Чтение онлайн

Сицилийская война создала новую политическую ситуацию. Остатки республиканцев и помпеянцев окончательно прекратили сопротивление. Большинство высокопоставленных проскриптов и бывших сторонников Брута и Кассия уже покинули Помпея, другие сдались. Большинство простых солдат были зачислены в армию Октавиана. Гораздо более жестоким образом поступили с рабами: 30 000 пленных рабов были возвращены хозяевам, несколько тысяч, чьи хозяева не нашлись или погибли, были казнены (Арр. В. С, V, 131; Dio, 49, 12). Пропаганда Октавиана объявила войну акцией против беглых рабов и пиратов, фактически идентифицировав ее с антипиратской операцией Гнея Помпея в 67 г. (R.g, 25).

Отстранение Лепида было символично в плане смены элит. Сошли со сцены старые легаты Цезаря: в 43 г. умерли Фуфий Кален и Квинт Педий, в 42 г. — П. Ватиний; Требоний, Д. Брут и Минуций Базил погибли как заговорщики. После 41 г. мы ничего не слышим о Сервилии-младшем. После блестящего триумфа, умер Вентидий Басе, а после 39 г. ушел из политики самый молодой из цезарианских легатов, Азиний Поллион. Вместе с тем, создавалась новая элита. Молодые «неоконсерваторы» уверенно брали власть в свои руки. Агриппа в полной мере показал свои полководческие таланты, а Меценат превратился в талантливого дипломата и организатора спецслужб. На службе Октавиана оставались старые сотрудники Цезаря, Оппий и Бальб. Выдвигались новые военные и политические лидеры: Тиб. Статилий Тавр, Л. Семпроний Атратин, С. Педуцей, Волькаций Тулл. Сицилийская война сильно укрепила позиции Октавиана. Его армия насчитывала 45 легионов, 25 000 всадников и множество легковооруженных (Арр. B.C., V, 127–128). После войны он имел сильный флот, к тому же имевший боевой опыт. По численности (около 30 легионов) и качеству армии и флота Антоний был значительно слабее. Октавиан получил «безмерные почести» (Арр. B.C., V, 130–132).

Октавиан, чувствовавший себя достаточно уверенно, смог изменить свой курс. В программной речи он заявил о наступлении мира, режим проскрипций, конфискаций, голода и междоусобиц стал уходить в прошлое. Репрессии прекратились, Октавиан выдвинул идею «римского мира». Его отряды начали борьбу с грабителями в Италии. В 35–34 гг. Октавиан совершил поход в Далмацию, которая стала буфером, закрывшим Италию с востока. Началось активное строительство, чинились общественные здания, восстанавливались акведуки, появилась обширная программа восстановления храмов. Новая власть начинала мирное строительство.

Напротив, Антоний устранялся из римской политики, все больше и больше попадая в зависимость не только от женских чар Клеопатры, но и от политических, материальных и финансовых ресурсов востока. После Тарентинского договора, он выехал в Малую Азию, а осенью 37 г., еще не расторгая брака с Октавией, женился на Клеопатре и признал себя отцом ее двух близнецов, Александра Гелиоса и Клеопатры Селены (Plut. Ant., 36). Клеопатра увеличила свои владения, добавив к Египту Финикию, Келесирию, часть царства Ирода и часть Киликии, Набатейской Аравии и Кипра. Если Октавиан продолжал традиции Цезаря, создавая римский вариант Империи, то Антоний делал то, что приписывали Цезарю его противники — он строил эллинистическо-восточную монархию. В греческом мире культ Антония и Клеопатры принял характер культа Диониса и Афродиты, а в Египте — Изиды и Озириса.

В 36 г. Антоний выступил против Парфии. Для похода были собраны огромные силы, 18 легионов и 16 000 всадников (Liv. Epit., 130). Веллей называет цифру 13 легионов (Veil., II, 82, 1). Согласно Плутарху, у Антония было 60 000 римской пехоты (наиболее вероятно число 13–16 легионов), 10 000 галльской и испанской кавалерии и 30 000 союзников.

План Антония был, по сути, планом Цезаря, разработавшего маршрут вторжения через Армению. После блестящих побед Вентидия, Антоний лично взял на себя задачу нанесения последнего удара. Он не стал зимовать в Армении, чтобы атаковать парфян весной, но уже в зимнее время вторгся в Мидию Атропатену и осадил ее столицу Фрааспы. Осада затянулась, Антоний потерпел неудачу: 10-тысячный отряд Станиена, находившийся при обозе, был перебит парфянами, а гарнизон сумел сжечь осадные машины (Plut. Ant., 38–39; Veil., II, 82; Flor., IV, 10, 2–10).

К городу подошли главные силы царя Фраата, около 40–50 000 человек. Это была по большей части конная армия, в которой были как тяжелая, так и легкая конница. В сражении римляне потеряли 3 000 убитыми и 5 000 ранеными, после чего Антоний начал отступление. Отступление от Фраасп к реке Араке длилось 27 дней, несколько раз Антоний был на грани разгрома. Наконец, потеряв 20 000 пехоты и 4 000 конницы (вероятно, без учета отряда Станиена) римляне вышли к реке. Около половины потерь пришлись на болезни и трудности похода (Plut. Ant, 39–50; Dio., 49, 22–23; Liv. Epit., 130; Flor., IV, 10). Все источники однозначно оценивают поход как поражение.

