Чтение онлайн

Так Мир он Яви принял – молодой, горячий и бурливый, где жаждой жизни клокотало всё. Владыка Ра Огня стихию сам лично усмирил. «Остальное сам ты укротишь, – так сказал он Сатанэлю, кровавый утирая пот, – стихии ты уговоришь. Планета вся твоя, но чуть что – зови меня – с радостью тебе я помогу. Твоей я воли не стесню, лишь в крайнем случае приду – дерзай!». Своё напутствие оставив, Ра исчез, и только жар Огня остался от него.

Будни серые на Яви потекли, сливаясь в миллионы лет трудов больших и малых. И лишь когда приток существ с иных Миров усилился на Явь, у Сатанэля настоящая работа началась, а так всё шло само собой. Тогда Владыка Ра отправил добровольцев Сатанэлю в помощь: надо было формы духам создавать, чтобы себя куда им было воплощать. Сатанэль сперва склонялся Явь заселить крылатыми людьми, потом, когда он Хаоса услышал Голос, тогда в сознании его драконов образ появился.

Материя о ту пору пластичною была, и мысли сразу претворяла, рождая точный слепок их. И вот чужая воля в сознание вмешалась Сатанэля и на созданье монстров развернула, а мысль о том, что Явь он сделает красивейшей планетой, вся прахом разлетелась: иная Воля здесь царила и творила, и стал слепым он передатчиком её – Силы той, с которой он вместе с Ра эоны лет боролся. Сперва хотел он повиниться Ра, что Хаоса вдруг стал проводником, но гордыня ярая взыграла, и он решил оставить всё как есть, тем более что Голос Хаоса как будто бы исчез, и Сатанэль на время про него забыл. Только Сатанэль не знал, а вернее знать он не хотел, что воле той чужой в сознании своём канал прорыл обидами своими и злобою на всё и вся, особенно на Ра.

Ещё бы! Ра в мир этот дикий, грубый, злобный, сам не пошёл: энергии её ему тут, видишь, были тяжелы, а для него – для Сатанэля – конечно же легки!? Он тут с утра до ночи и с ночи до утра от пота мокрый, ни личной жизни, ни бытовых удобств, лежанка деревянная и стол из пня – решил в аскезе путь пройти, чтоб никаких поблажек телу, а значит, и душе – суровость так суровость, особенно к себе. Ученики шептались, и кое-кто сбежал, но большинство остались, чтобы, как и он, творить здесь подвиг восхожденья к Добру. И ловко умников он этих в драконьи шкуры снарядил.

Но занозой для планов всех его была девица эта, что вознамерилась в цветы всех духов превратить. Была же ей охота с Миров Высоких вот сюда сходить! Его бы воля – он и дня здесь не прожил! Его драконы выжгут все поляны с цветами и кустами, осушат все озёра и ручьи с русалками и водяными, изгонят леших из лесов, где, сказывают, деревья стали говорить и бегать, а камни начали летать. И с каждым годом леса её растут, цветы становятся всё выше и всё больше их, и его драконам скоро шагу будет некуда ступить. Нет, Садовницу пора остановить, драконов надо на всё её хозяйство натравить, а то людишек тут каких-то развела, которые уж Явь захватят скоро всю.

– Ещё немного потерпи и станешь ты Вселенной Господином! – вдруг Голос скрежетом ужасным в сознании его загрохотал, и опять он обещал: – Меч Хаоса и Тьмы получишь в руки ты и отомстишь за унижения свои! Вселенной будешь Властелином, Вселенной будешь Господином!» – Голос долго хриплым эхом отдавался в сознании его – и не было приятнее его. – «Вселенной Властелин, Вселенной Господин!» – гудело в головах его.

От сладостных мечтаний сознанье Сатанэля разбухало и мыслей больше не вмещало. Когда Вселенной Властелином станет он, то Ра на эту Явь направит, пусть вечность целую на ней сидит и здесь с Садовницей цветы растит. Но пока План этот на дне сознанья надо бы сокрыть и даже глубже, а потом, когда он силы наберёт, то всей Вселенной тошно станет под кованым его железным башмаком!

