Чтение онлайн

Если я бы пришёл, допустим, к Бобу Бимону и сказал: «Послушай, парень, я хочу прыгать в длину на тот же результат что и ты — восемь девяносто...», что ответил бы мне Бимон, находясь в здравом уме и твёрдой памяти? Очевидно, смысл сказанного им был бы таков: «Амиго, тебе ведь уже за тридцать (сорок, пятьдесят), чего же ты хочешь, когда ещё и со здоровьем не фонтан? Ну ясно, что если очень постараешься, то я могу помочь тебе прыгнуть гораздо дальше, чем ты способен это сделать сейчас, но восемь девяносто — извини...»

Если же мозги отсутствуют как таковые, либо парень решил хорошенько заработать на моём идиотизме, он согласился бы всю мою оставшуюся жизнь готовить меня к мировому рекорду. И между двумя этими подходами есть некоторая разница, не так ли?

Вот отрывок из интервью Айенгара в Пуне за девяносто четвёртый год, вопрос журнала «Йогасара»: «Как можно распознать боль от неправильной практики и благоприятную боль?»

Ответ: «Если боль остаётся после практики, это значит что вы делаете что-то неправильно. Если вы чувствуете боль во время практики, но она исчезает после сеанса занятий, это здоровая боль. С другой стороны, иногда бывает, что, когда вы вытягиваетесь, вы чувствуете успокаивающую боль, которая может в то же время показаться ужасной. Вы должны научиться различать успокаивающую боль, которая является здоровой, и боль разрушительную, которая не предвещает ничего хорошего, которая усиленно твердит, что что-то не в порядке, что вы не можете этого выдержать».

Здесь некорректно поставлен вопрос, и не очень понятен ответ, поскольку у каждого человека переносимость боли абсолютно индивидуальна, как и её повреждающее влияние. Боль, которая у одного будет «здоровой», для другого может быть сигналом уже состоявшейся травмы. Именно подобные неясности способствовали появлению данной главы.

Сама подача техники асан в системе Айенгар-йоги абсолютно неудовлетворительна для нормального думающего человека. Существует знание, которое можно передать словами, и даже незнакомый с данной деятельностью человек может это в основном понять, усвоить и воплотить в эффективные действия, суммарного жизненного опыта личности для этого достаточно. Но когда человек начинает практиковать йогу, тем более в зрелом возрасте, такого необходимого и хотя бы косвенного опыта у него просто нет. Теоретические сведения в данном случае носят целиком предварительный характер и могут превращаться во всё более эффективное действие только в процессе самой практики, посредством личного участия и постепенного приближения к известному образцу, а также при адаптации к йоге в целом. Либо если заранее будут объяснены законы и принципы данного вида деятельности.

Технология асан не может быть удовлетворительно передана словами, поскольку она является голой эмпирикой, с которой начинающий не знаком. Следовательно, преподаватель йоги всегда располагает возможностью организовать первоначальный опыт ученика как угодно. Что бы он не предложил с соответствующим выражением лица — всё будет принято за чистую монету, поскольку новичку не с чем сравнивать.

И вот здесь мы в полный рост сталкиваемся с проблемой достоверности предварительной информации, о чём уже упоминалось в главе «Аспекты коммуникации». Сценарии возможны самые различные. Учитель чего угодно, в том числе и йоги, располагает потенциальной возможностью добросовестной передачи ученикам, ничего не знающим о предмете, только той информации, которой располагает сам — своего знания или незнания, заблуждений, патологии, ошибок, отчасти — веры в то, что исповедует.

Но сколько угодно случаев, когда человек, даже прилично владея предметом, не располагает средствами качественной передачи того, что есть у него за душой. Есть и совсем печальные ситуации, когда «учитель» делает вид, что пытается обучить людей тому, в чём абсолютно не разбирается сам, то есть заведомо лжет, преследуя какие-то свои цели, — такого сорта прохиндеев на ниве йоги (и не только на ней) сегодня наблюдается просто неимоверное количество.

Об уникальных личностях песня отдельная. Поскольку уникальность причин не имеет и потому понятой и воспроизведённой не может быть в принципе, а люди всё равно желают владеть ею, то носителю феноменальных качеств остаётся три варианта поведения. Первый: плюнуть на всё и, никому ничего не объясняя, использовать свои гениальные способности для демонстрации (как Гудини), зарабатывая этим на жизнь, либо существовать с ними рука об руку в своё удовольствие.