Вероятно, в историографии недооценивается воздействие парфянской неудачи на судьбу Антония. Именно этот поход подорвал силы его армии и поставил его еще в большую зависимость от египетской царицы. Когда Октавия прибыла на восток с большим количеством провианта, войск и денег, Антоний принял провиант, но отослал саму Октавию в Рим, показав, что брак расторгнут. Октавия продолжала жить в доме мужа, что опять-таки работало на пропаганду Октавиана, превратившую ее в новую жертву Антония (Plut. Ant., 51, 53–54).

В 34 г. Антоний несколько компенсировал парфянскую неудачу. Царь Мидии Атропатены поссорился с Фраатом и обратился к Антонию. Последний вступил в Армению и захватил царя Артавазда. Армения попала под римский контроль, а Александр Гелиос был помолвлен с дочерью мидийского правителя (Plut. Ant., 50, 52, 53; Liv. Epit, 131; Veil., II, 82; Dio., 49, 39–41).

Этот достаточно сомнительный успех позволил Клеопатре открыто декларировать провозглашение создаваемой ими системы. Осенью 34 г. в Александрии был отпразднован триумф по поводу «победы» над Парфией. Клеопатра была объявлена царицей царей, а в ее державу вошли Египет, Кипр, Келесирия и Африка (видимо, Кирена). Кипр, Кирена и часть Келесирии были римскими провинциями. Цезарион (Птолемей Цезарь) был признан законным сыном Цезаря и соправителем матери. Сыновья Антония и Клеопатры получали свои царства — Птолемей — Сирию, Финикию и Киликию (все три — римские провинции), а Александр Гелиос — Армению, Мидию Атропатену и независимую Парфию. Чуть позже Антоний признал наследниками своих сыновей от Клеопатры. Сам он оставался римским триумвиром, божественным монархом, Дионисом, супругом Изиды-Клеопатры и отцом царей царей. Некоторые документы показывали, что 34 год мыслился как начало новой эры. Ходили пророчества о подчинении Рима востоку.

С 33 г. началась пропагандистская война между Антонием и Октавизном. Главным обвинением против Антония стали национальная измена, его брак с Клеопатрой и раздача римских провинций (Dio., 50, 1). Октавиан явно переигрывал своего противника, его лейтмотивом была защита всего национального и исконно римского против восточного варварства. 33 год стал годом формального окончания триумвирата. Если Антоний продлил власть без какой-либо декларации, то Октавиан фактически перестал использовать титул в документах, а позже, в «Деяниях» он написал, что занимал должность в течение 10 лет (R.g., 7; Suet. Aug., 27). Наследник Цезаря подчеркивал конец чрезвычайного положения.

В 32 г. возникла ситуация, особенно благоприятная для Антония. Консулами стали его сторонники, Гай Сосий Сенецион и Гней Домиций Агенобарб, побывавший и в армии Брута и Кассия (44–42 гг.) и среди пиратов Секста Помпея (42–40 гг.). После 40 г. он перешел на службу к Антонию. Сосий открыто выступил с обвинениями против Октавиана, после этого в сопровождении охраны и вооруженных друзей Октавиан явился в сенат и выступил с обвинениями против Антония, зачитав завещание своего коллеги.

Конфликт принял открытый характер. Консулы и около 300 сенаторов бежали к Антонию, но большинство сенаторов (около 700) остались у Октавиана в Риме. Родственники и друзья Антония получили возможность покинуть столицу (Suet. Aug., 17). Вскоре появились первые перебежчики: старый легат Цезаря Мунатий Планк, консул 32 г. М. Тиций и другие. Октавиан предпринял блестящий пропагандистский ход, объявив войну Клеопатре. Это делало ее не «гражданской», а «внешней», объявленной по специальному обряду с метанием копья (Dio., 50, 4). Особая ситуация требовала и особой формы власти. Август писал-об особой присяге, которую дали ему перед войной «вся Италия» и западные провинции (Галлия, Испания, Африка, Сицилия и Сардиния) (R.g., 25){311}. Ее дали и высшие сановники государства и все находящиеся в Риме сенаторы. Аналогичную присягу принял Антоний. Ему присягали восточные провинции, Азия, Фракия, Греция, Македония, Египет, Кирена, острова, а также — вассальные цари и династы. Из формальной власти оба лидера превращались в «харизматических» вождей, не имевших каких-либо правовых ограничений{312}.

В 31 г. военные действия открыл Антоний. Вместе с Клеопатрой он прибыл в Эфес и велел Канидию Крассу с 16 легионами двигаться к побережью Эгейского моря. Плутарх оценивает его сухопутную армию в 100 000 человек, хотя число 16 легионов предполагает меньшую численность (Plut. Ant., 16). В. Тарн оценивает его силы в 19 легионов (12 — с восточной границы и 7 — из Македонии), которые, впрочем, составляли не более 60–65 000 человек. Еще 11 легионов были рассредоточены в Киренаике, Сирии, Египте и Македонии. Большую роль в армии Антония играли контингенты вассальных царей (Таркондимота Киликийского, царя Каппадокии Архелая, иудейского царя Ирода и др.). В. Тарн оценивает вассальные отряды в 10–12 000, но их могло быть и больше (Plut. Ant., 56–57, 61){313}. Плутарх сообщает о 12 000 кавалерии (Plut. Ant., 61). Флот Антония насчитывал 800 кораблей, 200 из которых поставила Клеопатра (Plut. Ant., 61). Из-за некомплекта многие пришлось уничтожить или оставить неиспользованными, а потому общее число сократилось до 500 (Plut. Ibid.).