Чтение онлайн

– Зачем один ревком?
– пожал плечами Ергенов.
– Два ревкома надо: один русский ревком - русский человек туда пошел решать дела; другой ревком для калмыцкий народ надо. Калмык туда будет ходить решать свое дело... Так мы понимаем...

– Хорошо говоришь, - одобрительно закивал Адучинов.
– О, как правильно говоришь. Два ревкома надо. Один ревком русский люди нужен, другой ревком - калмыцкий человек сидеть будет.

Городовиков возмутился:

– Да вы что? Зачем нам два ревкома? Один ревком надо и для русских и для калмыков. Изберем в него поровну и от русского населения и от калмыцкого.

– Нет, надо два, - твердили Ергенов и Адучинов.

Упрямых калмыков пробовали убеждать Буденный, Никифоров и Сердечный, доказывая, что в одном населенном пункте не могут работать одновременно два ревкома, выполняя одни и те же функции. Но ничто не помогало. Калмыки упорно настаивали на своем:

– Два ревкома. Два.

Пришлось временно согласиться с созданием двух ревкомов: одного калмыкого, другого - русского.

С большим трудом ревкомы были созданы. По существу, это явилось двоевластием. Но в станице существовала и третья власть - станичный атаман калмык Докучанов. У революционных фронтовиков еще не хватало сил и смелости его изгнать. Атаман имел крепкую опору за своей спиной из числа зажиточных казаков и калмыков.

Посоветовавшись со своими друзьями, Буденный решил созвать станичный съезд фронтовиков, надеясь при помощи его покончить с многовластием в станице. Перед созывом съезда Буденный со своими товарищами провел по хуторам разъяснительную работу о советской власти. Он умел говорить, и фронтовики слушали его внимательно, одобрительно хлопая в ладоши.

В первых числах февраля в станицу Платовскую съехались на съезд фронтовики, в большинстве калмыки. Председательствовал Буденный.

Докладчиком выступал Ока Городовиков.

– Товарищи фронтовики, - говорил он пылко, - нельзя так дальше жить и работать. Станица разделилась на две половины: на калмыков и русских. У каждой половины свой ревком. Калмыки живут своими интересами, русские своими. А всеми делами правит по-прежнему станичный атаман. Надо нам, калмыкам, объединиться с русскими солдатами и казачьей беднотой и слить наши ревкомы в один ревком. Тогда нам будет легче бороться с богачами и атаманом...

Поднялся шум. Калмыки заспорили между собой: одни соглашались с предложением Городовикова, другие нет. Среди споривших калмыков зашныряли богатеи во главе с коннозаводчиком Абуше Саркисовым.

– Нельзя объединяться с русскими...
– шептали они.
– Нельзя! Мы, калмыки, своими делами сами будем заниматься... Нечего русским лезть в наши Дела.

Авторитет богатеев среди калмыков был велик, их слушались, и предложение Городовикова было провалено.

– Плохо ты, Ока, провел работу среди своих калмыков, - укоризненно сказал Городовикову Буденный.

– Что поделать?
– сокрушенно развел руками Городовиков.
– Я так не предполагал. Калмыки-фронтовики обещали поддержать меня и вот... подманули... Все дело в этом проклятом Абуше Саркисове... Его калмыки боятся, как огня...

– Зачем вы его на съезд приглашали?

– Никто его не приглашал. Ведь он же фронтовик Теперь я буду умнее, через калмыцкий ревком мы проведем решение арестовать всех богачей, а в первую очередь Абуше Саркисова.

– Делай, Ока, быстрее, - сказал Буденный.
– Поговори с фронтовиками по душам.

На заседании калмыцкого ревкома Городовикову удалось уговорить членов ревкома вынести решение об аресте калмыцких богачей.

Но нашлись приверженцы богачей, которые тотчас же сообщили Саркисову и другим о решении ревкома. Те бежали в Новочеркасск.

Узнав о побеге богачей, Городовиков снова созвал калмыцкий ревком, на заседание которого был приглашен Буденный. Заседание проходило бурно. Калмыки ругались до хрипоты, чуть не подрались. Но все же по настоянию Буденного и Городовикова большинство постановило объединить в один общий калмыцкий и русский ревкомы и в ближайшее же время выбрать местный станичный Совет по шесть депутатов от русского и калмыцкого населения.

После заседания Буденный сказал Городовикову:

– Это дело нечего откладывать в долгий ящик. Давай соберем сход. Я сейчас пошлю звонить на колокольню.

Минут через десять с колокольни стали падать гудящие удары набата. Впервые за всю историю существования станицы Платовской на сход к правлению собрались вместе казаки, иногородние и калмыки. До этого все дела каждой частью населения решались отдельно.

– Граждане!
– выступил перед собравшимися Буденный.
– До сего времени в нашей станице существовало двоевластие: с одной стороны - революционные комитеты, с другой - атаман Докучанов. Сегодня мы с вами должны решительно заявить, что атаманской власти пришел конец. Управлять нами будет наша рабоче-крестьянская советская власть. Казачья и калмыцкая беднота и иногородние должны создать Совет рабочих, солдатских и казачьих депутатов...

Прорвался гул голосов:

– В добрый час!.. Давай Совет!..

– К дьяволу Совет!.. Оставить атамана!..

– Выбираем Совет!..

– Не надо Совет!.. Давай атамана!..

– Молчи, мужлан!.. В морду дам!..

– Сдачу получишь, чига востропузая... Старорежимник проклятый!..

Страсти разгорались. Сходка разделилась на две враждующие стороны. Зажиточные казаки и калмыки требовали оставления у власти атамана, иногородние же и казаче-калмыцкая беднота настаивала избрать Совет.

Буденный, стоя на крыльце правления, руководил собранием. Один за другим выступали ораторы с той и другой стороны, доказывая свое. Спорили долго и жарко.

– Постой, постой!
– размахивая руками и пробираясь к крыльцу, стараясь перекричать всех, завопил жирный бакша Буренов.
– Зачем зря кричал?.. Послюшай, что моя будет говорить... Послюшай, пожалуйста!..

Буденный предоставил ему слово.

– Зря ты ему разрешил говорить, - сердито сказал Городовиков.
– Это ж калмыцкий поп.

– Ничего пусть говорит, - усмехнулся Буденный, - а потом мы его срежем...

Увидев на крыльце своего священнослужителя, калмыки почтительно замолкли. Затихли и остальные, прислушиваясь к звонкому голосу бакши.

– Я - калмык, - ткнул пальцем себя в грудь бакша.
– Ты - солдат, ткнул он в Буденного.
– Он - казак, - указал бакша на выставившего седую бороду старика.
– Я - хорош, ты - хорош, он - хорош. Все хорошие... Ой, какие хорошие!.. Ты Совет хочешь, он Совет хочет, я Совет не хочу. Ты, он - вас много, а я - один калмык! Совет будет. Ну пусть, ладно, пусть будет Совет... Ставь магарыч калмыцкому народу.