Чтение онлайн

– Как смеешь ты такое говорить? – воскликнула Богиня Лада, и слёзы градом полились из глаз её. – Зачем на Яви ты? Одно лишь Зло творить?

Сатанэль насмешливо пожал плечами:

– Учитель Ра нас приучил лишь правду только говорить. С Владыкой многие я поднимал Миры Великой Краса-ты и потому я знаю, что и как мне делать. А тебе отсюда лучше бы удрать и на другой планете песни распевать.

– И всё же надо сперва в Добре их укрепить, понятиям высоким обучить, а уж потом про испытанья говорить, иначе Зло их может отравить.

Владыка Яви с ехидцей на Деву юную взглянул и губы растянул в насмешливой улыбке:

– Здесь должен быть один закон: через страдания – наверх!

Лада в ответ лишь покачала головой:

– Мне кажется, когда ты про страданья говоришь, то голос твой от злобной радости звенит.

Сатанэль опять прегромким смехом раскатился:

– Вот две планеты ты поднимешь, тогда немножечко поймёшь, что Зла, как такового, нет, что Зло – помощник есть Добра. Без страдания не будет сострадания.

Лада подняла глаза, в которых слёзы всё ещё кипели. Через ручей напротив Сатанэль сидел на камне, от скуки выдирая мох.

– Зачем ты мох дерёшь, – спросила Лада, рассердясь. – Ведь он кричит от боли!

– Кричит от боли? – Сатанэль от смеха поднял удивлённо брови. – И это боль, ты говоришь? Боль вся будет впереди!

Сатанэль отбросил мох зелёно-голубой, смеясь над Девой юной, что рассердилась на него. И нравилось ему, что сердится она.

– Послушай, Князь Мира ты сего, – Лада нарочно не звала по имени Хозяина планеты. – Ты зачем пришёл сюда? Ведь ты не любишь этот Мир, тебе здесь гадко и противно, иль ты тщеславием горишь?

Сатанэль уже сердито на деву юную взглянул:

– Противно мне иль не противно, но Мир я здесь построю свой. Он будет только Мой!

Лада встрепенулась удивлённо:

– Как это надо понимать?!

– Как хочешь, так и понимай! Я здесь Владыкой должен стать, чтоб каждый камень и травинка здесь волю слушали мою.

Сатанэль легко от камня отломил кусок и пальцем сжал его, и серый вниз посыпался песок, в себе боль камня унося.

Богиня Лада даже отшатнулась, увидев, как Сатанэля лик на камень стал похож – таким же твёрдым, серым, грязным.

А Сатанэль мечтательно обвёл рукой весь синий горизонт, где Явь сливалась с небесами, и молвил, сладко придыхая:

– Я – Властелин, и будет этот Мир моим и лучшим из Миров! Здесь будет центр Содружества Миров, в котором главным буду я!

Лада в удивление пришла:

– Ты думаешь подняться выше Ра?

Ярость исказила прекрасный лик Хозяина планеты:

– А разве твой любимый Ра не говорит нам о подъёме? От Ра стою всего я в шаге. И Ра, учитель мой, мне только лишь твердит, чтоб делал всё я сам. Мечтает Ра в Высокие Миры уйти, а мне оставить низшие миры, – Сатанэль здесь криво усмехнулся: – Ступенью за ступень идут по Лестнице наверх – а я шагну наверх чрез несколько ступеней! Да, я мечтаю первым быть! Что в этом может быть плохого?

Лада гневом воскипела от наглой дерзости такой:

– Первым будет Ра всегда! Ну а ты последним станешь – вот что я тебе скажу!

Сатанэль насмешливо ей отвечал:

– Ра не раз мне говорил, что мечтает, чтобы я сравнялся с ним. И планетка эта последним испытаньем станет для меня.

– Вот именно – последним! – гневом Лада уж пылала.

Слушать Сатанэля Лада больше не могла и поскорее в дом ушла, который в Кедре ей построил Ра. Там предолго плакала навзрыд: грудь её тоска стеснила, сердце болью острой защемило, мысль одна сознанье жгла – в гордыне непомерной и тщеславии безмерном Сатанэль в безумье впал… он о месте Ра мечтал! Как его остановить? Как безумье это излечить?

