Чтение онлайн

Кстати, когда мне впервые предложила потанцевать девушка, я чуть ли не с вытаращенными глазами шарахнулась от ее приглашения. Хоть она и явно готова была к отказу, мне стыдно до сих пор за такую свою реакцию. Жизнь меня к этому еще не успела тогда подготовить: я была совсем начинашкой, и мне даже в голову не приходило, что девушки могут танцевать и друг с другом.

Однако по мере погружения в танцевальную тусовку я все чаще стала замечать на вечеринках танцующих друг с другом девочек. И сама иногда балуюсь – одна знакомая с таким задором танцует сембу за партнера, что отказывать ей просто грех!

Есть те, кто принципиально танцует только за парня – они и в жизни, кажется, выбрали для себя этот путь. Таких девушек на самом деле единицы, и они делают все, чтобы танец с ними ничем не отличался от танца с мужчиной. Начиная от манеры исполнения движений и заканчивая образом в целом.

Большинство же предпочитает относиться к этому гораздо проще.

Кто-то не хочет просто сидеть и ждать приглашения, когда девушек на вечеринке в разы больше, чем парней: это слишком скучно, а пригласить парня сложнее, чем еще одну заждавшуюся девочку.

У кого-то душа требует больше свободы самовыражения в танце. В роли партнерши ты следуешь за мужчиной и право решать, каким будет танец и как будет обыграна музыка, ты отдаешь ему. Танцуя за партнера, ты вольна не сдерживать себя в этом творчестве.

Есть и те, кто разучивает мужскую партию с куда более практичными целями. За партнеров учатся вести как желающие в будущем преподавать, так и просто те, кто хочет проработать собственные ошибки как партнерши.

Говорят, что побывав по ту сторону баррикад, отчетливее начинаешь видеть свои затыки. Это как раз мой случай, если я вдруг осмелюсь пойти в новую группу и танцевать за партнера. Есть пробел, который у меня не получается заполнить другими способами: я слишком неуверенно импровизирую!

Чтобы в танце родилось движение, нужен импульс. Люди, которые считают, что не умеют танцевать, просто этого импульса в себе не чувствуют. Я долго не могла нащупать в себе эту жилку, найти этот источник. Даже после того, как пришла в танцы, очень продолжительное время считала, что импровизация мне неподвластна и мой удел – служить тенью партнера, благо что и на этом прекрасно можно выехать.

Всякий раз, когда об этом заходит речь, мне вспоминается случай на вечеринке. Мужчина, который меня тогда пригласил, потрясающе двигался; за ним было легко и приятно следовать, и я полностью растворилась в музыке, в нашей таррашинье – чувственной, пламенной. Видимо, он тоже увлекся и подумал, что я опытнее, чем была на самом деле… Решил мне дать возможность поимпровизировать: выпустил из объятий и отстранился, с любопытством глядя на меня. Словно вылил на меня ведро ледяной воды – ужасная шутка! Словно надел мне на голову пакет – настоящая пытка! Я стараюсь набрать воздуха в легкие, ловлю его губами… но нет его, этого воздуха. Пытаюсь вслушаться в музыку – я ведь понимаю, что она точно где-то должна быть, – да вместо этого натыкаюсь лишь на монотонный шум. Ни бита, за который можно зацепиться, ни увлекающего за собой голоса. Ничего.

Я оказалась не готова. Все это, естественно, происходило лишь в моей голове, но я испугалась. И осознала: есть недостающий кусочек мозаики, который нужно отыскать и встроить, чтобы получилась цельная картинка танцующей меня.

Сейчас я только начинаю в себе это тормошить и пробуждать; самостоятельные движения мне по-прежнему даются с усилием. Они уже не так вымучены, конечно, но все еще не свободны. Я могу что-то изобразить со станцованным, хорошо знакомым партнером, которому доверяю и с которым расслаблена – и при этом не буду воспринимать призыв к сольному танцу как принуждение. Но, в конце концов, если меня распирает от песни, то до сих пор я почему-то скорее стану подпевать, чем затанцую под нее.