В восторге Сатанэль взлетел на мощных крыльях выше гор и облаков, за просто так сносил хвостом могучим вершины гор высоких, что встречались на его пути: ему вдруг захотелось Явь на мелкие кусочки искрошить, чтоб знали все, кто истинный Хозяин здесь. И в избытке ярых чувств огнём чернейшим он ударил вниз – леса и горы пожаром занялись, и вопли в небо унеслись; изрядно и драконам верноподданным досталось: многие в жаркое превратились – те, что остались тут в живых, тризну справили из них. «Какие вкусные, однако, были», – драконы говорили, когда с великим наслажденьем косточки собратьев грызли.

Трон будет чуть потом, а пока Властитель Яви свою планету с наслаждением крушил – хотел уж снова до Садовницы добраться, но в миг последний подлый страх его остановил и сердце острой болью защемил. Да, Ра пока его сильней, но силы он накопит, ум свой отточит… Злоба всё горячей бурлила в нём: сколько можно испытаний всяких проходить – это всё на издевательство походит. Мильоны лет, коли не больше, он в испытаниях во всех живёт – на прочность, крепость, верность, на преданность Владыке Ра – какие всё высокие слова! И упирается опять всё в Ра! Везде и всюду Ра и всё во имя Владыки Солнца Ра! И сколько можно снизу вверх взирать на это Божество?! Чем хуже он его? Муть рваная какая-то со дна сознанья поднималась, в горькие обиды разрасталась и раздраженья яд огнём чернейшим его дух отравлял.

Сатанэль то поднимался ввысь, то вниз опускался и думал, думал, дымный оставляя след своих мутнейших мелких мыслей, что сердце разъедали; ревел, стонал, визжал, распарывая небо изломом чёрных крыльев, и чёрной молнии подобный средь туч мелькал и грохотал. И горы рассыпались, вулканы просыпались – текли по Яви лавами огня, и воздух сам горел, как будто Ад настал. И это слово понравилось ему – да, да, вот именно, он Ад здесь сотворит и воинов его железных с железными сердцами, а лучше вовсе и без них, для которых воля Яви Властелина законом жизни станет. И Сатанэль в блаженство впал от сладостных картин – видений будущего Царства, которому он будет полный Господин. А голос Тьмы совет ему ещё подал: по низшим всем Мирам собрать всех слуг его и дать им шанс себя здесь проявить.

С идеей этой он однажды на Совет Кольца Содружества Миров явился, драконий облик сняв, сияя красотой, умом и доброй шуткой.

– Я тут, вернее там, подумал, – сказал Властитель Яви, блистая притворною улыбкою своей, – решил слегка себя я загрузить и Зло Миров иных на Яви разместить и тяжкий восхожденья путь им предложить: жестоко в тьме Эйн Софа их держать, нам милосердней надо стать.

– Никто их в Тьму не загонял, – сказал Благословенный, и Уриэль согласно с ним кивнул, потом чему-то он вздохнул:

– Да, мысль внезапна и смела – собрать всё Зло на Яви – мда…

Хорошо, хоть Лада на Совете не была, а то могла бы тень бросить на его дела. Но кто бы слушать стал её, когда он – правая рука у Ра. Он улыбался и шутил и весел был как никогда и даже в картинках рассказал, как на Яви драконом даже стал. Когда он про драконов говорил, Ра пытливо на него взглянул глазами-океанами из синего огня – как будто душу высветил его до дна. Дна не было уж в ней – лишь Тьма сквозила чернотой, и страх холодною змеёй по спине его прополз. Сатанэлю нестерпимо захотелось пасть на колени пред Ра и в слезах раскаянья и боли ум омыть и сердце заодно – ведь руку поднимает на Отца и даже больше, которому обязан всем. Что с ним случилось? Какое на него затмение нашло? И к Ра он было потянулся всем существом своим, как Ра раздумчиво сказал:

– Зла и без того там достаёт, – он выразительно взглянул на Яви Властелина. – И будет ещё больше…

Тут холодным потом Сатанэль облился: «Должно быть, знает Ра про всё, – подумалось ему, – наверно, Лада уж донесла ему про все его дела».

– Я думаю, всех тварей Зла на Яви не стоит собирать, – Ра продолжил речь свою. – Наш Сатанэль в своём похвальном рвенье всё Зло собрал бы у себя, чтоб разом превратить его в Добро. Но это невозможно: Зло – несовершенство лишь всего и, к сожаленью, будет присутствовать всегда, пока явлением всеобщим не станет Краса-та. А тебе, наш друг, немного надо отдохнуть и от Яви, драконов всех своих. Советую остаться малость здесь и Краса-тою дух свой укрепить. Пока другие за планетою присмотрят.