Чтение онлайн

С тех пор эти состояния стали повторяться у мальчика все чаще и чаще. Даже в мистически настроенной Индии это вызывало опасение. Мать разговаривала с уважаемыми брахманами и паломниками, но они лишь пожимали плечами:

– Позволь богам самим решать, кто им нужен…

В девять лет Гададхар должен был пройти церемонию религиозного посвящения – упанаяну. Нечто подобное у католиков называется конфирмацией – это день, когда человек в глазах Бога становится взрослым и способным отвечать за свои поступки. Во время упанаяны мальчик должен прочесть особую молитву – гаятри, затем на него надевают священный шнур, символизирующий то, что он стал полноправным индусом и имеет право участвовать в ритуальных действиях. Только после возложения шнура ребенок из касты брахманов становится настоящим брахманом, до этого он причисляется к низшей касте слуг – к шудрам.

Один из обрядов посвящения заключается в том, что мальчик на время становится монахом и три дня просит подаяние. Подавший ему первым делается кем-то вроде его крестного отца. Подруга матери Дхани, дочь кузнеца, давно просила мальчика оказать ей эту честь, и Гададхар ей это обещал.

Перед самой церемонией он рассказал об этом старшему брату, и тот ужаснулся: первый подавший милостыню должен быть равным по касте матери посвящаемого. Все стали уговаривать мальчика отказаться от своего решения, но он твердо стоял на своем:

– Я не могу начать свою духовную жизнь с несправедливости.

Местный старец услышал эти слова и заявил, что мальчик должен сделать то, что обещал: боги его простят.

Положение семьи Чаттопадхья между тем ухудшалось. После тяжелой болезни умер отец Рамакришны, и с деньгами стало совсем плохо.

Старший сын Рамкумар был вынужден переселиться в Калькутту, бывшую тогда столицей Индии, и пытался найти источники пропитания для себя и оставленной в деревне семьи. Но судьба ему улыбнулась. Рамкумар, человек талантливый, через несколько лет мучений сумел открыть собственную школу по изучению санскрита. Его материальное положение стабилизировалось, и он забрал к себе младшего брата, которому уже исполнилось пятнадцать лет.

Хорошо образованный Рамкумар пытался привить интерес к знаниям и брату, надеясь, что, получив хорошее образование и уже имея благородное происхождение, тот сможет стать богатым и влиятельным человеком. Но ни уговоры брата, ни наказания не шли впрок Рамакришне. Учиться он не любил и использовал любую возможность, чтобы избежать посещения школы.

– В школе учат лишь зарабатывать деньги, – объяснял он Рамкумару, – а мне интересны другие знания…

В своем классе Рамакришна выглядел белой вороной: он мало общался со сверстниками, его интересовало или творчество, или общение с паломниками, к беседам с которыми он привык еще в деревне (через нее те проходили, навещая священный город Пури). Впрочем, не стоит считать, что мальчик был очарован паломниками. С небывалой для своего возраста мудростью он подмечал в них и хорошее, и плохое. И всю оставшуюся жизнь не переносил показной религиозности и лицемерия, которых достаточно насмотрелся в детстве.

Впрочем, Рамкумар весьма скоро понял, что брату и в самом деле не нужно постижение земных наук. Рамкумар был знатоком санскрита и выдающимся толкователем священных книг. Множество людей приходили к нему, чтобы он совершил обряды для предотвращения болезней и других несчастий. Со временем у Рамкумара развилась способность к ясновидению – он предсказывал судьбы и события.

Отправившись однажды по делам в Калькутту, Рамкумар решил совершить омовение в Ганге. В это же время на берег пришел богатый человек в окружении семейства. Его супругу слуги внесли в воду в занавешенном паланкине, и она купалась, не выходя из него. Рамкумар, таких роскошеств раньше не видевший, уставился на паланкин и, увидев через разошедшиеся занавески прекрасное женское лицо, пробормотал:

– Столько трудов, чтобы скрыть тело, а ведь завтра его на виду у всех мертвым принесут к реке!

Богач услышал эти слова и, разозлившись, решил проучить молодого предсказателя. Он настоял на том, чтобы Рамкумар отправился к нему домой отобедать и переночевать, ожидая, что пророчество не исполнится и он жестоко накажет юношу. Но уже ночью жена богача, выглядевшая совершенно здоровой, скоропостижно скончалась.

Позже Рамкумар предрек смерть и собственной жене, сказав, что та умрет при родах первенца. Долгие годы его жена оставалась бездетной, но в 1849 году в возрасте тридцати пяти лет забеременела и при родах сына, которому дали имя Акшай, умерла.

Школа, впрочем, не приносила Рамкумару больших доходов. Плату за обучение он, согласно традиции, брать не мог и довольствовался лишь добровольными пожертвованиями, которые не были велики. Определенные суммы владельцу школы выплачивало правительство. Эти деньги напрямую зависели от того, сколько учеников сдаст официальный экзамен, а также от оценок, полученных ими. Но, к сожалению, далеко не все были прилежными учениками. Руководитель школы, находясь в ранге священника, также имел право совершать различные заказные службы. Рамкумар, весьма занятый делами школы и работой с учениками, был рад переложить эту обязанность на младшего брата. Тот взялся за нее с большой радостью.

Вскоре он стал очень популярным в округе священником. Многие брахманы старались побыстрее прочитать требуемые молитвы, к тому же сократив их, и удалялись, получив свое нехитрое вознаграждение.

Гададхар же читал требуемую службу медленно, с чувством и после ее окончания не спешил уйти, наоборот, оставался еще для духовной беседы. Вскоре за ним ходили толпы верующих, признавая его, несмотря на молодость, весьма духовным человеком.

Между тем судьба готовила братьям новые испытания. Богатая женщина, происходившая из касты шудр, решила выстроить большой храмовый комплекс в Дакшинешваре, что находится на левом берегу Ганга, в шести километрах от Калькутты.

Пока она строила храмы, то надеялась на чудо, но когда строительство стало подходить к концу, Рани Расмани все более задумывалась о будущем храма. Дело в том, что шудрам запрещалось возлагать сваренную пищу к статуям богов, а также раздавать прасад, то есть посвященную Богу пищу, святым людям и паломникам. Кастовые запреты весьма запутаны, и женщина надеялась, что специалисты смогут найти в них какую-то лазейку. Но чем больше писем она рассылала пандитам, знатокам толкования шастр, тем меньше надежды у нее оставалось. Пандиты были единодушны: шудры, вайшьи и кшатрии могут приносить фрукты к храму, но только брахманы могут варить пищу и приносить ее богам. Но брахманам запрещается совершать службы и даже вкушать прасад в храме, принадлежащем шудре. Сделавший это брахман осквернит себя и больше не будет принадлежать к касте священников.

Обратилась Расмани и к Рамкумару, и тот, согласившись с остальными знатоками, нашел-таки выход из ситуации: женщине надо отдать храм брахману, а тот, поместив в храме статую Кали, должен начать готовить там пищу и приносить Кали жертву. Тогда и другие брахманы смогут прийти в этот храм.

Отнюдь не все пандиты одобрили решение Рамкумара. Они считали такие действия скорее приличными адвокатам, нежели Божьим людям. И хотя Расмани и отдала храм своему гуру, брахмана, который бы начал служить, она найти не могла.