В другом случае можно отнестись к своим способностям как к божественному предназначению, либо сочинить — в меру своего умственного развития — объяснение происходящему, а также выдумать способы, которые якобы могут привести к тем же результатам всех желающих. Причём опять же в зависимости от интеллекта сочинителя объясняющие и обучающие части доктрины могут быть более или менее изысканными, даже заранее нацеленными на привлечение конкретных социальных слоёв и групп.

Если феноменальный носитель определённых свойств, создатель системы их объяснения и передачи верующий человек, как, например, Айенгар, который уверен в том, что несёт в массы божественное предназначение йоги, — то это отчасти так и есть на самом деле, поскольку «По вере вашей воздастся вам». Йога полезна в чём-то, пожалуй, даже в своих отклоняющихся модификациях, лишь бы не было экстремизма и гонки за результатами, внешними либо внутренними.

Когда же заходит речь о людях не религиозных, то созданные на основе феноменальности доктрины и системы, как правило, будучи не воспроизводимы массами, являются по своей сути коммерческими структурами извлечения выгоды, эксплуатации человеческих заблуждений, слепой и умело подогреваемой веры в то, что «если я человек, как и он, то и я это могу». Как раз с последним вариантом развития событий мы имеем дело сегодня в лице Сида и его черниговских апологетов, которые достаточно информированы и умны для того чтобы понимать: то, что они проповедуют не имеет к йоге никакого отношения кроме названия и никого научить этому нельзя. В лучшем случае система отбирает людей, похожих по своим изначальным данным на её основателей.

Значительно раньше проделал свой путь развития метод Айенгар-йоги, в котором детализация выполнения асан разрослась до невообразимых пределов, поскольку вынуждена было заменять объяснения по существу. И сразу же возникает вопрос: где предел такого описания? Когда в нём можно остановиться? Ведь каждую позу можно описывать сколько угодно и со множества разных точек зрения, это неминуемо превращается в дурную бесконечность, что, собственно, и заметно на семинарах этой школы, в нескольких из которых я лично участвовал в конце восьмидесятых — начале девяностых годов.

Вначале вас учат выставлять в каждой асане тело в общем, затем начинается бесконечная детализация — постановка спины, плеч, поясницы, туловища, бёдер, коленей, стоп, затем частей ступни, элементов этих частей, ощущение натяжения кожи на них, положения ногтей на пальцах ног, и т.д. Весь этот мусор частностей во время непосредственного выполнения асан без конца «тасуется» сознанием да ещё одновременно с требованиями максимального напряжения! Какое успокоение этого самого сознания может достигаться в подобных условиях?

На самом деле индивидуальная геометрия тела в асанах выясняется для каждого достаточно быстро, однажды и раз навсегда, для этого не требуются годы. Когда человек внимательно вработается в йогу, он должен иметь дело уже не с формой своего тела в асанах и её индивидуальными особенностями, а с единым по своим свойствам материалом этих форм, за регулировкой состояния которого методом «у-вэй» скрыты универсальные закономерности спонтанной психосоматической трансформации, которая может быть произвольно ориентирована.

Коммуникация с проявлениями этих законов может возникнуть в области контакта сознания с телесным материалом его носителя, только её использование даёт возможность получать в йоге тела необходимые результаты, невзирая на любые частные различия между людьми в телосложении и конституции опорно-двигательного аппарата. И главный закон, который должен быть понят и усвоен в йоге каждым занимающимся, — это необходимость достижения определённого уровня психофизической релаксации, без чего йога перестаёт соответствовать своему традиционному смыслу и существовать как средство духовного роста, превращаясь в гимнастику имени Айенгара, Паттабхи Джойса, Сидерского или кого-нибудь ещё. Чтобы измениться, надо перестать быть прежним, снять жёсткость предыдущей структуры во всех её проявлениях, обозначить желательное направление и предоставить реальную возможность для спонтанной трансформации — и всё это достигается посредством не личного усилия, но последовательного и временного его устранения во всех аспектах существования, что и является классической йогой.