаса В. Палмера, президента Мировой Комиссии Справедливости, организации, борющейся за равные права для всех людей.

Именно в Детройте с ним познакомилась мисс Гринстидель, ставшая позже известной под именем сестры Кристины. Она стала одной из наиболее преданных учениц Свами, сотрудницей «Сестер Ниведита», организации в Калькутте, борющейся за права индийских женщин в области образования.