Чтение онлайн

Он, казалось, был чем-то раздосадован, потому что не дав ей возразить, развернулся и зашагал прочь, бросив на ходу:

– Выезжаем в полдень.

Габриэль пришла к себе в комнату, заперла дверь и села на кровать.

...Как же всё это некстати! Милость божья, да почему всё так? За что ей такое наказание?

...Что ей делать дальше? Как вести себя в присутствии Ромины и синьора Грассо? Как вообще теперь себя вести, если рядом с Форстером она сама не своя, и всё это, разумеется, будет дурно истолковано!

Она не знала, что делать. Она готова была сквозь пол провалиться, стоило ей только представить, что гости Форстера сейчас думают о ней. Во всяком случае, на лице синьора Грассо всё читалось совершенно ясно. А Ромина… на то она и сестра, и в любом случае оправдает брата.

А самое плохое было то, что Габриэль видела, как они всё утро наблюдали за ней и Форстером, словно ища на их лицах молчаливое признание греха. А её смущение и попытки его скрыть лишь только подтверждают их догадки. И вырваться из этого круга она, к сожалению, не может. Да теперь это уже и бессмысленно.

Если бы он не смотрел на неё так, как он смотрит, если бы не говорил того, что он говорит, и если бы не приближался…

И Ромина, и синьор Грассо, они же не слепые!

...Пречистая Дева! Кажется, она совсем пропала…

Она зарылась лицом в подушку и расплакалась.

***

Синьор Грассо с коробкой в руке вошёл в кабинет Форстера и тщательно закрыл тяжёлые двери.

– Алекс? Вот скажи – что это я только что наблюдал в столовой? – спросил он раздражённо, кладя коробку на массивный письменный стол.

– Ты о чём? – лицо Форстера было непроницаемым и мрачным.

Хозяин дома стоял у окна, и скрестив на груди руки, сосредоточенно разглядывал, как конюх ведёт лошадей на водопой к озеру.

– Я о синьорине Миранди, дьявол тебя задери! Хотя, конечно, ты меня удивил! – синьор Грассо прошёлся по комнате.
– Хоть возвращай тебе вино! Никогда бы не подумал, что ты и синьорина Миранди…

Он остановился у стола и принялся барабанить по нему пальцами, продолжая размышлять вслух.

– …а мне казалось, она редкий бриллиант среди алертских охотниц за состояниями, - это Винсент произнёс с каким-то разочарованием, - она всегда мне нравилась. Порядочная и честная девушка, но… ты прав! Оказывается, всё продаётся и дело только в цене. Чем таким ты её взял, что она наплевала на свои принципы? Неужели «дюжиной шляпок»? Во сколько она обошлась тебе, если это не тайна? – он взглянул на Форстера и подпёр подбородок пальцем.
– Чтобы жить с тобой вот так, открыто, не стесняясь осуждения… Я, конечно, слышал, что дела их семьи совсем плохи, но не думал, что она может пойти на такое даже будучи в отчаянном положении. А синьор Миранди со своими черепами, похоже, совсем выжил из ума, что позволяет дочери вести себя так у него на глазах…

– Винс, прекрати. Ты всё неправильно понимаешь, - оборвал его Форстер, оборачиваясь.

– В каком смысле - неправильно? Ты притащил сюда любовницу и открыто живёшь с ней будто так и надо! – вспылил синьор Грассо.
– Какой белены ты объелся, Алекс?

– Она мне не любовница.

– Правда? А выглядит всё именно так!

– А может, ты просто хочешь, чтобы так выглядело? С чего ты вообще это взял? Она просто моя гостья.

– Когда перед тобой фазан, который выглядит как фазан и кричит как фазан, то я думаю, что это фазан, Алекс! И все вокруг думают, что это фазан! А если ты думаешь, что это олень, то ты - идиот! И пытаешься сделать идиотом меня! – синьор Грассо шагнул вперёд и остановился напротив Форстера. – Но даже если предположить, что это не так, то достаточно вспомнить о том, что было на свадьбе и посмотреть на вас сейчас, чтобы всё стало ясно. Ты меня за дурака держишь?

– Посмотреть на нас? – криво усмехнулся Форстер. – Ну и что же ты видишь?

