Чтение онлайн

Я хотела сказать, что сам он злобный дух, но язык не слушался. Светлая комната пошла тёмными пятнами, постепенно растворяясь перед глазами. Я что-то неразборчиво бухтела, надеясь прогнать всех вон, и услышать, наконец, объяснения: что происходит, кто они, и где мы? И, самое важное, как мне вернуться домой?

– Я здесь, любовь моя, – вкрадчиво раздалось возле уха. – Клянусь Луной и Солнцем, я больше не покину тебя столь надолго.

Слёзы текли из моих глаз. Во рту остался кислый привкус желчи, а от неизвестного влюблённого пахло чем-то нежным и терпким одновременно. Мне так хотелось перебить неприятные ощущения во рту, что я потянулась на аромат и тепло их хозяина. Влажные губы коснулись моих, ничуть не гнушаясь отведать вовсе не сладость.

– Как я и говорил, – довольно раздался голос советника Суя. – Светлая госпожа Юйко приходит в себя и уже признала вас, первый генерал.

Больше я ничего не помнила, окончательно провалившись в темноту.

Темнота не была холодной или вязкой. Она вообще никакой не была. Просто темнота. Темнота и всё. Я протягивала руки, но ничего не касалась. Подносила пальцы к глазам, но не видела. Я слышала, что перед смертью в мозгу происходит выброс всех гормонов, которые только могут помочь человеку выжить. Мозг как никогда старается спастись и понять, что происходит. Одни вспоминают свою жизнь, заново переживая яркие моменты, ну а мне повезло переживать невероятные и чудные галлюцинации. И раз уж они, наконец, оставили меня, сменившись небытием, то я близка к смерти как никогда. Неужто узнаю, что там, за гранью? Увижу бабушку и дедушку? Встречу Пушистика, Жужу, Кляксу и других своих хомячков?

– Я не хочу! – завыла в пустоту. – Пожалуйста, Боженька, дай мне второй шанс. Я буду хорошей. Никогда не перейду на красный свет! И на зелёный обещаю ходить внимательно-внимательно, только не убивай. Не убивай меня, пожалуйста. Не убивай…

Я рыдала и хныкала. В горле поселился ком. Хотелось кашлять и свернуться в позу эмбриона.

– Никто не тронет тебя. Я не позволю, – раздалось тихое утешение где-то над ухом.

Сквозь темноту проскользнули первые лучики света. Я вновь лежала на твёрдой постели, окружённой пологом. Лежала на боку, свернувшись так сильно, как только могла, а со спины меня касался кто-то ещё. Он успокаивающе шептал мне на ухо, иногда целуя в шею. Голос звучал приятно и понятно, но я откуда-то знала, что говорил он не на русском.

Господь не понял меня. Я хотела вернуться к жизни, а он закинул обратно в азиатские галлюцинации. Закусив губу и нахмурившись, я не торопилась ни поворачиваться к мужчине, пристроившемуся за мной, ни отскакивать от него.

«Думай, Юлька, думай! – мысленно твердила себе. – Что делают в фильмах, чтобы прийти в себя?», на ум приходили лишь весьма болезненные способы резкого пробуждения, такие, как причинение боли вплоть до попытки умертвить себя в страшном сне. Вот только теперь, когда молчаливые послушники отпустили мои руки, а советник Суй не вливал через бамбуковую палочку «спасающий напиток», сон казался скорее приятным, нежели ужасным, поэтому я всё же обернулась и обомлела.

Со мной в одной постели лежал невероятной красоты мужчина, словно сошедший с экрана прямиком из исторической дорамы. Длинные чёрные волосы он собрал в тугой узел, обвязав серебристой лентой. Высокий лоб, широкие брови вразлёт и яркие, тёмно-васильковые глаза. По гладкому, тонкому носу мужчины мне захотелось пройтись подушечкой пальца, в полной уверенности, что на ощупь он приятный как бархат. Только губы мужчины, на мой вкус, были недостаточно пухлыми, тонкой улыбнувшейся линией расположившись над треугольным подбородком.

– И кто же ты, ангел? – выпалила я.

Мужчина нахмурился. На его лице отразилась боль, но не физическая.

– Советники предупреждали, – сказал он скорее себе, – что память ваша может подводить в первые дни, а может, и недели, светлая госпожа. Я Лань Сэчжень, сын Лань Фуяо. Ваш муж.

Я видела, с какой тоской и болью Сэчжень смотрит на меня, и искренне жалела мужчину. Он ещё не ведал, что потерял возлюбленную, потому в его взгляде проскальзывала нежность. Скоро она исчезнет, понимала я, как только Сэчжень поймёт, что перед ним не его Юйко, а чужая Юля.

Гадая о том, как вернуться домой, я решила для начала побольше выведать о месте, в котором оказалась. Сэчжень, обоснованно решила я, подходит для расспросов лучше советника Суя. Только подходить к познаниям следовало осторожно, чтоб новообразовавшийся муж вслед за советником не опоил меня противодемонической дрянью.

И так и сяк я прокручивала в голове вопросы, но не придумала ничего лучше, чем спросить в лоб:

– Что же со мной случилось, тебе рассказали?

– Служанка подлила яд в вечерний чай, так сказал советник Фэйту. Она призналась, что действовала по приказу Кэски, демона из Восточной пустыни. Служанку казнили немедля, – нахмурился Сэчжень.

– Ты казнил?

Он покачал головой и тихо ответил, что отсутствовал в столице в тот печальный день. После уточняющих вопросов я выяснила, что Сэчжень ездил на север, к границе империи, потому что там какие-то магические волнения, из-за чего нечисть частенько нападает на жителей. Местные заклинатели не справлялись, поэтому в помощь выступили воины Лазурного дворца.

– Получается, – задумчиво уточнила я, – вас послал император?

– Его Высочество император скончался десять лун назад, светлая госпожа, – упавшим голосом произнёс Сэчжень, – спустя луну после нашей с вами свадьбы.

Закусив губу, я обдумала услышанное. Император скончался, мне досталось тело его дочери. Юйко хлебнула яда, а следовательно, она тоже мертва. Вряд ли её закинуло в моё раздавленное автомобилем тело. Я вздохнула и нахмурилась. Если император умер, а его дочь хотели отравить, то это мог сделать тот, кто хочет себе престол! Демон Кэски, или кто-то ещё?

– А что с другими моими братьями и сёстрами?

– У вас их нет, – глаза Сэчженя сузились.

– А с императрицей как дела?

– Ваша мать мертва.

– Тоже год назад?

Сэчжень не ответил. Он с сомнением посмотрел на меня и извинился. Неторопливо вылез из постели и подошёл к аккуратно сложенной верхней одежде. Не отрывая внимательного взгляда от меня, засунул руку в широкий рукав, покопался. Спрятал руку по локоть, нахмурившись и высунув кончик языка. Заинтересовавшись, я приподнялась на локтях и вытянула шею. Только хотела спросить, что он там ищет, как получила ответ самым болезненным образом. С криком:

– Прошу меня простить! – Сэчжень со всей дури влепил мне по лбу прямоугольной бумажкой.

Я взвыла и схватилась за налившуюся шишку на месте едва сошедшей прежней. Слёзы потекли из глаз. Жмурясь и шипя, я каталась по постели, пока не отлепила дурацкую, исписанную непонятными письменами бумажку и даже после продолжила жать ладонью себе на лоб.

Вспомнила, что мама в детстве прикладывала холодную ложку к шишке и поискала глазами что-нибудь металлическое. Из металлического в комнате оказался лишь изогнутый меч новоявленного супруга. Нет, такую штуковину я к себе не поднесу.