Южная роза
Шрифт:
Но к её удивлению, внутри оказалась небольшая записка от капитана Корнелли, в которой он предлагал встретиться сегодня на том же месте и в то же время, что и в прошлый раз, приписав, что у него есть очень важный разговор.
Габриэль ушла в свою комнату, посидела немного с запиской в руках, обдумывая это приглашение. Что за очень важный разговор? Может, какие-то новости из Алерты? Может, что-то по поводу волнений на границе, о которых он говорил в прошлый раз? Какое-то нехорошее предчувствие шевельнулось внутри, и она стала спешно собираться.
После всего, что случилось, мысль о том, чтобы снова сесть на лошадь и ехать одной, её пугала, и подумав немного, она решила пройтись до Эрнино пешком, учитывая, что погода была прекрасная: долина стояла залитая летним солнцем, каменистая дорога уже высохла и ничто не напоминало о той страшной грозе.
Но когда Габриэль уже надела шляпку и решила спрятать записку в ящик стола, в комнату вбежал Бруно и, зарычав, вырвал у неё из рук письмо вместе с конвертом.
– Пречистая Дева! Бруно! Фу! Фу! Да что же ты такое делаешь! – воскликнула Габриэль, пытаясь вырвать несчастный листок.
Но к тому моменту от конверта и записки остались уже одни клочья, а Бруно принялся лаять на Габриэль. Она попыталась его успокоить, но это было не так-то просто - пёс принялся трепать коврик у камина, и в ярости скрести когтями паркет. Габриэль собрала клочья бумаги и бросила их в пустой камин, и в этот момент вспомнила, что в прошлый раз Бруно вот также странно вёл себя после её встречи с Корнелли.
– Так значит… ты не любишь капитана Корнелли? Интересно, почему?– спросила она пса с улыбкой, но ответом ей был только яростный лай. – Ну что же, невоспитанный пёс, хозяин велел тебе меня слушаться, а раз ты так себя ведёшь, то сегодня посидишь взаперти!
Габриэль выскользнула из комнаты и закрыла её на ключ. Не хватало ещё, чтобы Бруно набросился на капитана - вот это будет уже совсем ни к чему. Да и кто знает, как поведёт себя Корнелли в ответ, а вдруг он ударит, или ещё хуже - застрелит пса?
Она сказала Натану, что сходит в Эрнино на почту, и твёрдо отказалась от предложенной им коляски с кучером, сославшись на то, что грозы сегодня не предвидится, а прогулка пойдёт ей на пользу. Не стоит всем здесь знать с кем она встречается.
– Что-то Фрэн, моя кузина, давно мне не писала, я начинаю волноваться, - ответила она Натану, выходя на подъездную аллею, - и, если вам нужно что-нибудь отправить, я могу это сделать.
– Нет, синьорина Миранди, но если пришёл сельскохозяйственный журнал хозяина, то захватите его.
– Хорошо!
Она зашагала в сторону моста и подумала вдруг, что это и правда становится странно: за всё время, что она живёт в Волхарде, от Франчески пришло только одно письмо, а ведь она обещала писать ей чуть ли не каждый день. И зная Франческу, Габриэль была уверена, что первое время письма и в самом деле будут приходить очень часто. Но вот она сама уже отправила их с десяток, а ответов всё нет и нет, и её нехорошее предчувствие только усилилось.
А что если капитан хочет что-то сказать о Франческе? Пречистая Дева!
Ведь помолвку уже должны были назначить, и уж о таком радостном событии Фрэн бы написала сотню раз!
Габриэль зашагала быстрее, пытаясь себя успокоить.
Пожалуй, стоит расспросить почтаря о том, часто ли теряются письма в дороге? Мало ли - ведь Алерта так далеко…
Корнелли ждал её там же, где они виделись впервые - у дороги на окраине Эрнино. И сегодня он выглядел гораздо лучше, чем в прошлый раз – новая форма была с иголочки, отглаженной и чистой, и сидела на нём прекрасно. Он учтиво поклонился, церемонно поцеловал руку Габриэль, и улыбка его была такой искренней и радостной, что у неё даже на душе потеплело.
Вдруг снова захотелось оказаться в Кастиере, среди знакомых лиц, услышать родную речь, не искажённую горским акцентом, поговорить о музыке, побывать в опере, увидеть море, белые дома с зелёными ставнями и герань в глиняных вазонах, почувствовать запах апельсинов и услышать крики торговок на рынке, расхваливающих свой товар. Она даже не могла понять почему на неё так внезапно нахлынули все эти воспоминания, словно капитан Корнелли своим появлением приотворил дверь в её прошлую жизнь.
И истосковавшись по знакомым местам и людям, Габриэль жадно слушала его рассказы обо всём. Они поговорили об общих знакомых, о новостях из столицы, которые привезли с собой переехавшие в Эрнино офицеры, о здоровье родных. О Франческе Корнелли ничего не знал. И Габриэль спросила, приехали ли сюда капитаны Моритт и Федерик. Уж кузен Франчески должен знать как у неё дела.
– Никола? Нет, он всё ещё в Алерте, - пожал плечами Корнелли, - попросил увольнительную на три недели – какие-то семейные дела. Может, он и вовсе сюда не вернётся. А Федерик приедет на днях, к нам перебрасывают ещё людей – нужно укрепить заставы под Инверноном после недавних событий.
– Недавних событий? – переспросила Габриэль.
– Вы разве не слышали? Хотя, впрочем, может даже и лучше, - мрачно ответил капитан, глядя куда-то мимо неё.
– Расскажите, пожалуйста, что случилось? – спросила она с тревогой.
– Повстанцы вырезали всю заставу на излучине Ветреной реки, - ответил капитан мрачно, - проклятые гроу! Кто бы мог подумать - с помощью волков!
– Что значит «с помощью волков»? – искренне удивилась Габриэль.
– Волки ночью сняли всех наших часовых. Я сначала думал, что это были собаки, но нет, это были настоящие волки – порвали всем глотки, - капитан постучал носком сапога по камню, - кто-то привёл их туда и натравил.
– Волки что же… слушаются людей? Но… как такое возможно? – у Габриэль даже холодок пробежал по спине.
– В этом диком краю, синьорина Миранди, возможно всё, - ответил Корнелли с какой-то досадой в голосе, - знал бы я как справиться с этой проклятой горской магией! Если только перебить всех этих колдунов по одному! Уж не знаю как, но они умеют подчинять себе волю животных, иначе чем ещё объяснить то, что я видел своими глазами?