– Я вижу, как ты пожираешь её глазами, а она сидит красная, как весенний мак, и даже дышать боится от стыда - вот что я вижу! И ещё скажи, что между вами ничего нет! Алекс, да ты хоть понимаешь, что если Чиньяле узнает об этом, он же выпотрошит тебя как утку? А заодно и меня!

– Винс, ты сгущаешь краски.

– Сгущаю? Я что тебе говорил на той проклятой свадьбе? Вот что? Дьявол тебя задери с твоим горским упрямством! Я ведь говорил – держись от неё подальше! А сколько раз я это говорил? И я решил, что ты бросил безумства? Нет, ты спятил окончательно! – воскликнул Винсент.
– Хочешь завести любовницу? Да Бога ради! Хоть две! Но ты поступи как порядочный человек – купи ей дом, где-нибудь, чтобы никто не знал, дай другое имя, найми слуг – и развлекайся! Как делают все в Алерте! Зачем дразнить гусей? Зачем жить с ней здесь, в твоём поместье?

– Винс, ты что глухой? Я же тебя сказал – она мне не любовница! – теперь уже раздраженно ответил Форстер.

– Тогда объясни, какого дьявола она тут делает, если она тебе не любовница? Ты вложился в экспедицию синьора Миранди, чтобы притащить её сюда? Алекс я видел много твоих безумств, но, клянусь, это самое безумное из всего!

– Я же сказал. Она… у меня в гостях, - лицо Форстера словно окаменело.

– В гостях? В самом деле! Как же я сразу не понял! – синьор Грассо хлопнул ладонью по столешнице.
– А что ты будешь делать дальше с этой, с позволения сказать, «гостьей», когда женишься на Паоле? Привезёшь её сюда и будете жить втроём? Милосердный Боже, да ты совсем рехнулся? И она тоже? Может, ты мне всё-таки объяснишь, как это всё понимать? Потому что я привёз тебе подарок на помолвку, вот, - Винсент указал на коробку, - ружьё. Сдаётся мне, что оно тебе понадобится - отстреливаться от людей герцога, когда они придут тебя вешать. Послушай, Алекс, кто-нибудь ещё знает, что она здесь? – голос Винсента стал серьёзным.

– Нет.

– Тогда мой тебе совет - сегодня же, сейчас же, вели ей собирать вещи. Посади в экипаж, заплати надёжным людям, и отправь её домой! К тётушке, к дядюшке, на воды, на грязи, куда хочешь, но только с глаз долой, пока не стало поздно, и кто-нибудь не сболтнул об этом в столице, - Винсент понизил голос, - ты же можешь это сделать?

– Нет. Не могу, - ответил Форстер, и лицо его стало усталым и мрачным, - не могу, Винс! Я не могу от неё отказаться.

– Да что ты вцепился в неё, как дьявол в грешную душу! Что такого ты в ней нашёл? – воскликнул синьор Грассо.

Форстер отошёл к другому окну, и заложив руки за спину, произнёс негромко, глядя на белые вершины Сорелле:

– Винс, ты понимаешь… рядом с ней – я счастлив. Мне как будто снова двадцать лет… и как будто ничего не было. Она заставляет меня смеяться. Она искренняя и честная. Она не похожа ни на одну из тех девушек - охотниц за состоянием, которых ты советовал мне свадьбе. Ей не нужны мои деньги. В ней нет ни лжи, ни изворотливости присущей женщинам, что желают заполучить богатого мужа. Она бесхитростна, и я верю ей, Винс. А ты знаешь, чего стоит моя вера женщинам. И я хочу быть с ней. Очень хочу. Ты прав - она редкий бриллиант. Она именно та девушка, чьи принципы не продаются за дюжину шляпок! Какая насмешка надо мной, да? – он покачал головой.

– Пречистая Дева! Да ты, что же - влюблён? Провалиться мне на этом месте! – Винс усмехнулся и потёр лоб, затем подошел к столу, плеснул из графина вишнёвого ликёра в хрустальный стакан и выпил залпом. – Дьявол! Ну, хорошо… вернее, не хорошо. Плохо! Но… что мешает-то вашему счастью? Сними ей дом в Ровердо. Будешь приезжать, когда захочешь.

– Винс, как ты не понимаешь! – Форстер развернулся.
– Она никогда не станет моей любовницей! Ни за что – она лучше умрёт. А я не могу её потерять. Не могу.