Чтение онлайн

Человек при этом остается в сознании, но вряд ли его интересует что-либо в этом мире. Считается, что во время самадхи возникает единство воспринимающего и воспринимаемого. В этот момент каждый мельчайший объект природы делится своим секретом с человеком, пребывающим в особом состоянии. Самадхи нельзя достигнуть усилием воли, лишь долгой практикой медитации.

Как отец ни старался, он смог разбудить мальчика лишь через несколько часов, когда они уже прибыли в гостиницу. У кровати Нарена, когда он очнулся, стояли обеспокоенный отец и приглашенный местный доктор, который также не мог понять, в чем дело.

Нарендра сказал, что хорошо себя чувствует, и попросил, чтобы доктор ушел. И потом рассказал отцу, что постиг природу, которую так любил всю жизнь как единый Божий замысел.

Отец, обрадованный, что сын пришел в себя, попытался его высмеять, но вскоре понял, что все не так просто. Возможно, именно в этот день впервые он начал воспринимать сына как личность и разглядел в нем зачатки будущего величия.

Но еще большее впечатление произвел этот день и происшествие на самого Нарендру. Путешествие оставило в его душе множество впечатлений, но ни одно из них не могло сравниться с теми несколькими часами, что он провел в самадхи. Он стал задумываться о Боге, его мысли принимали мистическую направленность, и он начал пытаться разобраться, в чем же смысл жизни.

Но мистический опыт не приходит в одиночку. Нарен тут же получил подтверждение своего видения. Отец решил навестить в Райпуре своего старого знакомого и, естественно, взял с собой в гости и Нарендру. Пока взрослые сидели за богато накрытым столом, Нарендра с сыновьями хозяина дома, своими ровесниками, общался их комнате. Вдруг ему показалось, что все это уже было. И этот дом, и этот разговор, и этот день… Ощущение было настолько сильным, что он тут же поведал о нем своим новым знакомым. Те начали убеждать его, что подобные вещи происходят время от времени с каждым. Но Нарендра не соглашался и, чтобы доказать им, что он прав, начал комната за комнатой описывать дом, в котором оказался впервые в жизни. Описание было поразительно точным, совпадали даже неровности стен и царапины на дверях.

Изумленные дети позвали отцов, и Нарендра еще раз повторил свой рассказ. Оказалось, что в него закралась ошибка: описывая одну из комнат, Нарендра сказал, что ее окно выходит в сад и в него упираются ветви персикового дерева. Однако окно в этой комнате выходило на улицу. Хозяин дома вспомнил, что, когда он был маленьким, окно в этой комнате и в самом деле выходило в сад, но позже было прорублено новое, а старое – заложено. Ветвей персика он не помнил, но подтвердил, что в саду у этой стены дома действительно растет персик. Все были изумлены, но Нарендра – больше всех. Откуда он мог это знать?

Нарендра очень долго анализировал эту странную историю и сначала считал, что когда-то, в прошлой жизни, он жил в этом доме, но потом отверг эту версию. Он решил, что перед рождением любому человеку показывается его жизнь, но, к сожалению, хотя это предвидение и остается где-то в глубинах памяти, наружу оно прорывается очень редко. Что же касается старого окна, то, возможно, все вещи, которые мы предвидим перед своим рождением, показываются нам и в прошлом, и в будущем времени.

В 1879 году семья Даттов вернулась в Калькутту, и Нарендра сдал выпускные экзамены за курс средней школы. Это далось ему легко: он всегда любил узнавать что-то новое, а великолепная память позволяла ему цитировать прочитанные книги целыми страницами. А со временем его отношение к книгам и вовсе вышло на некий мистический уровень. Нарендра заметил, что ему ни к чему полностью прочитывать абзац, достаточно пробежать глазами первую и последнюю его строчки – и весь абзац воссоздается у него в голове. Потом он стал читать таким образом целые страницы, захватывая вниманием лишь верхнюю и нижнюю строку. А затем и целые многословные пояснения автора он понимал, прочитывая лишь первый и последний абзацы работы из пяти-шести листов.

В этом же году Нарендра поступил в Президентский колледж Калькутты. Здесь он стал еще активнее заниматься спортом и даже прославился как один из лучших гребцов. Но не менее увлекали его и знания: первые два года он изучал западную философию, древнюю и современную, и даже специализировался на ней. О его уровне знаний говорит хотя бы то, что он посылал западному философу, основателю социал-дарвинизма Гарольду Спенсеру, замечания по его работе и даже удостоился короткого снисходительного ответа.

В школе любимым предметом Нарена стала история Индии, а в колледже он всей душой полюбил еще и европейскую историю. Количество прочитанных по этой теме книг он исчислял сотнями.

Например, как-то за ночь, отгоняя от себя сон лошадиными дозами кофе, он умудрился изучить всю историю Ирландии, причем настолько, что беседовавший с ним утром преподаватель категорически отказывался в это верить.

Другой страстью Нарендры в университете стала музыка. От любительского увлечения он перешел ко вполне профессиональному уровню, брал уроки не только вокала, но и игры на множестве инструментов. Особенно полюбились ему персидские песни – одним из его преподавателей был мусульманин, и это подтолкнуло Нарендру к изучению языка урду. Занимался он также и хинди.

Позднее Вивекананда с теплотой вспоминал свои годы учебы. Именно тогда благодаря британским стандартам образования множество индийских молодых людей стали смотреть на свою страну немного более объективно и, сравнивая ее устройство с европейским, начали понимать, что именно тормозит развитие Индии.

Все больше интересовался Нарен и духовной жизнью. Его привлекала личность гуру Кешаб Чандра Сена, и он стал посещать собрания духовного общества «Брахма Самаджи», что на языке Бенгали означает «Общество Брахмы». Его организовал известный индийский просветитель, философ и религиозный реформатор Раммохан Рай (1772 или 1774, Радхнагор, Бенгалия – 1833, Бристоль, Великобритания). Общество видело свою цель в борьбе за преодоление отсталости родины. Основателем была создана универсальная религиозно-философская система, утверждающая равенство людей перед Богом и отвергающая установления ортодоксального индуизма вроде кастового деления, самосожжения вдов, детских браков и т. д. Главным средством прогресса члены общества считали просвещение.

Но уже через год учебы Нарендра понял, что философия интересует его гораздо больше, чем все остальное, и перешел в Шотландский церковный колледж, дающий более полное и систематизированное философское образование.

Но порывы к знаниям очень часто сменялись в нем монашескими настроениями и желанием, подобно деду, уйти от суетного мира. Однажды перед сдачей важного экзамена Нарендра весь день стоял на коленях и молился. Однокурсники не раз окликали его и напоминали о том, что завтрашний день имеет значение для всей его дальнейшей судьбы, но Нарендра лишь отмахивался:

– Мне интереснее познавать Бога, а не ваши мирские науки…

Впрочем, утром он все же явился на экзамен и без труда сдал его.

Преподаватели относились к Нарендре с большим уважением. Профессор Хасти, в частности, говорил:

– Этот студент – гений. Я впервые вижу подобного человека. Мне очень интересно, что станет с ним в будущем, но я почти уверен, что его имя будет знать весь мир.

Пока Нарендра думал, кем же ему стать: монахом или адвокатом, отец сам решил устроить его жизнь и стал настаивать, чтобы Нарендра женился. Он даже подыскал ему невесту. Это была дочь старого друга отца, весьма богатого человека. Тот предложил оплатить Нарендре учебу в Англии, после которой можно было занять высокий пост на государственной индийской службе и обеспечить себя практически на всю жизнь, даже не принимая во внимание состояние будущего тестя.