Чтение онлайн

Примерно к 16 г. до н.э. Август смог перейти к более масштабному наступлению на севере. В 15 г. пасынки Августа (дети Ливни от первого брака), Тиберий и Друз, захватили Рецию, Норик и Винделликию, равнины в верхнем течении Дуная. Реция и Норик стали императорскими провинциями, управляемые прокураторами, а Альпы были разделены на три района (Приморские, Пекинские и Коттинские Альпы). Особое значение имел Норик, где римляне обнаружили месторождения железа.

В 14 г. начались операции в Паннонии, с 12 г. идет систематическое наступление. Армией командовал Тиберий, уже в 12 г. молодой военачальник одержал победу и получил овацию (Dio., 54, 31, 34; Veil., II, 96; R.g., 30; Suet. Tib., 9). В 10 г. в Паннонии началось восстание (Dio., 55, 2–4), но к 8 г. завоевание завершилось (Dio., 55, 2–4). Римляне вышли к Дунаю на всем его протяжении, одновременно отразив ряд нашествий задунайских варваров. В 16 г. шла война со скордисками и дентелетами, напавшими на Македонию (Dio., 54, 20), в 13 г. Кальпурний Пизон воевал во Фракии, в 10 г. было отражено большое нашествие даков. Согласно «Res gestae», римская армия перешла Дунай и «вынудила даков принять власть римского народа» (R.g., 30, 2). Римляне пытались утвердиться и за рекой, в 3 или 1 гг. до н.э. С. Элий Кат разбил гетов и переселил 50 000 человек в Мезию (Strabo., VII, 3, 10).

Другим объектом экспансии стала Германия. С 12 г. командующим рейнской армией стал Друз, начавший крупномасштабные операции против германцев, в 2 г. поход повторился, а в 9 г. римляне захватили всю территорию между Рейном и Эльбой. После смерти Друза (9 г. до н.э.) командование принял Тиберий. В 8 г. он завершил поход брата и заключил договор с германцами. 40 000 сугамбров были переселены на левый берег Рейна (Dio., 55, 6; Veil., II, 97; R.g., 26; Suet. Tib., 9, 2; Aug., 21, 1; Oros., VI, 21, 24; Eutr., VII, 9). Операции в Германии продолжались, с 1 по 4 г. н.э. Домиций Агенобарб, сын знаменитого пирата и участника гражданских войн, подчинил гермунудуров и подавил восстание херусков.

Самым тяжелым стал последний этап римского наступления. В 4 г. н.э. Тиберий снова перешел Рейн и дошел до Везера, подчинив всю северо-западную Германию. В 5 г. он дошел до Эльбы (Veil., II, 104–107; Dio., 55, 13, 2; 28, 5; Suet. Tib., 16). Германия между Рейном и Эльбой стала римской провинцией. Самым сильным противником Рима оставался племенной союз маркоманнов, населявших современные Чехию и Баварию, которых возглавил принявший титул царя Маробод. В 6 г. н.э. Тиберий начал подготовку к комбинированному удару по Марободу. Из Иллирика выступила армия Тиберия, навстречу двинулись римские легионы Сентия Сатурнина. Впрочем, это наступление так и не состоялось. Началось грандиозное восстание в Паннонии и Далмации.

Восстание охватило огромную территорию. После гражданских войн и неудачного парфянского похода Антония, оно стало третьим фактором, остановившую глобальную экспансию римлян на ее пути к мировому господству. В 6 г. н.э. повстанцы пытались атаковать Италию и Мезию, но были отброшены. Вернувшиеся войска Тиберия заняли Сисцию и Сирмий, сделав их своими опорными базами. В Паннонию были переброшены огромные силы, 10 или 12 легионов, около 50 000 auxilia и 10 000 ветеранов-добровольцев. Закрепившись на границах Паннонии, Тиберий постепенно сжимал кольцо. В 8 г. н.э. капитулировала Паннония, в 9 г. римляне вошли в Далмацию (Veil., II, 109–117; Dio., 55, 29–34; 56, 11–12; 15–16; Suet. Tib., 16, 1; 20; Oros., VI, 21–23; Plin. N.H., III, 148). Восстание было подавлено, но сил для наступления уже не было. С Марободом был заключен мир.

Последней каплей стало восстание германцев, центром которого было племя херусков во главе с молодым вождем Арминием. Узнав о восстании, против инсургентов выступил наместник Германии П. Квинктилий Вар. В Тевтобургском лесу германцы устроили засаду и перебили три легиона римлян (20 000 человек). Реакция Августа напоминает реакцию Цезаря после разгрома Сабина и Котты, но, в отличие от Цезаря, он должен был смириться с неизбежным (Veil., II, 117, 1; Suet. Tib., 17, 1; Dio., 56, 18–23; Тас. Ann., I, 61; Strabo., VII, 1, 4; Flor, II, 90). В 10 г. в Галлию прибыл Тиберий, а в 11 г. Тиберий и сын Друза Германик перешли Рейн. Впрочем, этот поход имел целью лишь поддержание престижа римлян. Восстания германских и паннонских легионов в 14 г. отчетливо демонстрируют, в каком состоянии были войска.

