Южная пустошь 7
Шрифт:
Я кивнула:
— Знаю, но…
— В Абрегории шепчутся, что императорская семья, запятнавшая себя столь позорным поступком, не сможет править империей. Как почитать того, кого должен презирать? Как подчинятся тому, с кем не принято иметь никаких дел? Как, вообще, тот, кто должен быть изгоем, сможет управлять империей? Поэтому среди знати все большей популярностью пользуется идея смены династии.
— Твою же мать, — прошептала я, чувствуя, как холодок пробежал по позвоночнику. Это не заговор племянника короля. Если в стране случается смена династии, то, как утверждали исторические хроники, почти во всех случаях это ведет к гражданской войне внутри страны.
— Именно, — усмехнулся Гирем. — Анни выразилась точно так же. Впрочем, как утверждает приятель барона Пирра, несмотря на бурление внутри аристократии, среди которой уже начался раскол, все они с большой радостью примут тот вариант, при котором все останется как есть: императорская семья, не запятнавшая себя клеймом предателя, продолжает править империей, они по-прежнему занимают свои места в императорской иерархии, и сохраняют привычную, относительно спокойную жизнь. А гражданская война заканчивается так и не начавшись.
— Но как Анни собирается все это провернуть? Она хочет спасти Гордея? Но тогда править будет ее муж…
— Нет, — покачал головой Гирем. — Гордея уже не спасти. Анни просто не успеет. Приговор уже вынесен, и казнь состоится через седьмицу. Впрочем, Анни и не хочет его спасать… Она хочет сделать то, что планировала сделать Катрила: получить помилование подписанное той же рукой, что и приговор. И тогда Артор будет избавлен от клейма сына предателя.
— Думаешь император пойдет на это? — задумчиво произнесла я.
— Думаю, что именно это он задумал, — тряхнул головой Гирем. — Вряд ли император мечтает стать последним императором в своем роду. Да и Великий отец скорее всего не будет рад гражданской войне, в которую втянется половина мира. Только император зря надеется, что проживет достаточно, чтобы вырастить внука… Анни сказала, что дни его сочтены. Он умрет в начале зимы. А если немного помочь, то на несколько седьмиц раньше… Ничего криминального, — заметил он, увидев, что я нахмурилась. Не поверила, что Анни способна на убийство. — Нужно всего лишь помочь магу, который управляет им. Этот идиот совершенно потерял голову от вседозволенности. Он жрет в три горла, пьет, как самый последний пират и требует всех женщин, попавшихся ему на глаза, не обращая внимания ни на титул, ни на положение рода. И во всем этом его поддерживает император.
— Кошмар, — выдохнула я. — Не удивительно, что аристократы готовы на бунт…
— Угу, — ответил Гирем. — Я ответил на все твои вопросы?
Я кивнула, чувствуя, как пересохло в горле.
— На все… — мой голос звучал хрипло. — кроме одного…
— Какого? — свел он брови на переносице.
— Что ты думаешь о, — я запнулась, — нас?
— Елька, — руки Гирема молниеносно оказались на моей талии. Он притянул меня к себе, обнял и выдохнул прямо в ухо, запуская толпу мурашек, — о нас я пока не могу думать… Но я точно знаю, что никогда больше тебя не отпущу.
— А я тебя, — выдохнула, закидывая руки ему на шею, — мне так жаль, что мы потеряли столько времени…
— Ничего, — он слегка отстранился и взглянул мне в глаза. — У нас впереди еще целая жизнь. Разберемся с этой старой каргой, прищучим проклятых магов, и будем жить долго и счастливо…
— Долго и счастливо, — прошептала я, закрывая глаза, чтобы утонуть в ощущениях, накативших, как морская волна на скалы. О том, что все может закончится гораздо раньше я Гирему ничего не сказала. Если мне суждено умереть в день ритуала, то я не хочу потратить последние дни моей жизни на сожаления.
Семь дней пролетели как один миг. Ягурда была слишком занята последними приготовлениями, и ни разу не захотела навестить меня. Мехмед тоже не появлялся, он готовился обвинить отца в немощи. Мы с Гиремом были предоставлены сами себе. И мы не разлучались ни на секунду.
Я впервые за много лет чувствовала себя по-настоящему счастливой. Как будто бы не было всех обид, всей той боли, которую мы причинили друг другу… Как будто бы я снова была не королевой, а Елькой из Нижнего города, которая влюбилась в ночного короля и мечтала стать его женой.
Гирем снова сделал мне предложение. И я согласилась. Но мы пока ничего никому не сказали. Решили, что объявим о предстоящей свадьбе в тот день, когда победим Великого отца.
Накануне дня осеннего равноденствия Ягурда прислала ко мне рабыню с запиской, что ритуал назначен на полдень. Но за мной придут на рассвете…
— Елька, — Гирем прочел записку и швырнул ее на камни бронзовой жаровни. Ночи в Аддии стали довольно прохладными, и рабыни каждый вечер приносили раскаленные камни, чтобы немного согреть спальни. Бумага, едва коснувшись красных от жара булыжников, вспыхнула и рассыпалась пеплом, — а может просто сбежим, а? У Ягурды ничего не получится без тебя. А значит она перестанет быть угрозой… Ну, сама подумай, что может эта старуха в компании малолеток, если ты не поможешь ей создать Цитадель, способную защитить от магии и гнева Богов…
— Нет, Гирем, — вздохнула я. Мне тоже иногда казалось, что это будет лучшим выходом, но, подумав, я каждый раз отказывалась от этой идеи. — Я должна… Во-первых, нам нужна Цитадель, чтобы защитить себя от магов Великого отца. А, во-вторых, Ягурда накинула поводок на Великую Мать. И сейчас собирается сделать то же самое и с другими Богами. И Цитадель совсем не цель, это всего лишь средство… Даже если я сбегу, это ее не остановит. Она говорила, что ей достаточно убить меня, чтобы освободить Зеркало.
— Я смогу тебя защитить, — Гирем проникновенно смотрел мне в глаза. Мы полулежали на толстом пушистом ковре среди подушек.
— Я знаю, — кивнула, — но ты не можешь победить время. Я давно поняла, что Ягурде не надо убивать меня. Все ее угрозы всего лишь способ заставить меня поступать так, как ей нужно. А на самом деле ей достаточно просто подождать. Что значат для тысячелетней души два-три десятка лет? Ничего… Ей даже не нужно будет искать другое тело, через тридцать лет Олира будет чуть старше нас с тобой. Она затаится на этой время, соберет сторонников, построит крепость где-то в другом месте, но не откажется от своей цели. А потом, когда создаст Цитадель, Ягурда натянет поводок, который накинула на Великую Мать тысячу лет назад. И Богиня вынуждена будет исполнить все, что она прикажет. Например, перенести ее душу в другое, более молодое тело… Нет, Гирем… От Ягурды надо избавляться сейчас, пока она на виду и еще не так сильна, как могла бы быть.
— Хорошо, — не стал спорить он. Помолчал немного, тяжело вздохнул и добавил, — но у меня плохое предчувствие…
— Все будет хорошо, — я через силу улыбнулась. — Мне всего-то и нужно будет пожертвовать каплю крови, чтобы активировать артефакт Богини, и дождаться, когда Цитадель будет создана, а потом обратиться к Великой Матери и попросить Ее изгнать душу Ягурды из тела Олиры и сделать так, чтобы она никогда не вернулась снова. Богиня не откажет мне в помощи. Я уверена…
Гирем ничего не сказал. Снова вздохнул и, обхватив меня притянул к себе… До рассвета еще много свечей, и мы не собирались тратить все время на сон.