Чтение онлайн

Он изложил суть «плана Бастион». Скорый, пышный брак Мирадии. Публичная демонстрация её контроля над магией с помощью расшифрованных записей Арианны. Контрпропаганда при дворе об истинной причине изгнания Элинор.

— А Дэйр? — спросила я.

— Он орудие мести против отца и тётки. Пока его цели совпадают с нашими, он союзник. После… — Тейранн тяжело вздохнул. — После пусть решает сам. Но если он причинит тебе боль… — в его голосе прорвался тот самый, не укрощённый до конца рёв дракона.

— Он не причинит, — быстро сказала я, и сама удивилась своей уверенности. Доброй ночи, ваше высочество.

Следующей моей остановкой были покои Мирадии. Принцесса встретила меня с холодным достоинством, но без прежней враждебности. Я не стала ходить вокруг да около.

— Ваша тётка Элинор жива. Она хочет отнять трон у брата. Чтобы его получить, ей нужно, чтобы вы и ваш брат выглядели неудачниками. Ваш брак, ваша сила — вот что сломает её планы. Вы готовы бороться? Не за мужа, а за свой дом?

Мирадия замерла. Потом её круглое, милое лицо застыло в незнакомом, твёрдом выражении. В её синих глазах вспыхнул тот же огонь, что горел в глазах брата.

— Что я должна делать?

Мы просидели с ней два часа, строя новый график занятий. Теперь это была не просто йога для похудения, а практика контроля. Я показала ей первые, расшифрованные с помощью кода Дэйра, записи Арианны о природе её «драконьей субстанции». Принцесса слушала, затаив дыхание, впервые видя в своей особенности не проклятие, а наследие.

Вернувшись домой глубокой ночью, я была опустошена, но наэлектризована. Я достала пенал и потянулась к тыкве-гримуару, чтобы начать расшифровку…

И в этот момент браслет на моём запястье стал ледяным.

Тревога разрезала сознание как нож. Я бросилась к тыкве — и увидела, как по её гладкому боку поползла тонкая, чёрная, как смола, трещина. Из трещины сочился зловещий зелёный дымок. Воздух наполнился запахом гнили и горечи миндаля.

— Нет! — вырвалось у меня.

Это была не атака на меня. Это была порча на связь. Кто-то пытался отравить сам канал знаний, связывающий меня с гримуаром, с наследием многих поколений Рьорн Хэллоки.

Трюфель, спавший на полке, вскочил с шипением. Его шерсть встала дыбом.

— Отойди! — мысленно закричал он.

Только я не могла выполнить его требование. Прикрыла тыкву руками, инстинктивно пытаясь вдохнуть в неё свою целительную силу, свою связь с этим миром, который стал домом. Из моих ладоней повалил лёгкий золотистый туман — чистая, чудесная магия жизни, которую я до сих пор боялась использовать.

Чёрная трещина встретилась с золотым светом. Раздалось шипение, будто раскалённое железо опустили в воду. Тыква дрогнула. Свет померк, но трещина перестала расползаться. Она осталась, как уродливый шрам на коже, но гримуар был жив. Я чувствовала его слабый, испуганный отклик.

Дверь с грохотом распахнулась. В проёме, залитый лунным светом с улицы, стоял Тейранн. Он был без плаща, в одной рубашке, и в его руке сжимался не меч, а сгусток малинового пламени — чистой, дикой магии дракона.

Он окинул взглядом комнату, почерневшую стену у полки, меня на полу с потрескавшейся тыквой в руках, Трюфеля, ощетинившегося в защитной стойке. Пламя в его руке погасло.

Он переступил порог. Подошёл. Не спрашивая, не говоря ни слова, он встал на колени на каменный пол передо мной. Его большое, сильное тело закрыло меня и тыкву от двери, от ночи, от всей враждебной вселенной.

Осторожно, чтобы не задеть мои руки, он положил свою ладонь на повреждённый бок тыквы.

— Мой дом — твой дом, — проговорил он низким слегка рычащим голосом, и в его голосе звучала не королевская власть, а что-то древнее и непоколебимое. — Моя сила — твоя защита. Моя кровь — твой щит. Клянусь драконьей сутью. Никто не тронет то, что твоё.

Под его ладонью шрам на тыкве будто сжался, зарубцевался, превратившись из чёрной раны в тонкий, бледный след. Тыква слабо дрогнула и затихла, её свет восстановился до тусклого, но ровного свечения.

Я подняла глаза на этого невозможного и непредсказуемого мужчину. В его взгляде не было вопроса, не было ревности, не было требования. Была только эта страшная, всепоглощающая уверенность. Он не спрашивал, любила ли я Дэйра. Он просто заявлял своё право и свой долг защищать то, что стало его.

Внезапно я поняла, что игра изменилась. Элинор вытащила свой козырной туз — удар по самому сердцу моей силы. Тейранн только что показал свой — не титул, не армию, а готовность встать на колени в пыли ради того, во что верил.

Карты были сданы. Ставки сделаны. Где-то в тени, за всем этим, оставалось эхо слов другого человека, который был без ума от меня, и только что подарил мне оружие против собственной семьи.

Утро пришло серое и нерешительное, будто само небо боялось потревожить остатки ночного кошмара. Я проснулась от знакомого щемящего чувства в груди. Не страха, а тяжёлой, трезвой ясности. Война была объявлена. Я больше не могла позволить себе роскошь метаться между чувствами двух мужчин, как испуганная лань.

В моём кабинете ласково отозвалась на мой беззвучный вопль души тыква-гримуар. Она светилась ровным, тусклым светом, как это было положено. Бледный шрам на боку болел не физически, а на каком-то глубинном, магическом уровне — как ноет старый перелом к дождю. Я сразу почувствовала её лёгкий дискомфорт и раздражение из-за того, что кто-то в угоду тщеславию мог поставить под угрозу накопленные в ней бесценные знания. Это было напоминание. Не только об атаке, но и о моей уязвимости. Я пришла в свой кабинет и прикоснулась пальцами к шраму на яркой кожице волшебного плода. Тыква отозвалась слабым, тёплым пульсом. В голове запульсировало тихое подтверждение: «Со мной всё в полном порядке, благодаря помощи короля Тейранна».

Тут же в голове вспыхнуло неудобное воспоминание и слова магистра Дэйра: «Я без ума от вас, леди Дарья».

Слова Главного королевского мага врезались в память с чёткостью заточки. Нежность и ужас. Он бросил их, как гранату, и ушёл, предоставив мне разбираться с осколками собственной невозмутимости. Это был дар и мина одновременно. И я пока не знала, как мне быть с этим неожиданным откровением.

Тейранн. Его клятва не оставляла выбора, она создавала реальность. Не давила, окружала, как стены крепости. В этом была и защита, и ловушка. Утонуть в этой уверенности было бы слишком легко. Слишком опасно: «Мой дом — твой дом. Моя кровь — твой щит».