Чтение онлайн

Марина искоса внимательно посмотрела на него.

– Хорошо, - сказала она.
– Я посижу еще немного.

Но Виктор молчал, не решаясь с ней заговорить.

– Вы хотите мне что-то сказать?
– опустив глаза, спросила она.

– Да...
– тихо произнес он.
– Но... как об этом сказать вам, я не знаю... Я не знаю, как вы отнесетесь к этому. Ну, понимаете ли, Марина, вы мне нравитесь, - выпалил он вдруг и похолодел от своей смелости. "Боже мой!
– чувствуя, как у него часто забилось сердце, подумал он огорченно. Что я наделал?" Ему хотелось сорваться со скамьи и бежать от Марины, чтобы не испытывать стыда от совершенного поступка.

Девушка тоненько засмеялась в смущении и взглянула на него своими большими лучистыми глазами.

– Витенька, - прошептала она, закрывая лицо руками, - ведь вы мне тоже очень, очень нравитесь... Неужели вам это не понятно?..

VIII

В начале августа Атаманский полк неожиданно был снят с австрийского фронта и переброшен под Гомель. Казаков расквартировали по крестьянским хатам в небольшой деревушке Дуньково. Среди казаков эта переброска вызывала недоумение и оживленные разговоры. И когда они обращались к офицерам с просьбой объяснить, зачем их перебросили в эту деревню, те отвечали, что полк-де переброшен сюда на отдых.

Но этому никто не верил по многим признакам, которые не могли ускользнуть от внимательного глаза, было видно, что полк готовился к выступлению. Но куда и зачем - никто не знал.

Однажды Прохор Ермаков, живший на окраине деревни в хате одного крестьянина, вывел из хлева своего коня и стал его чистить щеткой и скребницей.

Было прозрачное прохладное утро. Только что Прошел небольшой дождь. С неумолчной болтовней в обмытом воздухе метались воробьиные стаи. Дождевые капли искрами вспыхивали на ветвях деревьев. Конь не стоял на месте: то бил копытом землю, то пытался взвиться на дыбы.

Прохор успокаивал его:

– Не дури, Васька, не дури! На-ка вот тебе, - сунул он в рот лошади кусок сахара.

Лошадь с удовольствием захрустела зубами.

– Сладкоежка ты у меня, - любовно похлопал Прохор по ее атласной, горячей шее.

Съев сахар, лошадь потянулась бархатистыми губами к уху Прохора, как бы решив попробовать его - вкусное ли оно.

– Ну, ты!
– смеясь, отстранился Прохор.
– Еще откусишь.

– А что ж, - отозвался хозяин, пожилой крестьянин, с длинными запорожскими седыми усами, отесывая топором оглоблю.
– Мне однажды мой конь откусил палец... Поглядите!
– показал он согнутый палец.

– Ну, мой не откусит, - сказал Прохор, ласково глядя на лошадь.
– Это он балуется... Мы с ним большие друзья... Правда, Васька?..

Хозяин сильным ударом втиснул топор в бревно, подошел к Прохору и, вынув кисет с табаком, радушно предложил:

– Закуривайте, пан казак.

Прохор закурил.

– Гляжу я, да и добрый же у вас коняка, - сказал крестьянин, также закурив.
– Ей-ей, правда! Я же сам в кавалерии служил. И вже добре толк в конях понимаю...

– Конь неплохой, - согласился Прохор.
– Всю войну на нем прослужил. Немало он меня из беды выручал... А, как знаете, в битвах конь - первый боевой друг.

Лошадь, действительно, была хороша: высокий, ста шестидесяти сантиметров росту, в меру поджарый, светло-рыжей масти с золотистым отливом донской скакун.

По положению взводного урядника Прохор мог бы сам и не чистить своего коня, поручая это делать дневальным казакам, но ему доставляло большое удовольствие самому возиться с лошадью.

– Когда я служил в драгунах, пан казак, - начал было рассказывать что-то хозяин, но в это время во двор торопливо вошел вахмистр Востропятов.

Прохор заметил, что вахмистр был чем-то встревожен.

– Здравствуйте!
– кивнул Востропятов Прохору и хозяину.
– Чего это ты, Ермаков, вздумал коня холить?.. Уж не на парад ли собираешься?

– На парад в Петроград, - усмехнувшись, шутливо сказал Прохор.

Востропятов пристально посмотрел на Прохора.

– Ты это серьезно?

– Чего?

– Да в Петроград-то?

– Смеюсь.

– А я уж думал, ты в самом деле, - усмехнулся и Востропятов.
– Эх, знал бы ты, какой нам парад готовят.

– Что такое?
– беспокойно спросил Прохор.

– Кончай чистить коня, - сказал Востропятов.
– Пойдем поговорим.

Прохор закончил чистку, отвел лошадь в хлев, прибрал щетку со скребницей и пошел мыть руки в хату.

– Закуривайте, пан вахмистр, - предложил кисет Востропятову хозяин. Добрый тютюн. Такой крепкий, аж дух захватывает... Сам его приготовляю.

– Можно, - беря кисет, проговорил вахмистр.

Вахмистр закурил и, возвращая кисет крестьянину, спросил:

– Ну, как, хозяин, живется?

– Да чего ж, - неопределенно ответил тот.
– Живем - хлеб жуем...
– И, помолчав, добавил: - Вот прогнали царя, думковали, що в жизни облегчение буде, ан ни черта... Так же с нас налоги дерут, так же пан за аренду земли тяне... Все балакали, що вот-де землю начнут делить крестьянам... Да, должно, ни дьявола того не буде...

– Большевики заставят разделить землю.

Крестьянин живо посмотрел на Востропятова из-под белесых лохматых бровей.

– Большевики, говоришь?

– Да, именно они.

Крестьянин помолчал.

– Это ты, может, и правду кажешь, - раздумчиво проговорил он.
– Тут у нас по селу слух идет, що большевики, мол, люди таки - раз чего захотят, так уж наверняка добьются...

– Верно, - согласился Востропятов.

– А это правда, що вони, эти большевики, справедливой жизни добиваются?
– спросил крестьянин.
– За бедный народ стоят?

– Ну конечно, правда.

Крестьянин хотел еще что-то спросить, но в это время из хаты вышел Прохор и прервал этот интересный разговор.

– Ну, давай, вахмистр, теперь потолкуем.

– Заходьте в горницу, - пригласил хозяин.
– Там никого нема.

– Нет, спасибо, - отказался вахмистр.
– Некогда. Проводи меня, Ермаков, дорогой скажу.

Они вышли за ворота. Улица была пустынна. Почти все жители деревни находились в поле: убирали просо, гречиху, пахали под зиму. Лишь в центре деревни, у школы, где поместился штаб полка, толпились казаки. Да у большой лужи, посреди улицы, возились ребята, пуская бумажные кораблики.

– Дело, Ермаков, принимает серьезный оборот, - начал вахмистр.
– Ты ничего не слыхал?

– Ничего не знаю. О чем?

– Ты давеча сказал, что собираешься на парад в Петроград, так я подумал, что, может, ты знаешь, - сказал Востропятов.

– Это я шутейно сказал.

– Эх ты, тоже мне комитетчик, - насмешливо посмотрел вахмистр на Прохора.
– Для чего ты только и сидишь в комитете? Ты знаешь, куда хотят направить наш полк?

– Нет.

– Сидишь ты в комитете лишь шаровары протираешь, - обозленно выкрикнул Востропятов.
– А толку из вас, членов комитета, никакого. Нас готовят на смертоубийство, а вы ни черта о том не знаете и не ведаете...