Южная пустошь 7
Шрифт:
— А Агор? — в этот раз бровь осталась на месте. А в голосе Гирема появился крохотный отблеск надежды. Как будто бы он понял, к чему я веду этот разговор…
— А Агор, — я тяжело вздохнула, — а Агор выбрал не меня… Да, и я выбрала не его.
— Ты говорила, что любишь его…
— Люблю, — не стала врать я, — но свою страну я люблю больше. Свою семью я люблю больше. И, — я запнулась, но договорила, — тебя я люблю больше… Знаешь, — торопливо добавила я, боясь, что он что-то ответит раньше, чем я правильно донесу до него свою мысль, — если бы не наше прошлое, которое навсегда осталось в памяти, не наши ошибки, которые невозможно исправить, не обиды, которые мы не смогли простить, то мы с тобой могли бы быть счастливы… Вместе…
Гирем ответил не сразу. Мы уже поднялись их подвала, и теперь он нес меня по коридору, направляясь в покои, которые мы занимали раньше. А когда заговорил, его голосу звучал глухо, с едва скрываемым напряжением:
— Я все забыл, Ель… Исправил, все, что смог… И давно простил…
— Ты, да… А я…
— Зачем ты говоришь мне это? — перебил он, резко останавливаясь. Поставил меня на пол. Не отпустил, слегка придерживая за талию. — Ты же знаешь, твои слова причиняют мне боль. Если бы я мог вернуться в прошлое… Но этого не могут даже Боги!
— Не могут, — я схватила его за руку. Мы стояли в темноте коридора, но еще никогда в жизни я не видела все так ясно, как сейчас. — Никто не может исправить прошлое, но изменить будущее в наших силах… Гирем… Я много думала, и поняла… что тоже простила тебя… Давно. Просто не могла признаться самой себе. Из упрямства.
Он вздрогнул. Судорожно выдохнул. Как будто бы не верил тому, что слышал. И я повторила:
— Я простила тебя, Гирем. И прости, что не сказала тебе этого раньше, но ты лучшее, что было в моей жизни… И, надеюсь, есть… Не считая детей, конечно, — добавила я.
— Елька, — выдохнула он. Медленно, вытягивая из меня душу ожиданием, обнял. Склонился близко-близко и прошептал, обжигая губы, — ты уверена в том, что говоришь… Если я, — он запнулся, и добавил, сглотнув, — не уверен, что смогу остановиться, если ты передумаешь…
— Не передумаю, — выдохнула я. Но прежде чем он коснулся моих губ, спросила, то, что должна была спросить первым делом, но забыла. — Погоди! А почему ты здесь?! Ты же должен быть совсем в другом месте!
Гирем застонал, выпустил меня из объятий и шепотом выругался.
— Ну, да, как я мог забыть, что моя Елька всегда сначала говорит о делах… Давай дойдем до твоих покоев. Здесь нас могут услышать те, кто не должен…
— До твоих, — качнула я головой. И коснулась ладонью его щеки, — я не передумала и не передумаю, Гирем. Но ты, как всегда прав, сначала я хочу узнать о делах. Прости… что я такая…
— Да, ладно. Я уже привык, — он хватил мою ладонь и, целуя, мягко коснулся губами моей кожи. — Давай тогда ко мне… Тем более ко мне ближе, — фыркнул он. И потянул меня в темноту.
Через пару мгновений мы оказались рядом с дверью в его комнату. Я не уверена, но мне показалось, что он провел меня по краю изнанки, там, где раньше ходил только сам, один.
Едва за нами захлопнулась дверь, как он снова обнял меня и прижал к себе. Крепко. Надежно. Если бы я хотела отстраниться, то не смогла бы, он не позволил бы мне, удержав силой.
