Чтение онлайн

– Полно ломаться-то, голубушка! я уж поработал, теперь очередь за тобою.

– Ну, если ты велишь, родимый, так делать нечего.

Подайте мне ковш воды.

При самом начале этого разговора глубокая тишина распространилась по всей избе: говоруны замолкли, дружки унялись потчевать, голодные перестали есть; один Кирша, не обращая ни малейшего внимания на колдуна и колдунью, ел и пил по-прежнему. Григорьевне подали ковшик с водой. Пошептав над ним несколько минут, она начала пристально смотреть на поверхность воды.

– Ах, батюшки-светы!
– сказала она, наконец, покачав головою.
– Кто бы мог подумать!.. Мужик богатый, семейный, а пустился на такое дело!..

– Кого ж ты видишь?
– спросил с нетерпением приказчик.
– Говори!

– Нет, батюшка, не могу: жаль вымолвить. На вот, смотри сам.

– Я ничего не вижу, - сказал приказчик, посмотрев на воду.

– А видишь ли ты, где боярские красна?
– спросила сенная девушка.

– Вижу, - отвечала Григорьевна, - они в овине, на гумне у Федьки Хомяка.

– Так это он?
– вскричал приказчик.
– Тем лучше! Я уж давно до него добираюсь. Терпеть не могу этого буяна; сущий разбойник, и перед моим писарем шапки не ломает!.. Эй, ребята, сбегай кто-нибудь на гумно к Хомяку!

Один из дружек вышел поспешно из избы.

– Ну, Григорьевна! я не ожидал от тебя такой прыти, - сказал Кудимыч, хоть бы мне, так впору. Точно, точно!
– прибавил он, посмотрев в ковш с водою, - красна украл Федька Хомяк, и они теперь у него запрятаны в овине.

– Вы лжете оба!
– закричал громовым голосом Кирша. Кудимыч вздрогнул, Григорьевна побледнела, и все взоры обратились на запорожца.
– Я вас выучу колдовать, негодные!
– продолжал Кирша.
– Вы говоршс, что красна в овине у Федьки Хомяка?

– Ну да, - сказал Кудимыч, оправясь от первого замешательства.
– Что гы, лучше моего, что ль, это знаешь?

– Видно, лучше. Их там пет.

– Как нет?
– вскричала Григорьевна.

– Да, голубушка!
– онзечал спокойно Кирша.
– Не за свое ремесло гы принялася, да и за выучку больно дешево платишь. Нет, тетка, одним штофом наливки и пирогом не отделаешься.

От этих неожиданных слов Кудимыч и Григорьевна едва усидели на лавке; их страх удвоился, когда вошедший дружка обьявил, что не наше т красен в показанном месте.

– Да где ж они?
– спросила торопливо сенная девушка.

– Небось найдутся, - сказал Кирша.
– Пошлите кого-нибудь разрыть снег на задах, подле самой часовни.

Несколько гостей, не ожидая приказания, побежали вон из избы.

– Послушай, господин приказчик, - продолжал Кирша, - не греши на Федьку Хомяка: он ни в чем не виноват. Не правда ли, Кудимыч?.. Ну, что ты молчишь? Ты знаешь, что не он украл красна.

Несчастный колдун сидел неподвижно, как истукан, поглядывал с ужасом на Киршу и не мог выговорить ни слова.

– Эге, брат! так ты вздумал отмалчиваться!
– закричал запорожец.
– Да вен постой, любезный, я тебе язычок развяжу! Подайте-ка мне решето да кочан капусты; у меня и сам вор заговорит!

Кудимыч затрясся, как осиновый лист.

– Помилуй!
– прошептал он трепещущим голосом.
– Твой верх - покоряюсь!

– Что, брат, жутко пришло!

– Не губи меня, окаянного!

– А гы разве не хотел погубить Федьку Хомяка?

Нет, нет... давайте решето!

– Пусти душу на покаяние!
– продолжал Кудимыч повалясь в ноги запорожцу.
– Не зарежь без ножа! Да кланяйся, дура!
– шепнул он Григорьевне, которая также упала на колена перед Киршею.

– И слушать не хочу!
– отвечал запорожец.
– Нет вам милости, негодные! Ну, что ж стали? подавайте кочан капусты!

– Помилуй!
– завопил Кудимыч, - зарок тебе даю, родимый, - век не стану колдовать.

– Полно, не будешь ли?

– Видит бог, не буду!

– И других не станешь учить?

– Не стану, батюшка!

– Ну, так и быть! пусть на свадьбе никто не горюет. Бог тебя простит, только вперед не за свое дело не берись и знай, хоть меня здесь и не будет, а если я проведаю, что ты опять ворожишь, то у тебя тот же час язык отымется.

В продолжение этой странной сцены удивление присутствующих дошло до высочайшей степени: они видели ужас Кудимыча, но никто не понимал настоящей его причины.

– Что это значит?
– спросил, наконец, дьяк приказчика.

– Как что! разве не видишь, что дока на доку нашел.

– Вот что! Ну Фома Кондратьич! мудрен этот прохожий. Смотри-ка, смотри! Вон и холст несут.

Сенная девушка с радостным криком схватила холст, который внесли в избу.

– Слава тебе господи!
– сказала она, осмотрев все куски.
– Целехонек!.. Побегу к Власьевне и обрадую ее; а то мы не знали, как и доложить об этом боярину.

– Чего ж вы дожидаетесь?
– спросил Кирша Кудимыча и Григорьевну.
– Я вас простил, так убирайтесь вон! Чтоб и духу вашего здесь не пахло!

Пристыженный колдун, не отвечая ни слова, вышел вон из избы; но Григорьевна, наклонясь к Кирше, сказала вполголоса:

– Не погневайся, отец мой! я вижу, Кудимыч плохой знахарь: вот если б твоя милость взял меня на выучку...

– Молчи, старая дура!
– закричал Кирша.
– Пошла вон! а не то у меня опять полетишь с полатей, да только солому-то я велю прибрать.

Григорьевна, не смея продолжать разговора с грозным незнакомцем, отвесила низкий поклон всей компании и побрела вслед за Кудимычем.

– А позволь спросить твою милость, имени и отчества не знаю, - сказал приказчик запорожцу, - откуда изволишь идти и куда?

– Издалека, добрый человек; а иду туда, куда бог приведет.

– По всему видно, что ты путем пошатался на белом свете.

– Да, и так пошатался, что пора бы на покой.

– А что, господин честной, верно, ты за морем набрался такой премудрости?

– Бывал и за морем; всего натерпелся и у басурманов был в полону.

– Ой ли! Где же это? Чай, далеко отсюда?