Чтение онлайн

– И на что вы намекаете?
– он прищурился.

– Намекаю? Нет, мессир Форстер, уж простите, но я вовсе не намекаю. Это ваш дом, и это вам следует знать о том, кому в нём может прийти в голову мысль... убивать ваших гостей. А ещё, вам следовало бы сразу и прямо сказать мне о том, какие именно опасности меня здесь ждут, раз уж вы были так добры приютить нас под этой крышей. И тогда - я бы не стала выезжать на лошади одна, пряталась бы в комнате при виде любой тучки, и не попалась бы на глаза вашим стригалям!
– отрезала она жёстко.

– Стригалям? Вы о чём вообще?

Габриэль рассказала ему историю о том, как встретила на кладбище Бёрда.

Форстер, казалось, не слишком удивился, а лишь задумчиво посмотрел на деревья и спросил:

– Хм, скажите, а что вы делали на кладбище, Элья?

– Гуляла‚ - ответила она коротко, не собираясь распространятся о причинах.

– Странное место для прогулок.

– В свете того что происходит, мессир Форстер, боюсь, что скоро я смогу гулять только в своей комнате... из угла в угол!
– ответила она резко.
– Почему вы не сказали мне о том, что ваши работники бродят здесь, и они могут быть опасны? И что могут быть опасны не только они! Выходит, это я «кому-то насолила»? Я в этом виновата? Вы спрашиваете меня об этом так, словно я, и правда, виновата в том, что в вашем доме кто-то хочет меня убить!

Форстер молчал и разглядывал её лицо, и она тоже замолчала. В конюшне было тихо, лишь фыркали лошади, нюхая сено, да где-то снаружи позвякивали колокольчики на шеях дойных коз.

– Не бойтесь, - мягко произнёс Форстер, - и извините, я, и правда, был резок. Но вы у меня в гостях и такое происшествие... Поверьте - я найду того, кто это сделал...

Фразу он не закончил, но тон его был угрожающий.

– А кто этот Бёрд?
– спросила Габриэль, чтобы сгладить неловкость момента и уйти от взаимных обвинений.
– Вы его знаете? Он довольно странно выглядел для стригаля.

– 3наю? Нет, - Форстер повесил кнут на крючок, - откуда мне знать в лицо всех стригалей! А почему вы решили, что он выглядел странно?

Габриэль задумалась на мгновенье. Эта мысль где-то подспудно не давала ей покоя, а вот сейчас она вдруг чётко поняла:

– Из-за сапог.

– Сапог?

– Да. На нём были сапоги из очень хорошей кожи, из дорогой. Похожие на ваши. И пряжка на ремне, хотя ремень и старый, тоже довольно дорогая. Для того, кто нанимается на работы за пару сотен сольдо в месяц, странно ходить в сапогах за две тысячи на стрижку овец. И ещё хороший табак... Он курил трубку.

Форстер внезапно рассмеялся.

– Синьорина Миранди! А вы, оказывается, очень наблюдательны, - добавил он с прищуром и улыбкой, - я выясню, кто это был, и поверьте, больше он вас не потревожит, выбросьте всё это из головы. Я хочу, чтобы вы не боялись ни гроз, ни стригалей, никого. А вас в свою очередь попрошу... не гуляйте больше по кладбищу. Хорошо? И вообще... будьте осторожны, пока я не найду тою, кто это сделал, - он указал рукой на спину Виры.
– И ещё, пообещайте мне, что если вы заметите, - его голос стал мягче и тише, - а с вашей наблюдательностью это нетрудно, хоть что-то, о чём стоит беспокоиться... Пообещайте, что скажете мне сразу же?

– Хорошо, - ответила Габриэль и смутилась.

И хотела уже уйти, но Форстер спросил:

– Как вы? После вчерашнего? И как ваша рука?

– Рука? Просто ушиб - ничего страшного, чудесные мази и травы Джиды помогли...

– Мессир Форстер?
– Габриэль переплела пальцы и сжала их.

– Что?

– Я хотела сказать... спасибо за... вчерашнее, - произнесла она, стараясь на него не смотреть, - и простите, что я накричала на вас, я просто очень испугалась...

В конюшне было сумрачно, да и солнце скрылось уже за стеной высоких кедров, но даже в полутьме Габриэль увидела, как изменилось лицо Форстера, и он оттолкнулся от столба, будто хотел шагнуть ей навстречу, но замер в своём порыве и так и остался стоять, лишь скрестил на груди руки.

