Чтение онлайн

— во время выхода на предел резервного диапазона и при попытке затронуть границу между мобильным и неподвижным объёмами тела (это в просторечии называется «я работаю над своей гибкостью и развиваю её») ощущения становятся неприятными;

— при попытке личного волевого нажима на эту границу с целью сместить её, возникает боль.

Определение: «Боль — неприятное сенсорное и эмоциональное переживание, связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани или описываемое в терминах такого повреждения» («Физиология человека», т.1, М., «Мир», 1996, с.222). Это переживание обладает чёткой сигнальной и предупреждающей функцией. Тип боли, возникающий при неверном обращении с телом, обычно называют глубокой соматической болью с тенденцией перехода в хроническую разновидность.

Отсюда главный «секрет» Полишинеля для классического выполнения асан: создавая любое воздействие — по усилию в мышцах, по форме, по скорости входа в асану и выхода из неё, — следует никогда не затрагивать область неприятных или болевых ощущений. Умеренные локализованные ощущения, которые появляются при фиксации доступной на сегодня формы посредством тотального расслабления тела и сознания, необходимо преобразовать в фоновые, едва воспринимаемые. Если это удастся, мы никогда не травмируемся и прирост гибкости будет оптимальным, хотя это для духовного аспекта развития не так и важно, поскольку асаны — только средство для соответствующей настройки сознания и попутного оздоровления психосоматики.

Итак, ключом к регулируемой трансформации ощущений в работе с гибкостью является полное расслабление. Кроме того, необходимо помнить, что физическое усилие в силовых позах йоги, оно же — суть единое нервно-мышечное напряжение в идеале должно быть лишено ощущений или, будет правильней сказать, разделяться с ними во времени. Как только ощущение проявилось в усилии либо напряжении — асану следует прекращать. А если одновременность всё же имеет место, следует дифференцировать одно от другого. Это очень тонкий момент, который обязательно надо усвоить.

Как правило, если асана нацелена на работу с предельной формой, то мышечное напряжение не должно присутствовать в рабочей области, поскольку это опасно. Например, «Бхуджангасана», поза «кобры»: в ней существенно задействованы руки, а основная нагрузка от формы ложится на позвоночник.

В предельных вариантах «Шалабхасаны», когда туловище мышцами спины поднимается до вертикали, после прохождения «мёртвой точки» и дальнейшем прогибе назад эти мышцы должны быть выключены, потому что начинается работа исключительно с весом ног, и любое силовое вмешательство сюда чревато очень большими неприятностями.

В скручивающей позе, скажем, «Ардха Матсиендрасана», работает одна только кисть, удерживаясь за колено, а скручивается опять же позвоночник. В сгибании вперёд сидя, — «Пашимоттанасане» — практически нет сознательно развиваемых усилий, работа идёт только с ощущениями, которые возникают от самопроизвольного «дрейфа» тела в форме под собственным весом. Но эту позу можно выполнить и с напряжением, тогда оно будет «заслонять» ощущение, и будет утерян ориентир для качественной работы с формой, что чревато перспективой перегрузки.

В «стоячих» асанах следует быть особенно внимательным, поскольку одновременно приходится иметь дело с усилиями и ощущениями. С помощью релаксации мы минимизируем напряжение, пытаясь тем самым создать условия для «отсоединения» нервного компонента от ощущений, вызванных работой в суставно-связочном аппарате, которую мы переживаем как усилие. Звучит всё это странно, но обстоит именно таким образом. Проще всего асаны на растяжку и гибкость, когда имеешь дело только с ощущениями, а напряжения убраны.

Самая распространённая ошибка у начинающих Хатха-йогу — предвкушение потенциальной возможности получить от тела всё, что пожелает душа. Человеку известно из житейского опыта, что только если он будет всё лично делать сам, от начала до конца, с полной вовлечённостью, есть большая вероятность добиться желаемого. В случае йоги такой подход не более чем вредная иллюзия, приходится на своей шкуре постигать необходимость иного способа действий.

Встречаются феноменальные люди с удивительным телом, такие как Гарри Гудини, факир-европеец То-Рама и другие, которым тем или иным способом удалось победить боль, полностью подчинив тело волевому контролю и при этом не разрушив его. Подобный ход вещей — исключение и не может быть принят в расчёт при освоении Хатха-йоги обычным человеком.

Итак, между неприятными ощущениями, болью и необходимыми изменениями тела в практике асан йоги нет и не может быть необходимой связи! Работа с телом через боль и неприятность — это не Хатха-йога и не йога вообще. Феномены не в счёт, существуют большие и едва ли разрешимые проблемы с передачей феноменальности, кроме того в классической йоге сложность выполняемых асан вовсе не является мерилом истинности развития.

Асаны выполняются особым образом для того, чтобы кроме телесных происходили необходимые изменения сознания, а затем психики — вот цель практики, а не сложность достигаемой формы сама по себе. Это не мешает помнить каждому, кто хочет получить настоящий результат, а не заниматься неизвестно для чего акробатикой, пусть даже внешне неотличимой от асан.

Рассмотрим для примера случай Гудини. В «лице» собственного организма он имел дело только и исключительно со своей телесной реальностью, как и любой из нас. Располагая уникальными задатками, этот человек преобразовал свои потенциальные возможности к феноменальному уровню.

Допустим, я (наивный поклонник йоги) выразил желание, чтобы Гудини (либо Айенгар или современные украинские феномены) обучил (ли) меня такому уровню управления телом, которого он (они) добился (лись) у себя путём определённой тренировки. Если все эти ребята, подобно мне, чистосердечно верят в то, что кого-то можно научить тому, чем они владеют сами, для начала им необходимо, грубо говоря, влезть в мою шкуру. Они должны показать предназначенную только для меня последовательность действий, с помощью которой я сумею — конечно, через какое-то время, не сразу — выполнить со своим телом то же самое, что могут демонстрировать они. Гудини (Айенгар, Сид) должен подробно и доходчиво объяснить мне, что и как я должен делать, чтобы прийти к таким же результатам, что и он (например — как на плакате «йога-дхара-садханы» или в книге «Прояснение йоги»).

Но ведь это должны быть мои действия для моего тела! Поскольку феномен и я обладаем телами, не совпадающими по форме, конституции и свойствам, то пути, ведущие нас к наивысшим результатам, должны быть разными, как и сами эти результаты. Потому что я сам — иной по сравнению с Гудини, Айенгаром либо Сидом.

Если же феномен твердит, что для меня и кого угодно доступно освоение демонстрируемого им цирка и упорно навязывает мне именно свой личный способ для получения совершенно другим мною результатов, аналогичных своему, феноменовскому, — тут что-то не так. Если он действительно способен научить, то должен показать законы, пользуясь которыми я могу, сделав поправку на моё личное строение, качество и особенности, постепенно прийти к возможности выполнить те же самые позы или движения.

Но феноменальность по определению не подчиняется законам, она либо есть, либо её нет. Следовательно, научить обычного человека тому, что я вижу в книге Айенгара, на плакатах и видеокассетах «садханы» и в демонстрациях Сида — невозможно, мы оказываемся в тупике. То, что обещает нам Айенгар-йога или «дхара садхана», тем более в том объёме, как они это предлагают, просто не является реальным, это — иллюзия. И те, кто предлагает это — продавцы веры в результат, но не реальных способов его достижения. Быть может наше общество так склонно верить в обещание чудес, возможных с телом, что с семнадцатого года весь народ приучали (и приучили!) к вере в обещание светлого будущего (коммунизм)?