В доме быть уж не могла, на крыльцо она пошла. Сатанэля след простыл, вихрь серый пыль крутил, где недавно Сатанэль стоял, хвост мечтаний диких распускал. На крылечко Лада села, с облегчением смотрела в дали светлые пространств. Рдели горы на Востоке под закатными лучами, ниже их копилась мгла, что в распадках залегла и ползла уже в леса, на туманах сны неся. Только ветер не сдавался, он с листвой не расставался и всё звал её играть. Да в лиловой тишине водопад ещё звенел, не желая отдыхать, но уж первая звезда загоралась в небесах, в высь далёкую маня.

Ладе вспомнилось, как Кpaca-ту на Явь она сводила. Цветы она особенно любила, их повсюду собирала, чтобы в сад цветущий Явь всю превратить. «Хорошо, – сказали ей Цветы, – мы украсим Явь твою, но только каждому из нас дай свою ты Краса-ту». Она дала им Краса-ту, что просили у неё. И по всем просторьям Яви разноцветными огнями засверкала Краса-та, что сошла с Миров Иных. А там деревья восхотели украситься нарядом из цветов и зацвели волшебными цветами и плодоносить стали крупными и яркими плодами – они светились в тьме ночной не хуже звёзд далёких, дивной музыкой звучали, хор чудесный составляли совместно с небесами, и сами звёзды танцевали под эту музыку, и пели песни, и смеялись…

Ещё припомнила она, как за твореньем Яви наблюдала, как из Вселенной огненных глубин Владыка Ра Комету Жизни вызывал силой Воли и Любви. И закружилась малая планета зелёно-голубого цвета, восторгом наполняясь дивного полёта средь звёзд, планет и огненных комет, и робко танцевала свой первый вальс, и Космос с интересом наблюдал за Девой малой и шёпотом подсказывал, как сделать первые шаги. И Ур, и Лада, не говоря уже о Боге Солнца Ра, её любовью наполняли – и на славу получилася планетка: игривая, смешная, с глазами синими морей, озёр и рек; зелёный выбрала наряд, который украшала жёлтым, красным и бордовым; и слёз, и туч, плохого настроенья не ведала она; мила, послушна, не строптива, и звёзды баюкали её, плетя гамак из всех своих лучей, да только редко в нём спала она, а больше песни пела, едва лишь научившись говорить; и ещё любила наставленья слушать Братьев и Сестёр, что старше были и мудрей. Уран сестрёнку крепко полюбил и много ей рассказывал такого, что знать не надо никому. И только Сатургон, надевши шляпу набекрень, подкрался тёмными лучами и снами тяжкими Планету малую кошмарил. Коварный, хитрый и жестокий, он кроху сразу невзлюбил, над ней смеялся и вредил, ей мысли посылая злые.

Когда-то этот Сатургон, рождённый Хаосом и Тьмой, хитрыми и сладкими речами всех убедил принять его в систему Солнечного Мира, и, согласье получив, не с краю, с боку где-то, а меж весёлых Братьев и Сестёр он затащил свою оранжевую тушу, кольца чёрной власти разбросал и малые планетки все прибрал, одни склонив к злодейским помышленьям, вторых энергию пожрав, оставив им пустую оболочку. Вот и теперь он шарил по планетке молодой лучом или копьём оранжевого цвета. Зачем и что искал? То осталось Ладе неизвестно, но чуяла она: для пакости какой.

Ладе нравилась планета Явь, её неукротимый нрав, который бури вызывал и всю планету сотрясал; в грозе и молнии там дух в материю входил и лавы бурные вздымал – так горы создавал. И чтоб утишить гнев Стихий, Лада арфу дивную брала, которую ей сделал сам Владыка Ра, и наполняла пространства Яви вселенской музыки звучаньем. И вся Планета затихала, игре внимая Девы молодой и пению её:

О, мира Краса-та, как ты прекрасна! И сердце, и душа лишь Краса-той живут, Ликуют, и поют, и славят солнечного Ра!