Чтение онлайн

Дорога домой нас слегка протрезвила, мы долго сидели на веранде и выпили много воды. Когда же наконец пошли спать, то долго лежали на боку в темноте, и только ноги плавали в лужице лунного света. Мы болтали, и тут я вдруг поняла, что меня переполняет редкое чувство: счастье. Разговаривая с подругой после безумного вечера с вином и шоколадными пирожными, я — пусть всего на несколько минут — почувствовала себя счастливой. И поняла, что жить можно.

— Вот поедешь ты в Нью-Йорк, — проговорила Джессика, — а я приеду к тебе в гости. Будем ходить во всякие модные йога-студии, покупать красивую одежду и пить вино!

— Может быть, — ответила я. — И может, мы с Джоной будем счастливы вместе. Совместная жизнь сделает нас сильнее. Как считаешь?

— Как знать, может, так и будет. Ты просто попробуй. Ты же не знаешь, как это будет. Что подсказывает интуиция?

— Что я люблю Джону. И не могу представить себе жизнь без него. Если бы мы поженились, многие бы обрадовались. Он уже как член нашей семьи. — Я взглянула на Джессику в темноте и поняла, что могу стать похожей на нее, надо только себе позволить. У Джессики открытое сердце, и она ничего не боится. Ей не кажется, что она тут попусту теряет время или потихоньку отдаляется от любимых людей. Я спросила ее, тревожится ли она когда-нибудь о будущем.

— Постоянно, — ответила она. — Но я не думаю, что Бог привел меня на эту землю лишь для того, чтобы я умерла. Я здесь, чтобы найти себя и найти любовь. — Она перевернулась на спину и вздохнула. — Как же мне хочется полюбить, — проговорила подруга. — Тебе очень повезло, что ты нашла своего возлюбленного.

Джессика уснула уже несколько часов назад, и мне бы тоже спать, но я все проигрываю в голове последние двадцать четыре часа от начала до конца, вспоминаю последние несколько недель, лет… Джессика права. Мне очень повезло.

Джона подружился с моими братьями и сестрой. Он обожает моих бабушку с дедом. Дед каждый день спрашивает, когда мы с Джоной поженимся. Скоро я перееду в Нью-Йорк, и Джона станет моей семьей. Мне надо прекращать тревожиться, а главное, прекращать спрашивать совета у женщины, которая никогда не видела меня за пределами йога-студии. Она даже никогда не видела меня в джинсах — как может давать советы? Я должна стать как Джессика и полностью, чистосердечно открыться всему, что готовит мне будущее.

А еще я должна пойти спать. Сейчас же.

Ух ты!

У нас выходной! Слава богу. Мы обе проспали, а когда встали, Джессика не взяла с собой в туалет кружку из «Старбакса» и не пошла на веранду, прихлебывая из нее, как обычно. Мы уже целый час сидим за столом, читаем и пишем в дневниках и почти ни словом не обмолвились. Немножко неловко. Джессика сама не своя, и я тоже. Кажется, я знаю, в чем дело. Мы согрешили — и теперь не знаем, что с этим делать.

К чертям эту птицу.

За один вечер, одной лишь фразой мы осквернили святое. Мы — как те люди, которые отпускали шуточки по поводу теракта 11 сентября. Это неправильно.

Джессика хочет пойти в город и заняться ходячей медитацией. Мне, наверное, тоже стоит. Такое чувство, что мы вляпались. Как будто ее мама сейчас позвонит моей маме или что-то вроде того. Нам надо отработать свои грехи.

Я тут кое о чем подумала. Точнее, кое о ком. О Моряке. Я пила пиво и коктейль с зонтиками. Все это навело меня на мысли, как мне иногда хочется прямо-таки наброситься на Моряка, но я себя сдерживаю. Потому что у меня есть парень. Измена — ЭТО НЕХОРОШО.

Нехорошо, как ни посмотри. Я не должна быть распутной Иезабель! Точнее, Иезавиль. Иеза… неважно.

Но если все в мире иллюзия, какая разница? И как насчет, пардон, непривязанности?

В общем, у меня была целая теория, но я устала. Джона — моя любовь.

Пора спать.

Вот черт!

Что-то не то с моим йога-ритритом. От аскетичной искательницы истины и мудрости скатиться до бухла и распутства всего за пару дней. С духовной точки зрения это явно не шаг вперед.

Вчера я сначала подумала, что мы с Джессикой идем в город на ходячую медитацию. В наказание за то, что послали ко всем чертям чертову птицу с верхней ветки еще позавчера. Что ж. Я ошиблась. И пожалуй, надо было быть готовой к этому, учитывая, что все это время мы пытались усвоить, что наше восприятие мира и других людей неправильное. Мол, иногда нам кажется, что люди думают так-то и чувствуют то-то, хотя на самом деле это наши собственные мысли и чувства. Итак, Джессика вовсе не собиралась наказывать себя. Она собиралась купить туфли.

Оказывается, тропинка для ходячей медитации была самым коротким путем к той лавке, где продавались белые туфли с бусинками, которые Джессика мечтала надеть на свою свадьбу. Я шла за ней и увидела, как она входит в лавку, не обращая внимания на продавщицу, которая сразу начала махать на нее руками. Джессика предложила ей подобающую сумму и вышла, держа в руках свое будущее. Она поклялась, что наденет туфли лишь однажды и будет хранить их до замужества.

Покончив с этим, мы прошлись по рынку, где наткнулись на Марианн. Ее рыжие волосы были перевязаны розовым шарфом. Она ходила за покупками. Мы постояли на улице, поболтали, и Марианн заявила, что они с Индрой поговорили и выяснили, что пришли в йогу одинаковым путем, потому что «эти позы… знаете… это было… ну… как возвращение домой». Она минутку тормозила, кивая, карие глаза подернулись и уставились в пространство. Потом она улыбнулась и добавила:

— Ах!

Судя по ее словам, у них с Индрой духовное родство. Мне сразу захотелось блевать, когда я это услышала, ну ладно. Как только мы показали Марианн бутик «Прада», ее плавающий в пространстве взгляд сразу куда-то подевался. Она вдруг стала очень сосредоточенной и сумочка за сумочкой прошерстила весь магазин, после чего решительно и недвусмысленно заявила, что сумки классные. И она, конечно, не уверена, но слыхала о таких бутиках, где продаются настоящие сумки по особым, международным ценам. Куда только подевался мечтательный и слегка заторможенный вид? Она вдруг стала деловой и мигом вытащила кредитку, расплачиваясь за большую сумку и три разных кошелька. Я чуть не поддалась искушению купить свою сумку, но в последний момент так и не решилась.

Не хочу быть дурочкой. Пусть даже моя сумочка манит меня с полки, чтобы я забрала ее домой.

В «Каса Луна» мы повстречали Джейсона с Ларой, и все впятером пошли в салон рефлексотерапии, о котором рассказывала Марианн. Там-то меня и начали обуревать распутные мысли. Мой рефлексотерапевт оказался мужчиной, очень симпатичным, с растрепанной шевелюрой и прекрасными высокими скулами. Я не снимала одежду для массажа, но из «одежды» на мне были лишь коротенький саронг и майка на бретельках. Так что, можно сказать, одета я была только наполовину. Он начал со стопы, потом поднялся выше, к щиколотке, хватая ногу двумя руками, точно хотел ее удушить, и так продвигаясь до самого бедра. Там он продолжил делать круговые движения руками, хотя к тому времени стало ясно — по крайней мере, мне, — что он уже не просто массирует мне ногу. Мне было очень неловко. Но я ни в коем случае не хотела, чтобы он останавливался.