Чтение онлайн

– И что это значит? – поинтересовался Лоу. – «Да» или «нет»?

– Каждый понимает как чувствует. – Коринна улыбнулась и сделала радио погромче.

Новости кончились, заиграла музыка.

– Можно сделать массаж друг дружке, – предложила Мария.

Означало это тайное да или тайное нет?

– Кто кому? – уточнил Лоу.

Вместо ответа Коринна прижалась к спине Марии и прошептала:

– Ляг на живот.

Мария послушалась. Коринна принялась гладить шею Марии, время от времени посматривая на Лоу, потом стянула с себя футболку и медленно легла на спину Марии. Лоу наблюдал за ними, смущенный и взволнованный. Чтобы что-то предпринять, ему нужно было сделать выбор в пользу одной или другой. Если он коснется одной, то оттолкнет другую. А они словно вынуждали его раскрыть карты, каждая по своим причинам, и что бы он ни сделал, все будет неправильным. Ситуация требовала быть самим собой, но это было подобно паутине, в которой легко запутаться, когда любое движение делает ситуацию только хуже. Он с удовольствием удрал бы. Мария почувствовала это и протянула к нему руку, ласково погладила колени, бедра, поднялась выше, чтобы ощутить, возбуждает ли его происходящее. Лоу казался себе подростком, сгорающим от смущения. Марии, кажется, понравилось то, что она обнаружила, потому что рука ее осталась там.

Тело его включилось в игру, но мысли заклинило. Невозможно, чтобы Мария и Коринна, принадлежавшие двум разным мирам, одна – привычной жизни, другая – стране запретных фантазий, вдруг оказались в одной точке.

– Хочешь попробовать? – спросила Коринна.

Она мягко соскользнула с Марии, уступая ему место. Мария отозвалась на ее движение, словно они репетировали, и перевернулась на спину. Одной рукой она притянула Лоу к себе. Ее тепло было приятно, но теперь он не видел Коринну, и его это смущало. Он приподнялся на локте.

Коринна неотрывно смотрела на него.

Руки Марии скользнули по его телу, расстегнули рубашку. Затаив дыхание, Лоу не мешал ей. Все хорошо, сказал ее взгляд. Она провела рукой по его волосам, как всегда делала, когда они падали ему на лицо. Затем с неожиданной решительностью оттолкнула его, так что он оказался сбоку от нее, Коринна прильнула к Марии, а та повернулась лицом к Лоу. Словно именно этого ей и хотелось. Лоу чувствовал, что она наслаждается. Лоу попытался обнять ее, но рука коснулась плеча Коринны, которое было совсем иным на ощупь – напряженнее, мускулистее. Он отдернул руку. И тут заметил ладонь Коринны, пробравшуюся между ним и Марией. От этого прикосновения он возбудился. Ее тело обладало совершенно иной энергией, чем тело Марии, не такой чуткой, но притягательной, ошеломляющей, игривой. Лоу двигался как всегда, когда занимался любовью с Марией, и ее тело тоже отвечало как всегда, он почти мог предаться иллюзии, что они вдвоем, и изо всех сил пытался так думать, чтобы ухватиться за что-то привычное. Он закрыл глаза.

Из радио зазвучала композиция «Прокол Харум». Мелодия, которую любил Марк. Позаимствованная у Баха.

Неправда, что можно любить двух женщин, подумал Лоу. Он занимался любовью с Марией, но желал женщину, находившуюся рядом с ней. Он не осуждал себя за это, просто открыл, как открывают дверь в новую, оказавшуюся неожиданно большой, комнату. Он кончил раньше Марии.

Ему было невыносимо стыдно. Он отвернулся, пытаясь спрятать лицо. Он всегда гордился, что он «новый» мужчина, «нежный» мужчина, который не зациклен на собственном удовольствии, а заботится, чтобы и женщина не осталась в претензии. И именно теперь, когда Коринна впервые была с ним, он опозорился. Сокрушительный провал. Тем более что Мария ни слова не сказала, лишь улыбнулась, с любовью и жалостью.

И тут сбоку вынырнула Коринна.

– Хочешь, я доведу до конца? – прошептала она.

