Чтение онлайн

Коля взял меня за рукав и потянул в комнату.

— Представляю нового гостя!

Первым ко мне шагнул Семка.

— Мы, кажется, когда-то вместе учились? — спросил он насмешливо.

— Кажется.

— Очень рад пожать вашу мозолистую руку.

Семка манерно склонил свою прилизанную голову. На нем широченный рыжего цвета пиджак и узкие голубые брюки, отчего его фигура казалась треугольной, смешной.

Затем меня познакомили с накрашенной девицей по имени Мила. Она похлопала своими донельзя налепленными ресницами и опустилась на стул, поджав под сиденье длинные тонкие ноги. Таких было много и всех я не запомнил: они, по-моему, сшибали на одно лицо.

Посредине комнаты стоял стол с тремя винными бутылками и закуской. Лена суетливо скользила по комнате, глаза ее возбужденно блестели.

— Семик, поставь ту пластиночку.

— Какую, милочка?

— Ну, эту, как ее? Па-пара-пап!

Лена подошла ко мне.

— Пойдем, потанцуем.

Мне не хотелось, но я согласился, чтобы не обидеть Лену. Танцевал я на этот раз без желания.

Как сильно переменилось у Лесницких. Вместо письменного стола стоял буфет, диван заменился тахтой. Огромный книжный шкаф, так притягивавший меня, теперь непонятно почему был отодвинут в самый дальний угол и загорожен ширмой, будто хозяева стыдились его показывать. И эта пирушка… Новые друзья…

— Ой, Сережка, — прервала Лена мои мысли, — ты танцуешь по-древнему. Давай я тебя поведу.

Она начала топтаться на одном месте, переступая с ноги на ногу.

— Нет, ты не умеешь, — заключила она. — Вот посмотри, как мы с Семой будем танцевать. Сема, иди ко мне.

Семка подскочил, согнулся угодливо.

— К вашим услугам!

— Веди меня.

Семка обхватил Лену гораздо ниже талии и они судорожно стали топтаться на одном месте. Неужели они не понимали, что это отвратительно? Я подумал с недоумением: «И зачем меня принесло в эту странную и дикую компанию? Что это за жизнь? Что за веселье? Это же сплошная пошлость. И вообще на что они способны, эти «зюзи», и Лена вместе сними? Ни на что! Уж какой ни есть тип Гришка Сушков, и тот лучше их. Хоть он торгаш и воришка, но он знает, как зарабатываются деньги. А эти?!»

Страшно захотелось отхлестать по щекам Семку, до того нагло он себя держал.

Колька толкнул меня в бок:

— А Ленка ничего стала, как скажешь?

— Дурак ты! — непроизвольно вырвалось у меня. Я подскочил к радиоле и остановил пластинку. Лена с Семкой застыли. Мила захлопала налепленными ресницами. Галочкин опешил. Все с удивлением уставились на меня.

— Лена, выйдем на минуточку… — сказал я дрожащим от волнения голосом и вышел в коридор.

— Что случилось?! — испуганно спросила Лена.

— Ничего… Просто я хочу тебя спросить: как ты можешь позволять такое?!

— Что?

— Да вот так обращаться с собой!

— Не понимаю, как?

— Как этот, Семка…

— Фу! Какой ты глупый! Ведь это же танец. Сейчас все так танцуют.

— Все?!

— Ну да! Это оригинально.

В дверь высунулась треугольная фигура Семки. За его спиной виднелось испуганное лицо Милы.

Галочкин протиснулся ко мне:

— Ты чего это?

— Ничего! Прощайте!

Я выскочил на улицу. Косые полосы июльского ливня дробились об асфальт. Я промок до нитки. Дождь хлестал, как из ведра, и я подставлял с жадностью лицо, как под освежающий душ.

По обочинам дороги неслись бурные и стремительные потоки воды; на их поверхности крутились щепки, грязная бумага и всякий мусор. Все это уносилось и пропадало в решетчатых колодцах мостовой, поблескивающей умытыми рядами булыжников.

Солнце поднялось высоко. Стало припекать. Сочная молодая зелень заводского садика отбрасывает густую синеватую тень на тротуар. Я иду широким, размашистым шагом. Рядом со мной вышагивает паренек в чистеньком костюмчике. «Новичок!» — подумал я. А он, поймав мой взгляд, нерешительно спрашивает:

— Скажите, пожалуйста, где тут инструментальный цех?

— Инструментальный?! — воскликнул я. — Пойдем! Я туда же. Ты что, на работу устраиваешься?

— Ага…

— Кем?

— Слесарем.

Смотрю на паренька изумленными глазами. Я ведь тоже так три года назад шел на завод, чтоб учиться слесарному делу, тоже в инструментальный цех. Спрашиваю паренька:

— Не боишься?

— Боязно немного, — признался он.

— Ничего, привыкнешь. Главное — не бойся работы, а уж она тебя не испугается!

Оба рассмеялись.

— И не робей! — продолжал я. — Во все сам старайся вникнуть, понял?

Паренек согласно кивнул головой. В его глазах я вроде кадровика. Три года — стаж небольшой. Чем были для меня эти годы юности моей заводской? Я многое узнал. Далеко не все, но все же многое. Я узнал, что такое труд, какие бывают люди, что такое жизнь. Настоящая жизнь!

Должность рассыльного Юрке нравилась. Работа нетрудная: что стоит, скажем, пробежать по цеху и собрать сводки о выполнении суточной программы или принести газеты из заводоуправления? Работа, прямо сказать, пустяковая. К тому же, времени свободного хоть отбавляй. Его Юрка использует по разному.

За шкафами, в которых лежат старые и, наверное, никому не нужные бумаги, пахнущие пылью, есть у Юрки укромное местечко. Стоит там табуретка и фанерная с дырявыми стенками тумбочка вместо стола. В этом уединенном уголке Юрка и проводит большую часть свободного времени: либо уроки готовит, которые задают в вечерней школе, либо читает художественные книжки про разведчиков и про шпионов. А то просто сидит и слушает, как потрескивает пишущая машинка секретарши Гали. Сама Галя маленькая и кругленькая. На стуле, на котором она восседает, положена целая стопка папок с делами — это, чтобы повыше было. А пишущая машинка у нее заграничная, и название почему-то взято из книжки «Граф Монте-Кристо» — «Мерседес».

Когда раздается телефонный звонок, Галя трубку берет не сразу. Обязательно подождет, чтобы звонок повторился три раза, и только после этого ленивым движением снимает трубку и важно говорит:

— Алло! Вас слушают. Секретарь начальника цеха. Нет. Евгений Михайлович на совещании у директора.

Посетителей она встречает очень важно:

— Ждите. Я доложу и, когда надо будет, вас примут.

А вообще-то она обыкновенная. Любит, как и все девчонки, пошушукаться. Одевается каждый день по разному: то в одно платье, то в другое, то в шелковую кофточку и юбку с множеством складок, как у баяна меха.

Если Юрка сидит в своем углу, а его кто-нибудь спросит, Галя обязательно съехидничает:

— Юрий Васильевич в своем кабинете.

Галя — самый непосредственный Юркин начальник, и в общем-то, неплохой. Работать с ней можно.

Так Юрка проводит время, когда погода плохая, или зимой. Если же на улице лето и в заводском скверике, что напротив заводоуправления, приманчиво буйствует сирень, и трава такая зеленая и сочная, то Юрка не торопится доставить в цех газеты и прочую почту. Не к спеху, подождут!