Чтение онлайн

После смерти Рамы Камхенга при его сыне Ло Таи (1318–1347) держава Сукотаи начинает проявлять признаки упадка. Уже в начале его правления от державы отпадает Южная Бирма, войска которой нанесли вторгнувшейся туда армии Ло Таи тяжелое поражение. Затем отпадают княжества на территории нынешнего Лаоса и ряд княжеств Южного Таиланда. В момент вступления на трон сына Ло Таи, Лю Таи (1347–1370) волнения вассалов приняли такой характер, что под властью Лю Таи остался лишь осколок прежних владений — древнее ядро Сукотаи на верхнем Менаме. Такой стремительный распад государства на протяжении всего трех десятилетий был вызван отнюдь не только тем, что с исторической сцены сошла сильная личность — Рама Камхенг. Видимо, правильнее будет сказать, что задачи, стоявшие перед Рамой Камхенгом, были уже выполнены, и время поставило перед обществом новые задачи, которые и субъективно и объективно оказались не под силу преемникам Рамы Камхенга.

Раме Камхенгу необходимо было прежде всего «замирить» страну, потрясенную распадом старой государственности и старых племенных и национальных связей. Чтобы привлечь на свою сторону народные массы, только что сбросившие гнет Кхмерской империи, и не утратить доверия своих соплеменников, еще хорошо помнивших старые «варварские» вольности, Рама Камхенг не только прибегал к самой широкой социальной демагогии, но и реально снизил, или по крайней мере не собирался повышать, сравнительно небольшую долю прибавочного продукта крестьян и ремесленников, которую в это время отчуждал правящий класс. В результате такой политики экономика Таиланда за сто лет — с середины XIII до середины XIV в. значительно окрепла, и во второй половине XIV в. Сиам уже мог играть ведущую роль в торговле стран Южных морей.

Но эти хозяйственные достижения уже в первой половине XIV в. выявили экономическое противоречие между преимущественно натуральным хозяйством Северного Таиланда (где находилось раннефеодальное государство Чиангмай, а также коренные районы Сукотаи) и экономически развитым торговым югом Таиланда. Бывшая в течение веков пограничной между Севером и Югом область Сукотаи в силу чисто политических обстоятельств на короткое время стала центром крупной державы, но как только обстоятельства изменились, Сукотаи вновь стала периферийным районом, яблоком раздора между южным и северным центрами страны.

Другим итогом правления Рамы Камхенга была консолидация нового правящего класса, слияние тайской и монской знати. Укрепившись на местах, южная знать разорвала свои связи с далеким и уже не нужным ей Сукотайским центром. В то же время феодалы Южного Таиланда еще не настолько окрепли, чтобы вести наступление на права крестьян в пределах своих маленьких княжеств и, наконец, самый характер экономики, торговые интересы требовали нового объединения страны, но на этот раз с центром на Юге.

История новой династии, объединившей большую часть Таиланда в королевстве Аютия (Сиам), в своем роде любопытна. Имеются две версии этой истории. Согласно одной, до последнего времени общепринятой, в 1159–1187 гг. в небольшом тайском княжестве Чайпракан на севере Таиланда правил князь Чайсири, вассал своего дяди князя Промарата, 43-го князя Чиангсена. В 1187 г. после опустошительного набега шанов он принимает решение сжечь свой город и уходит со своими приверженцами на верхний Менам, в Бан Янг. В Бан Янге он, однако, не задерживается и, оставив там княжить своего сына Махачайчана (отца Шри Индрадитьи, основателя Сукотаи), переходит в Кампенгпет. Но и здесь беспокойный князь остается недолго. Вскоре он уходит еще дальше на юг, в старинный монский центр Након Патом, бывший некогда столицей Дваравати. Здесь он, видимо, оседает прочно вместе со своей дружиной, потому что в середине XIV в. мы застаем здесь правителем его потомка Чайсирн II, который, вступив в брак с дочерью монского правителя княжества Утонг, объединяет по праву наследника оба эти владения. В 1347 г., пользуясь замешательством, возникшим при вступлении на трон Лю Таи, он их значительно округляет, а в 1350 г., основав в стратегически выгодном месте — на острове при слиянии Менама и Пасака новую столицу — Аютию, принимает титул короля и новое имя — Рама Тибоди I.