— Прости, но мне это важно. Гирем, Анни не справится без тебя! Ей нужна твоя помощь! Ты же помнишь, как это сложно заявить свои права на корону! Особенно в Абрегории.Там женщин, вообще, ни во что не ставят…
— Елька, — Гирем тяжело вздохнул, — ты опять меня недооцениваешь… С Анни все будет хорошо. Думаю, пройдет еще пара седьмиц, и она станет регентом принца. Официально!
— Так быстро?! — Ахнула я. — Но как?! Как тебе удалось провернуть такое?!
— Не мне, — в его голосе слышалась улыбка. — А графу Шерресу. Он, вообще, оказался отличным мужиком. Анни рассказала ему, что почти все вероятности ведут к тому, что Катрила станет его женой. И тогда он решил не тянуть и сразу же сделал предложение твоей старшей дочери. Она тоже не дура. Мгновенно просчитала, что стать графиней Шеррес и попросить графа признать ее детей своими гораздо выгоднее, чем доказывать императору, что их отец не виновен в заговоре против императора. В общем, они тут же зарегистрировали брак, граф признал мальчишек и Татиану, и теперь Катриле не нужно ехать в Абрегорию. Она и ее дети чисты перед императором.
— Отличная новость, — кивнула я. Гирем замолчал, переводя дух, а я слишком сильно желала узнать, что же было дальше, поэтому не могла молчать. — Но что с Анни?
— С ней все хорошо, — улыбнулся он. — Ты ведь в курсе, что я собираюсь признать Катрилу своей наследницей? Думаю Хурра тебе уже все рассказала. Граф Шеррес, как супруг Катрилы, становится принцем, а в будущем — королем, моей страны, а значит не сможет исполнять обязанности посла его императорского величества в Грилории. Поэтому он решил заранее подать в отставку… Тем более, граф очень долго руководит посольством и уже не раздумал о том, что пора уходить. Вместо себя собирается предложить на должность руководителя посольства известного тебе барона Пирра.
Я кивнула. Все было понятно и логично. Все, кроме одного:
— Но что с Анни?! — снова повторила я.
— Я же рассказываю, — насмешливо фыркнул Гирем. — Чтобы подать в отставку и ходатайствовать о назначении на должность главы посольства барона, граф Шеррес поедет в Абрегорию на встречу с императором. Барон Пирр, пользуясь случаем, отправит с посольским поездом старшего сына-наследника. Мальчишка уже достаточно взрослый, и ему необходимо предстать пред императором, чтобы показать свою преданность правящему роду. Вместе с мальчишкой в Абрегорию отправятся его сестра, которую барон сосватал за сына своего старого приятеля, и ее компаньонка, незамужняя дочь служанки. Кажется, ты знакома с ее матерью…
— Дочь Тайки, — кивнула я… — Но я все равно не понимаю, как Анни попадет в Абрегорию, и получит регентство…
— Все просто… настоящая дочь служанки отправится в пустошь, к своей матери. Она давно решила, что жизнь абрегорианской женщины не для нее, к тому же у девчонки дар Древних Богов: она умеет управлять птицами и видеть мир их глазами. Сама понимаешь, такие способности в любом войске на вес золота. Фиодор будет рад такой воительнице.
— А Анни поедет в Абрегорию вместо нее, — тряхнула я головой,догадавшись. — С этим разобрались. Но регентство… Не думаю, то абрегорианские аристократы примут ее в таком качестве…
— Примут, — улыбнулся Гирем. — Приятель барона Пирра, за сына которого выходит замуж его дочь, руководит императорским сыском. Он-то и сообщил Пирру, что ситуация в империи очень не простая и не однозначная. Большинство аристократов устали от сумасбродства императора, а после ареста принца Гордея по стране прошел слушок, что император сошел с ума. И несмотря на то, что раньше мальчишку не слишком уважали за чересчур мягкий, по сравнению с отцом, характер, сейчас многие прониклись сочувствием к принцу. И его семье. Ты же знаешь, что после обвинения в покушении на императора, семь поколений потомков будут нести на себе печать предателя?