Чтение онлайн

– Прямо как жеребец!
– крикнула она.

– Это он как увидел тебя, то так возрадовался, что ажно заржал, крикнул ей в ответ подводчик.

Над головой с трепетным свистом пролетела какая-то стайка птиц.

– Ути, - пояснил подводчик.

Потянуло сыростью. Багровое солнце, наполовину скрывшееся за бугром, скользнуло в последний раз по траве длинными лучами и исчезло.

В потемневшем, но еще светлом небе неуверенно сверкнула маленькая звездочка. На мгновение вспыхнув, она погасла... Через минуту она снова загорелась уже надолго...

– Я служу в Красной Армии, - доверительно сказал Курочкин, оборачиваясь к Прохору.
– Правда, недавно, с месяц всего...

– А до того где же были?
– поинтересовался Прохор.

– В новочеркасской оперетте работал художником и актером... А потом белые мобилизовали... Пришлось окончить ускоренную фельдшерскую школу, чтоб на фронт не попасть...

– Хитрый, - усмехнулся Прохор.

– А что я им, дурак, голову-то подставлять?
– засмеялся Курочкин. Интереса у меня такого нет... После окончания школы попал я фельдшером в тыловую часть... Да так с ней и отступал вплоть до Новороссийска...

– Что же раньше не перешли к красным?

– Боялся, - признался Курочкин.
– У меня тут, в хуторе Юровкином, родители торговлишкой занимались. Мелкой, конечно... Там такие купцы, что всего товару-то на четвертную... В общем, не торговля, а нищенство... А когда нас прижали в Новороссийске, забрали в плен, то я убедился, что страшного-то и ничего нет... Даже добровольно вступил в Красную Армию...

– Опять фельдшером или художником?
– спросил Прохор.

– Пока фельдшером... Обещали перевести на клубную работу...

Прохор лег на сено, наполнявшее повозку, и стал смотреть на небо. Широким светлым шляхом раскинулся по небу Млечный путь. Множество ярких звезд усеяло бархатное полотнище небосклона. И от яркости звезд еще темнее кажется наступающая ночь.

– Не пожар ли?
– указал Курочкин на горизонт, освещенный заревом.

– Сам ты пожар!
– буркнул подводчик.
– Луна встает.

И в самом деле, вскоре из-за горизонта всплыла тускловатая, похожая на перезревшую с помятыми боками дыню, луна. Кругом все осветилось призрачным светом. Стали видны темные прогалины балок и буераков, придорожные прошлогодние бурьяны и черные скирды соломы и сена.

– Смотрю я на вас, - сказал Курочкин, ложась рядом с Прохором, - и дивлюсь. Очень уж вы собой напоминаете полковника Ермакова. Уж не брат ли он вам? Кстати, он теперь уже не полковник, а генерал...

– Генерал?!
– невольно сорвалось с уст Прохора.

Курочкин усмехнулся.

– Теперь все понятно, - сказал он.
– Если не ошибусь, он действительно ваш брат?..

– Ну, положим, что так, - нехотя проронил Прохор.

– Я так сразу же и подумал. Больно уж вы похожи друг на друга. Константин Васильевич, правда, значительно старше вас... Я его знал по Новочеркасску... Выпивали не раз... Знал и супругу его, Веру Сергеевну... Кстати, вы знаете о том, что она уехала с американцем за границу?

– Слышал. По-моему, и Константин тоже где-то за границей...

– Да, уехал он туда, - сказал Курочкин.
– И нужно же быть такой иронии судьбы. Константин Васильевич встретил в Новороссийске свою жену с любовником... С горя Константин Васильевич запил с неким ротмистром Яковлевым... У того тоже горе. Какой-то граф Сфорца и князь, что ли, Розалион-Сашальский, с которыми этот Яковлев дружил, убежали от него за границу и увезли с собой общие их деньги и ценности... Вот эти-то друзья по несчастью - Ермаков и Яковлев - пили, пропивая последнее, что у них было... Кстати, оказалось, что этот Яковлев никакой не ротмистр и никаких наград не имел, а он полицейский околоточный надзиратель из шахтерского поселка Горловки... Во время революции бежал из Горловки в Новочеркасск и там, обыграв в карты какого-то гвардейского офицера, раздел его донага. Нацепив его мундир, он выдавал себя за аристократа, гвардейского офицера...

– Куда же они делись?

– Под конец все-таки Константина Васильевича его знакомые усадили на последний пароход, уходивший из Новороссийска... Я еще помог усаживать его... А Яковлев не знаю, куда делся...

Подводчик свернул с дороги в сторону и остановился.

– Что хочешь делать?
– спросил, приподнимаясь, Курочкин.

– Заночуем тут, - сказал старик.
– Корма тут хорошие... Покормлю лошадь...

Лежа в повозке, Прохор смотрел на звездное небо и думал о жизни.

"Вот ведь как повернулась судьба, - размышлял он.
– Брат Константин, которого я всю свою жизнь считал умницей, на которого я чуть ли богу не молился, оказался отщепенцем, врагом своей родины, своего народа да и врагом своей семьи... А я вот здесь... Со своим народом...
– Вдруг Прохор содрогнулся.
– А что б могло получиться, если б я, веря в авторитет своего старшего брата, потянулся за ним?.. О, это было б страшно!.. Я рад, что так сложилась моя жизнь..."

Прохор стал засыпать. Сквозь сон ему почудилось, будто кто-то ударил по серебряным струнам. Это прокричали журавли.

На рассвете его разбудили голоса. Прохор поднял голову и увидел своего отца, сидевшего в тарантасе. Придерживая вожжами буланую кобылицу, он разговаривал с подводчиком.

Василий Петрович, указывая на Прохора, обрадованно сказал казаку:

– Так вот этот-то и есть мой сын!.. Проша!..

– Батя!
– изумленно вскрикнул Прохор.

– За тобой, сынок, еду, - ласково пояснил Василий Петрович.
– Виктор телеграмму прислал.