Еще я вижу, как импровизируют другие, и это тоже сбивает с толку. Нередко на краю танцпола можно заметить девиц, которые словно пришли отработать свой женский стиль на вечеринке, хотя надо бы в классе или дома. И делают это они чаще всего не потому, что музыка качает и сдержаться невозможно, а лишь затем, чтобы размашистыми движениями бедер приманить к себе какую-нибудь жертву. Бывает, доходит до абсурдного – такая вихляшка может позволить себе встать перед носом у отдыхающих и наяривать соло бундой в ожидании приглашения.

Буквально пять минут назад отошла от меня одна такая; я уже собиралась уступить ей место на диванчике – вдруг девочка утомилась, но присесть рядом со мной стесняется? Хорошо, что я тянула с этим до последнего: завидев кого-то у входа, мадам устремилась туда чуть ли не с победным кличем. Надеюсь, не снесла никого – а то из-за танцующих не видно.

Что ж, до тех пор, пока остаются наивные, способные раз за разом покупаться на обертку конфетки, а потом давиться ею, ее стратегия будет работать. Ведь по отзывам ребят, ослепительно красивые девочки, которые безупречно расставляют музыкальные акценты бундой во время сольного исполнения, часто оказываются совсем неудобными в паре.

Мне же стыдно себя продавать, чтобы в итоге оказаться пшиком. А потому я избегаю крупных вечеринок с заведомо очевидным дисбалансом. Тем более что в последнее время они стали напоминать рынок невест – от тройного оцепления из всевозможных красавиц веет безнадежностью, так что даже если мне не приходится сидеть и скучать, танцы получаются какими-то напряженными. На такие вечеринки обычно приглашают танцоров из других стран, и каждая вторая на них завлекает чужаков как может: облегающие платья, манящие декольте, горящие взгляды. Тягаться с ними я не готова и не могу – честно, – да и партнеры, которым я рада, на самом деле редко смотрят на всю эту мишуру. Они опытны и знают, кто из нас чего стоит. Если знакомый приглашает кого-то вместо меня, значит в данный момент, под эту песню или это настроение, именно эта девушка – лучший выбор для него; я же не против подождать, раз уж притащилась на этот праздник жизни.

Сегодня, кстати, не так уж и сильно заметен дисбаланс. Три девушки сидят в баре, еще пять равномерно размазались по диванчикам, и я в их числе. Надя с Ирой пристроены – их пригласили два близнеца и теперь дразнят друг друга в танце. Плюс, Полина сейчас вернется из туалета – вот и все. Я вспомнила вдруг, что хотела расспросить ее о новой группе по афрохаусу. Эгоистично надеюсь, что ее не перехватят по дороге: ей уходить через полчаса, и увидимся мы теперь только после ее отпуска. А к тому времени я уже собиралась определиться с занятиями.

Мне отчего-то странно спокойно, даже улыбаться тянет. Раньше я сидела с несчастным видом, когда проходили мимо меня – темной лошадки. Мне казалось, что я просто уродлива, поэтому никто не обращает на меня внимание; ожидание было ядом для моей самооценки – и чем длительнее, тем опаснее было его действие – а редкие приглашения спасали ее. Неудачные танцы, каких тогда было ожидаемо много, я старалась воспринимать философски, как тренировку.

Теперь же для меня в удовольствие уже послушать музыкальную подборку и ее сведение от диджея, полюбоваться зачарованными друг другом парами, поболтать с девчонками. Как-то незаметно это стало лучше, чем соглашаться – а уж тем более самой напрашиваться – на танцы, которые рискуют стать разочарованием. Для себя я со временем решила, что большая ошибка – выходить на танцпол для заведомо ширпотребного танца.

Впрочем, эту ошибку я совершаю до сих пор. Почему-то привыкла давать людям второй шанс, а некоторым сперепугу даю и третий. Как вот Роме только что. Диджей поставил его любимый трек, и он увидел, что я подпеваю. Доли секунды – и его ладонь оказалась у меня перед носом. Я давно уже собиралась отказывать ему, но приглашение случилось так внезапно, что я на автомате протянула ему руку.

Рома никогда мне не нравился. Ведет он здорово, конечно, но заметна в нем какая-то пришибленность, заставляющая настороженно относиться к любым его творческим порывам. И что странно: такое я замечала чаще всего у партнеров, пришедших в кизомбу из хастла. Необъяснимо это и никакой логике не поддается, но, тем не менее, остается фактом: за редкими исключениями все хастлеры в кизомбе, что мне встречались, чокнутые.