Согласно другой версии, выдвинутой недавно таиландским историком Чарнвитом Касетсири, основателем аютийской династии был чужеземец, выходец из богатой китайской семьи, прибывший в Таиланд, по-видимому, в XIII в. в числе других беженцев, спасавшихся ог монгольских завоевателей. Чарнвит Касетсири считает, что имя этого чужеземца — Утонг не может происходить от названия города Утонг, ибо, как показали недавние археологические раскопки, этот город был покинут жителями в XI или XII в. и в XIV в. просто не существовал. Поэтому Утонг и не мог быть князем этого города [158, с. 58].

О китайском происхождении основателя Аютии прямо говорится в недавно открытой рукописи И. ван Флита, написанной в 1640 г. [7] . В своей исторической рукописи он сообщает, что китаец по имени Чжао У-э, называвший себя сыном «провинциального короля» в Китае, был выслан из этой страны. Он и его последователи погрузились на две джонки и, спустя некоторое время, прибыли в северомалайский порт Патани. Оттуда они направились в Южный Сиам. Удача во всем сопутствовала Чжао У-э, и он «построил» в Сиаме много городов, в гом числе Након-Сри-Дхаммарат и Петбури. Во время своего пребывания в Южном Сиаме Чжао У-э организовал обширную торговлю между своей новой родиной и Китаем. Он посылал роскошные товары, в том числе сапановое дерево, ко двору китайского императора. За эти услуги китайский император пожаловал ему королевский титул (т. е. объявил своим вассальным королем). И с этого времени Чжао У-э стал называться Тхау Утонг [8] . Китайский император дал ему в жены принцессу. Живя в Петбури, Утонг решил порвать с китайской религией и стать буддистом. После обращения в буддизм Утонг отыскал незаселенное место и основал там Аютию (см. [158, с. 63]).

Сведения, сообщенные ван Флитом, уточняются и дополняются тайскими летописными источниками. В летописи «Понг-савадан Ныа» говорится, что когда Утонг прибыл в Аютию, «… народ понял, что он пумибун [9] . И весь народ, собравшись в одном месте, избрал его королем» (цит. по [158, с. 61]). Здесь подчеркивается ненаследственный, выборный характер власти Утонга.

Другие тайские источники также говорят, что Утонг получил свою власть не по наследству, но предлагают более понятный для феодального сознания способ — он женился на дочери местного короля (князя). Так, в той же летописи «Понгсавадан Ныа» дается другой вариант карьеры Утонга. В городе Айодхье (полумифическом поселении, предшественнике Аютии) правил король Прайя Крек (1307–1343), не имевший мужского потомства. Он выдал свою дочь за Утонга, сына почтенного человека Чодук Сеттхи [10] . После смерти Прайя Крека Утонг унаследовал его трон. В 1350 г. из-за эпидемии чумы жители Айо-дхьи вынуждены были покинуть свой город. Под предводительством Утонга они переселились в другое место, указанное неким святым отшельником (полномочным представителем Будды, который в своем последнем существовании, посетив земли Таиланда, указал, где именно будет заложен великий город). Так возникла существующая до наших дней Аютия (см. [158, с. 61]). Согласно третьему варианту, изложенному в летописи «Пра-ратчапонгсавадан Крунг Сайам», Утонг, сын Чодук Сеттхи, женился на принцессе из кхмерской страны. Далее события развивались, как в предыдущем варианте. Спасаясь от чумы, он покинул свой город и основал новый (т. е. Аютию) в месте, указанном отшельником (см. [158, с. 62–63]).

Другие варианты отличаются исходным пунктом, из которого Утонг пришел в Аютию (Петбури, Саванкалок, Айодхья), но все эти города располагаются на территории Южного Таиланда. Даже кхмерская страна, в летописи «Праратчапонгсавадан Крунг Сайам», согласно хорошо обоснованной гипотезе Чарнви-та Касетсири, находилась не на территории современной Кампучии, а на левобережье Менама, до XIII в. входившего в состав Кхмерской империи (центром этой области был древний город Лопбури, на дочери короля которого и женился, по мнению таиландского историка, Утонг [158, с. 64–65]).