– Спасибо за то, что я вас спас? Или за то... что сохранил втайне наш маленький непристойный секрет?
– спросил он насмешливо, глядя на спину Виры.

– Жизнь или приличия, вы это имеете ввиду, да?
– усмехнулась Габриэль, понимая, что он снова над ней подтрунивает.
– Вам смешно, что можно ценить второе выше первого?

– Вообще-то, не смешно. И я уверен, что девушка, которая готова была выбежать в блуждающую грозу ради того, чтобы не дать мне к себе приблизиться... очевидно, что выберет второе, - ответил он негромко и перевёл взгляд на Габриэль.

– Иногда, мессир Форстер, честь - это единственное, что есть у девушки, - ответила она также тихо, и глядя ему прямо в глаза, - и смерть предпочтительнее бесчестья. Хотя... вы, разумеется, не верите в подобное, и меряете женские принципы в дюжинах шляпок.

– Вы теперь никогда мне этого не забудете?
– спросил он как-то горько.

– Забуду?
– она развела руками.
– Мессир Форстер, своим высказыванием на той свадьбе вы поставили меня в один ряд с продажными женщинами. Вы поспорили на меня, выставив на посмешище перед обществом. Когда двое мужчин спорят на женщину, очевидно, что она дала им для этого какой-то повод. А какой повод я давала вам? Я хоть чем-то заслужила подобное отношение? Я не злопамятна, мессир Форстер, поверьте, но, как вы помните, у нас с вами есть одна общая черта - очень хорошая память. И до тех пор, пока вы будете считать, что я стою дюжины шляпок - я, разумеется, этого не забуду. И если вы думаете, что я не шагнула бы в ту грозу – вы очень глубоко ошибаетесь. А теперь простите, Кармэла звала меня на обед уже четыре раза.

Она подхватила рукой платье и поспешила к выходу из конюшни.

– Элья?
– окрикнул он её уже почти у выхода.
– Погодите!

Она обернулась. Он приблизился не торопясь и стал поодаль, так, что между ними оказалось стойло с лошадью Йосты, положил руку на деревянное ограждение, и произнёс тихо и задумчиво, глядя мимо Габриэль куда-то в дальний угол конюшни ровно так, как делают все горцы:

– Я, конечно, не южанин... и иногда не слишком деликатный человек. Я бываю резок и груб. Зачастую... я поступаю так, как считаю нужным, а не так, как принято в обществе... и иногда это бывает... не совсем красиво. Но то, что вы сказали мне вчера насчёт канарейки и клетки...Я не хочу, чтобы вы думали, что вы здесь в ловушке. И я не хочу, чтобы вы боялись меня. Вы должны знать, Элья, - он посмотрел ей в глаза, - я никогда не заставлю вас... выбирать между жизнью и честью. Никогда. Даю вам слово.

Он был серьёзен. И, может быть, впервые за всё время, которое они были знакомы, он говорил так проникновенно и искренне. Габриэль всматривалась в его лицо и, кажется, за всё время, что они были знакомы, она впервые ему поверила.

– Спасибо, - ответила она тихо, чувствуя, как румянец заливает щеки, и торопливо вышла из конюшни.

 В тот вечер она не стала гулять, а ушла в свою комнату и не спустилась к ужину, сославшись на головную боль. То, что её хотели убить с помощью молнии, казалось довольно странным, и верить в это её разум отказывался, не смотря даже на то, что она прочла в книге о легендах. Но вот то, что её лошадь могли накормить волчьей травой, это было вполне возможно. Более того, она не сомневалась, что это сделала Ханна. Габриэль долго думала об этом, сидя на подоконнике и глядя на небо, полное звёзд, и решила завтра поговорить с Ханной откровенно – сказать ей, что знает о волчьей траве. И сказать о том, что она уедет через две недели и больше не вернётся - Ханне не стоит больше беспокоиться об этом. А в том, что та не выдаст её секрет Форстеру, она была уверена.

Следующим утром Волхард был пуст. Как оказалось, началось время заключения контрактов на поставку мяса, и Форстер вместе с закупщиками уехал смотреть стада. Вместе с ним уехали и почти все постоянные обитатели поместья.

Габриэль отправилась в оранжерею – проверить своих питомцев, и вскоре пришёл Натан - принёс письмо, сказав, что его прислал нарочный. На конверте без обратного адреса было написано её имя и стояла простая клякса из тёмного сургуча.

Она очень удивилась: ведь письма в Волхард могла писать только Фрэн, а ей Габриэль специально сообщила адрес почты. Может, почтарь был так добр и передал письмо с кем-то из обитателей поместья?