По большому счету, Август осуществил «дело Цезаря». Разумеется, он во многом изменил политику предшественника, внеся в нее свою крайне незаурядную личность. Он взял за это определенную «плату» — «дело Цезаря» стало во многом восприниматься как «дело Августа». Именно в силу данного обстоятельства для многих римлян, равно как и для последующих античных писателей и современных ученых фигура Августа действительно затмила собой фигуру Цезаря.

Август, действительно, выполнил основную задачу: он прекратил гражданские войны и установил прочную систему управления, в этом отношении даже превзойдя своего учителя. Более эффективной была, конечно, сенатская реформа Августа, впрочем, тесно связанная с преобразованиями Цезаря. Вероятно, важнейшими изменениями в политике Августа был поворот к неоконсервативным ценностям, что выразилось в аристократизации состава сената и государственной идеологии, превращении Италии в центр политического притяжения и приостановке (или, по крайней мере — замедлении) «правовой революции» Цезаря. Вместе с тем, первый принцепс вовсе не отказался от цезаристской политики. Он не стал препятствовать созданию единого политического, экономического и культурного пространства Империи и всячески способствовал экономическому и цивилизационному росту практически всех ее частей, развитию торговых связей и культурному подъему. Приостановив расширение гражданских прав для населения провинций, он продолжал обеспечивать главное, к чему они стремились — продолжение экономического процветания и политическую стабильность. Сверхдержава была создана; вероятно, она имела более «римский» характер, чем могла бы приобрести при Цезаре, хотя и покойный диктатор, видимо, не случайно делал ставку именно на эти силы и ценности. Будущее двухвековое процветание Средиземноморского мира было во многом заслугой первого принцепса.

Крупномасштабный план завоевания мирового господства не был реализован до конца, однако сверхдержава Цезаря и Августа была примерно вдвое больше, чем республиканское государство середины I века до н.э. Августу не удалось подчинить германцев и парфян, но в течение двух веков они не были смертельной угрозой для Рима. Август мог сказать, что он покорил мир, а то, что он не сделал этого до конца, можно отнести за счет различных объективных и субъективных факторов, а вовсе не за счет какой-либо особой стратегии. Наследник Цезаря полностью разделял намерения своего приемного отца, и то, что римские армии остановились на линии Рейна, Дуная и Евфрата, произошло вовсе не потому, что этого хотел император Август.

Вероятно, главной причиной того, что не все планы Цезаря оказались реализованы, были гражданские войны 44–31 гг., развязанные организаторами заговора. Эти войны стоили жизни 200–250 000 человек и заставили Октавиана провести две крупные демобилизации, затронувшие примерно такое же число людей. Среди демобилизованных было немало инвалидов, раненых, больных или людей, уже навсегда потерявших желание и способность воевать. Именно это и внесло коррективы в политику первого принцепса, несомненно, исполненного желания осуществить планы Цезаря. История не знает сослагательного наклонения, но, вероятно, Цезарь был бы удовлетворен действиями своего наследника.

«Республика» снова собирала кровавую жатву. К сотням тысяч жертв Союзнической войны, победы Суллы и помпеянского переворота 49–45 гг. добавились жертвы Брута и Кассия. В критические месяцы 44–43 гг. у наследников Цезаря вполне могло создаться открыто высказываемое ими мнение, что политика милосердия была политической ошибкой. Впрочем, к ней вернулись снова, а долгий принципат Августа был, в значительной степени, проникнут идеей стереть из памяти людей жестокости проскрипций и десятки тысяч жертв Мутины, Филипп, Перузии и Мизена.

С.Л. Утченко абсолютно прав, когда пишет о мифологизации образа Цезаря{344}. Мифотворчество вообще характерно для восприятия античной истории, и такие фигуры как Цезарь и Александр, естественно оказываются в центре этого процесса. Более сложно охарактеризовать конкретные очертания того, что отечественный исследователь считает «мифом о Цезаре» и телеологическим подходом к анализу его личности{345}. Можно предполагать, что речь идет о представлении Цезаря величайшим полководцем и государственным деятелем античного мира{346} и творцом Римской Империи, а, возможно, и современной западноевропейской цивилизации{347}. Создателем этого мифа в античной историографии С.Л. Утченко считает Плутарха, а в историографии Нового времени — Т. Моммзена{348}. Заметим, однако, что это не единственный и, наверное, не главный миф, связанный в этим выдающимся деятелем римской истории.

Великий полководец стал жертвой пропаганды сразу с обеих сторон. С одной стороны, это была пропаганда Августа и победившей Империи. Для последней Цезарь был официальным божеством, его статуи стояли во многих храмах Рима, а некоторые из них были посвящены именно ему. Панегирики Цезарю писали даже во времена Поздней Империи. Чаще всего его восхваляли как победителя Галлии, великого полководца и одного из создателей римской сверхдержавы. Цезарем восхищались и как выдающимся деятелем культуры, а восторженные отзывы о его сочинениях можно найти у Цицерона (Cic. Brut., 252–263), Квинтиллиана (Quint. Inst., 10) и Тацита (Тас. De or., 21). Вместе с тем, признавая заслуги диктатора, августовская пропаганда, сохраняя должную преемственность, постепенно затмевала его фигурой первого принцепса, завершившего строительство того здания, фундамент которого заложил Цезарь. За сложной, неоднозначной и способной совершать ошибки личностью Цезаря стоял монолитный образ непогрешимого императора Августа, подлинного создателя нового общества.