Прежде чем Лоу успел вмешаться, Мария кивнула. Коринна взобралась на нее медленно и решительно, как дикая кошка. Опираясь на одну руку, другой она ласкала грудь Марии. Ладонь мягко скользнула в зазор между телами Марии и Лоу, не дав ему возможности помешать. Сначала ладонь, потом вся рука, потом плечо и все тело Коринны.

Его исключили.

Он видел, как мягко движутся лопатки Коринны, слышал дыхание Марии, которая дышала в точности так же, как когда отзывалась на его ласки. Ему оставалось только не вмешиваться. Он ни разу еще не был так близок к Коринне и именно теперь оказался лишним.

Но он остался лежать. Вытерпел. До тех пор, пока Коринна не поцеловала Марию. Сначала он только услышал, вскинул голову, потому что не поверил. И увидел поцелуй. Два непересекающихся мира слились в один. Ему стало противно. Он резко поднялся.

– Все нормально? – спросила Коринна.

– Нормально…

Мария сочувственно сжала его руку:

– Я думала, ты этого хочешь.

Лоу пробормотал что-то неубедительное, натянул рубашку и брюки, избегая смотреть на девушек. Мария попыталась удержать его, но он притворился, что не замечает ее попыток, и кое-как выбрался из автобуса.

Снаружи он вдохнул прохладный воздух. Мария и Коринна и не думали звать его обратно. Он немного постоял в нерешительности у открытой двери, словно ожидая приговора неведомого суда. А затем осознал, что только он может сделать выбор.

Он отступил в темноту. Через несколько шагов обернулся. Уловил за занавеской какое-то движение – Коринна, – и дверь «Пенелопы» закрылась словно по волшебству.

Он бесцельно побродил по пустынным деревенским улицам. Ни один фонарь не освещал ночную тьму. С гор дул резкий ветер. Мимо пролетела летучая мышь. Залаяла собака. Лоу попытался привести мысли в порядок. Он никогда не видел таких ярких звезд. А меж ними чернота Вселенной. Пустоты в миллионы раз больше, чем материи, подумалось ему. Больше ничего, чем чего-то. Как в атомах его тела. Крохотные электроны вращаются вокруг ядра, а между ними пустота. Лоу смотрел в небо и ощущал пустоту в себе. И сам он больше никто, чем кто-то. И это пугало.

Издалека донеслась музыка. Он пошел в ту сторону и шел, пока не достиг окраины деревни у подножия холма, где стояли каменные надгробия. Музыка слышалась из освещенного здания кубической формы с куполом – наверное, суфийский храм. Издали здание выглядело маленьким, но когда Лоу приблизился, оказалось весьма внушительным. В освещенных открытых окнах Лоу разглядел вышитые золотом полотна на стенах, рубиново-красные и изумрудно-зеленые. Раздавался бой барабанов. Потом Лоу увидел музыкантов, сидевших на коврах перед святилищем, а вокруг слушателей. Он узнал Салмана, стучавшего в барабан, двое пожилых мужчин, закрыв глаза, играли на фисгармониях. Рядом с Салманом Марк бил в таблу. «Мистер Тамбурин, – подумал Лоу, – ты словно один из них». В центре сидел певец, массивный, как будда, его окружал хор, хлопавший в такт и эхом вторивший пению. Одни мужчины были в свитерах и пуховых жилетах, другие в традиционных куртах, все простые крестьяне. По отсутствующему выражению лиц Лоу догадался, что это не обычная музыка. Каввали, суфийская музыка, была на тропе хиппи вроде снежного человека: все говорили о ней, но своими ушами никто не слышал.

Салман поприветствовал Лоу легким взмахом руки, и слушатели подвинулись, освобождая место на ковре. Он уселся по-турецки и ощутил тепло тел окружающих мужчин. Марк подмигнул ему. Звук его барабана невозможно было отличить от остальных, он полностью растворился в группе музыкантов. Тела слушателей ритмично двигались взад-вперед, граница между музыкантами и слушающими стиралась. Все были на одной волне, подхваченные гипнотизирующим ритмом. Экстатический диалог певца и хора набирал высоту через полутона и четверти. Голоса, чьи корни уходили глубоко в землю, тогда как сами они устремлялись в небо. Бессмертная музыка в смертных телах.