Чтение онлайн

Я вышла в хмурый предрассветный час. Воздух был чист, колок и полон обещаний. Теперь шла не с не с пустыми руками. С оружием, которое создала сама из знаний своего оказавшегося таким чутким и отзывчивым гримуарам. На встречу с правдой, которая могла быть страшнее любой лжи.

Заброшенная оранжерея ждала меня и пугала грязным бельём придворных и королевского рода Тейра. Мне было жаль принцессу Мирадию. Бедная девушка явно угодила в слишком плотный клубок коварных и отлично продуманных интриг местных аристократов.

Заброшенная оранжерея встретила меня запахом влажной земли, тления и былой роскоши. Лунный свет, пробиваясь через разбитые стекла купола, рисовал на заросшей плитке причудливые узоры. Я стояла, вцепившись в сумку с дневниками Арианны, и пыталась дышать ровно, как учила «Немая правда». Серёжки-невидимки горели на мочках ушей ледяным огнём. Они выдали ясное предупреждение о мощной чужой магии поблизости.

Он появился из тени колоннады беззвучно, словно сам был частью этого запустения. Лорэлл Дэйр. Только совсем не тот язвительный, острый как бритва маг. Передо мной стоял человек, с которого содрали всю защиту. Словно вместе с кожей. Тёмные круги под глазами, непослушная прядь чёрных волос на лбу, сжатые в бессильном гневе кулаки.

— Вы пришли, — произнёс он. Голос был хриплым, будто он не спал ночей. — Одна. Это смело. Хотя, скорее, безрассудно. Впрочем, для вас это синонимы.

— Вы сказали — правда об отце, — ответила я, не делая шага навстречу. — Говорите. Я внимательно вас слушаю.

Он коротко, безжалостно к себе, выложил всё. Как Вейн ухаживал за герцогиней Арианной. Их роман был тайной. Как он, Лорэлл, был их сыном, рождённым втайне. Поэтому его отдали на воспитание дальней родне, у которой не было своих детей. Только для того, чтобы не пятнать репутацию отца-аристократа. Как Арианна продолжала любить их обоих. Как год назад Вейн, под давлением или по приказу, начал выведывать у неё секреты драконьей крови.

— Он не убивал её своими руками, — сказал Дэйр, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а бесконечная усталость. — Он просто открыл дверь. Привёл её в то подвальное святилище и… ушёл. Зная, что за ней придут другие. Те, кому её исследования были как кость в горле.

— Элинор, — прошептала я.

Он кивнул, не удивившись, что знаю это имя.

— Моя дорогая тётка. Она не умерла, а была изгнана за попытку чернокнижия против собственной семьи. Она была изгнана, но выжила. Всё это время копила силы, чтобы вернуть «своё». Арианна была препятствием. Вы новая преграда для её восшествия на трон Тейра.

Он вынул из складок плаща не письмо, а маленький, тёмный деревянный пенал и протянул мне.

— Код. Личный шифр моей матери для самых важных записей о драконьей субстанции. Там всё. Доказательства, что сила Мирадии и Тейранна — не уродство, а эволюция. Ключ к их контролю. Тот, у кого это есть, может… сделать их либо величайшим оружием, либо величайшим бедствием для нашего мира.

Я взяла пенал. Дерево на ощупь было приятно тёплым.

— Почему вы отдаёте это мне? Вы же ненавидели меня.

Дэйр сделал шаг вперёд. Лунный свет упал ему прямо в лицо, и я увидела в его синих глазах не ненависть.

— Я ненавидел то, что вы всколыхнули. Надежду. Что можно всё исправить. Это опасная иллюзия. Но вы… — он запнулся, сжав губы. — Вы не иллюзия. Вы ураган, ворвавшийся в наш затхлый мир. Против такой силы из иного мира бессильны все, даже Элинор.

Наступила тишина, нарушаемая только шорохом листьев под ночным ветерком. Я ждала продолжения обвинений, холодного расчёта, предложения сделки. Только он сказал нечто совсем иное.

— Я должен сказать вам кое-что, — произнёс он так тихо, что я едва расслышала. — Я скажу это только один раз. Потому что после сегодняшнего, возможно, не решусь повторить свои признания.

Он посмотрел на меня прямо, безоружный, без сарказма.

— Я без ума от вас, леди Дарья. С той самой первой нашей скверной перепалки в библиотеке. Ваш ум, ярость, эта нелепая, прекрасная вера в то, что мир можно исцелить дыханием и добрым словом… Вы ворвались сюда и осветили всё. Включая самые тёмные углы моей души, о которых предпочёл бы никогда не вспоминать.

У меня перехватило дыхание. «Немая правда» сжала горло, не позволяя вымолвить ни слова. Я могла только смотреть на него, чувствуя, как ледяная броня моих приготовлений даёт трещину. Он увидел мой шок и горько усмехнулся, отступив на шаг и давая мне пространство.

— Вам не нужно ничего отвечать. Мне не нужно ваше сострадание или вежливый отказ. Мне просто нужно было, чтобы вы знали. Чтобы, когда всё кончится, и я уйду в ту тень, откуда пришёл, у меня осталось знание, что я был хоть немного… честен. Хотя бы в этом.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Дэйр, — вырвалось у меня.

Он замер.

— Спасибо. За правду. И… за честность.

Он кивнул, не оборачиваясь.

— Заброшенная оранжерея. Хорошее место для таких признаний. Никто, кроме духов прошлого, не станет свидетелем. Теперь идите. Будьте осторожны. Она не прощает счастья другим. Даже такого призрачного.

Он растворился в тени, будто его и не было. А я, я стояла, сжимая в руке тёплый деревянный пенал, чувствуя, как в груди бушует хаос из вины, жалости, нежности и леденящего ужаса от осознания, во что он только что втянул нас обоих. Его признание было не козырем. Это была мина замедленного действия, заложенная под фундамент всего, что складывалось между мной и Тейранном.

Только времени на разбор чувств пока не было. Я сунула пенал в самую глубь сумки и почти побежала прочь из оранжереи. Мне нужно было попасть к королю прямо сейчас.

Я ворвалась в его кабинет, минуя церемонии и протесты камергера. Он сидел за столом, заваленным бумагами, но при моём появлении мгновенно поднял голову. По его лицу пробежала тень тревоги.

— Даша? Что случилось?

Я молча выложила на стол миниатюру Арианны с Дэйром и деревянный пенал. Потом, сбивчиво, почти без пауз, пересказала всё. Об Элинор. О Вейне. О том, что Дэйр — их сын. О его признании… в измене отцу и в мести за мать. О том чувстве, которое я в нём увидела. Я пропустила только одно. Его последние слова ко мне. Это была моя тайна, и я пока не знала, что с ней делать.

Тейранн слушал, не перебивая. Его лицо становилось всё более каменным, но не от гнева. От холодной, смертоносной ярости, которую он научился усмирять. Когда я закончила, дракон медленно поднялся.

— Элинор, — произнёс он имя, будто выплёвывая яд. — Предательница крови. Отец был слишком мягок. Надо было казнить.

Он подошёл к окну, глядя в ночную тьму.

— Она играет в долгую игру. Чтобы свалить меня, ей нужно доказать, что я — плохой король, а моя сестра — ущербная наследница. Её план — выставить нас монстрами. Наш план… — он обернулся, и в его карих глазах вспыхнул тот самый драконий огонь, но теперь обузданный волей. — Наш план будет другим. Мы не будем оправдываться. Мы будем демонстрировать силу. Силу Мирадии и династии. Мы обратим её главный козырь против неё самой.