Во всех этих источниках подчеркивается незнатное происхождение Утонга. При этом особый интерес представляет имя отца Утонга — Чодук Сеттхи. В сущности говоря, это не имя, а титул, и этот титул в феодальном Сиаме (вплоть до XIX в.) носил глава китайской общины [158, с: 67]. Здесь версия сиамских летописей смыкается с версией ван Флита, с той поправкой, что Утонг, конечно, не был сыном китайского принца, а был сыном богатого китайского купца.

Если мы примем эту гипотезу Чарнвита Касетсири, многие наши представления об экономике и социальной структуре Таиланда (особенно его южной части) неизбежно претерпят изменения. Так, из этого факта следует, что внешняя торговля Таиланда, и в особенности его торговля с Китаем, носила неизмеримо более широкие масштабы, чем полагали до сих пор. Становится также ясным, что крах архаической феодальной системы — великое социальное потрясение, поразившее Индокитайский полуостров в XIII в., в Южном и Центральном Таиланде не завершился еще к середине XIV в. Старые социальные связи были так расшатаны, что местные феодальные кланы сочли допустимым избрать королем всей страны [11] безродного чужеземца, за которым стояла лишь большая экономическая сила его купеческой общины. В этом случае Утонг явился бы предшественником тех индийских и арабских мусульманских купцов, которые в XV–XVI вв., опираясь на силу своей торговой общины, захватывали власть в прибрежных индонезийских государствах. Возможно, впрочем, что приход к власти Утонга явился результатом компромисса, на который пошли южнотайские князья, не желавшие уступать верховной власти друг другу и сошедшиеся на нейтральной личности, которая, как они полагали, стала бы королем лишь номинально. Если это было так, то они жестоко ошиблись. Новый король, принявший тронное имя Рама Тибоди I, повел твердую централизаторскую политику и быстро пресек автономистские поползновения крупных феодалов, превратив Аютию в действительно могущественную державу.

При Раме Тибоди I (1350–1369) начинается стремительный процесс закрепощения свободного крестьянства. Личную свободу в это время можно было утратить либо попав в плен на войне, либо задолжав и не имея возможности вернуть долг, либо в результате прикрепления крестьян к определенному феодалу.

Именно при Раме Тибоди I началась серия войн, главной целью которых было не расширение владений, а угон населения с чужой территории на свою, где военнопленные получали от государства землю и иногда даже скот и инвентарь для ведения хозяйства. Но юридически они были не свободными, как коренные жители страны, а «рабами» короля. Часть таких «рабов» король жаловал феодалам, которые использовали их как для личных услуг, так и в земледелии. Эти «рабы» вплоть до начала XIX в. не пользовались правом выкупа.

В долговое рабство глава семьи мог продать самого себя или любого члена своей семьи. Но если продажная цена была ниже определенной, установленной законом «полной стоимости» раба, то такой раб имел право выкупа в любое время за ту же сумму, за которую его продали. Эта группа зависимых людей в первые века существования Аютийского королевства, по-видимому, была сравнительно невелика.

Последний из перечисленных способов закрепощения вытекал из военно-феодальной системы ранней Аютии. Каждый взрослый сиамец (мужчина от 18 до 60 лет) теоретически считался военнослужащим и был обязан являться на военную службу по приказу того военачальника (ная), в отряде которого он числился. По традиции восемнадцатилетние юноши обязаны были проходить двухлетний срок обучения (в первую очередь — военному делу) в усадьбе своего ная, который в течение этого периода мог бесплатно пользоваться их трудом. Эта категория податного населения называлась прай сом. После этой двухлетней службы юноши переходили в разряд королевских людей (прай лыанг) и считались находящимися на королевской службе (6 месяцев в году) и формально свободными. Однако с течением времени феодалы-наи стали стремиться удержать прай сом на своей службе как можно дольше, и для многих крестьян юридическое положение прай сом стало пожизненным. Формирование этой категории было закреплено Рамой Тибоди I в законе 1355 г., где говорилось, что прай сом принадлежат наю так же, как его рабы, жены и дети. Хотя юридически люди этой категории не считались рабами, их реальное экономическое положение фактически мало отличалось от положений рабов по закону.