Чтение онлайн

Потом до меня доходили легенды о пребывании в заключении воров в законе — тот же Шурик Захар мыл камеру сначала собственноручно, а потом заставляя сокамерников поддерживать чистоту. Все это впоследствии оказалось реальностью.

Мой клиент вошел, мы поздоровались, я представился и начал разговор. Тогда по указанию моего старшего коллеги я должен был подготовить своего подопечного к очередному допросу, который должен был состояться через два дня. Необходимо было уточнить ряд позиций. Я достал блокнот и хотел было начать корректировку тех ответов на вопросы, которые могли возникнуть при допросе, но мой собеседник неожиданно, увидев мой блокнот, резко перебил меня и сказал, что никаких показаний на предварительном следствии давать не будет — только на суде. Я удивился — почему, какая причина?

— Масть обязывает, — сказал он, посмотрев на меня внимательно.

Я понял по его выражению лица, что никакого желания разговаривать со мной у него не было. Закрыв блокнот, я сказал:

— Хорошо, так и договоримся.

На следующий день состоялся допрос с участием следователей, который в принципе тут же и закончился, не начавшись, так как наш клиент моментально отказался давать какие-либо показания, аргументировав это тем, что все показания он будет давать на суде.

Мы уже хотели с коллегой выходить, как вдруг неожиданно Давид наклонился ко мне и попросил прийти к нему на следующей неделе — обязательно. Я пообещал.

За это время, готовясь к визиту, я совершенно случайно в одном из московских киосков купил книгу «Москва бандитская». Надо сказать, что выход этой книги наделал много шума в криминальной Москве, многие читали ее с большим интересом. Так получилось, что, придя к моему клиенту Дато, я взял эту книгу и, раскрыв ее в следственном кабинете, стал ожидать его вызова. Вскоре его доставили. Он так же опрятно был одет, так же чист и аккуратен.

Я отложил книгу, и Давид стал просить меня, чтобы я срочно связался с его женой, чтобы она подготовила ему медицинскую передачу. Неожиданно он бросил взгляд на книгу. Я увидел в его глазах интерес и предложил ему ее посмотреть. Он взял книгу и увидел там много фотографий, которые стал с интересом рассматривать.

— О, — говорил он, — этого я знаю… этого знаю…

Давид пытался вчитываться в текст. Я понял, что книга его очень сильно заинтересовала. Мне ничего не оставалось делать, как предложить взять ее почитать. Я поинтересовался, а можно ли ему пронести ее в камеру, на что Давид, улыбнувшись, ответил:

— Мне? Мне можно.

Прошла неделя. Я вновь появился в Бутырском изоляторе. Давид уже пришел ко мне в совершенно другом настроении. Он поблагодарил меня за книгу. Она ему в принципе понравилась. Он сразу попросил меня принести еще несколько книг — для таких же жуликов, которые сидят вместе с ним в Бутырке.

Я был странно удивлен, так как уже выступал в роли какого-то библиотекаря.

К тому времени в Бутырке сидели такие авторитеты, как Дато Ташкентский, Робинзон, Якутенок. Позже появился Петруха, ставший впоследствии моим клиентом.

Книги я принес и передал Дато. Вскоре, прочтя книгу «Москва бандитская» от корки до корки, я поинтересовался его мнением о ней. И вот тут началась наша своеобразная читательская конференция по поводу прочитанного.

Я сделал для себя очень много открытий в отношении воровской психологии, их понятий, законов, традиций и правил, которых они придерживаются, жизни, которую они ведут. Эти высказывания Дато, а впоследствии и Петрухи, совпадали с изложенным в подобных книгах, но кое в чем существенным образом отличались.

Так, например, я узнал, что понятия вор и жулик, которые употребляют законники в своем обиходном языке, имеют разные оттенки и могут употребляться в разных значениях. Что касается блатного языка, жаргона, или «фени», как мы его называем, то здесь тоже произошла определенная эволюция. Нельзя сказать, что все законники или авторитеты говорят только на фене. Наоборот, на воле, как показали мои наблюдения, они редко употребляют воровские выражения.

Конечно, когда они пребывают в следственном изоляторе, в тюрьме, то многие слова приобретают символику тюрьмы, без которых невозможно обойтись — например, шконка (кровать), хата (камера), малява (записочка) и так далее. Но говорить о том, что все законники говорят на стопроцентном блатном языке, было бы неверно. Наоборот, сейчас блатной язык стал адаптироваться именно к нашей, гражданской жизни.

И часто наше общество, особенно депутаты или иные государственные чиновники, с экранов употребляют как раз именно блатные термины — наезд, общак, разборка и так далее.

Следующим открытием было то, что все законники практически очень хорошо знают свою историю — историю возникновения воров и их традиции. Но, вместе с тем, на мой вопрос, когда же они возникли, законники, никто конкретной даты назвать не мог. Вероятно, никто и не знает, когда они возникли.

Скорее всего законники возникли в конце тридцатых годов, и появились они от тогдашних представителей преступного мира, называвшихся в то время паханами. Паханы, в свою очередь, произошли от жиганов.

Однажды при встрече с законником я попал на импровизированную лекцию о воровских понятиях. Не помню, какая причина послужила началом нашего разговора на эту тему, но она продолжалась более двух часов. А началось с того, что он сказал:

— Какая роль законников в преступности? Преступность всегда была и будет. Мы, законники, никакого вреда обществу не приносим, наоборот, являемся регуляторами. У нас больше запретов, чем возможностей. Вот, например, раньше законник должен был не работать, не служить в армии, не иметь прописки, семьи, не окружать себя роскошью, не иметь оружия, не прибегать к насилию, к убийству, кроме случаев необходимости.

Конечно, сейчас многие эти запреты сняты, ситуация изменилась.

Я спросил:

— А что необходимо для того, чтобы стать законником?

Законник сделал паузу, подумал и сказал:

— Это смотря в каком случае. Главное раньше было — иметь приверженность к воровской идее и определенный уголовный опыт, то есть количество «ходок». Сейчас уголовный опыт практически значения не имеет. Главное — законник должен выделяться из общей массы братвы, то есть иметь какие-то организаторские и психологические способности и, самое главное, не иметь косяков.

— Косяков? — переспросил я.

— Да, компрометирующих данных о себе.

— А как становятся законниками?

— Законниками становятся на основе так называемой коронации. Он получает масть законника. У нас много писали об этом.

Коронация — это вроде приема в партию: не менее двух рекомендаций от воров, это обязательная формальная процедура на каком-либо сходняке. На самом деле никто не может сказать, в какой обстановке должна проходить коронация.

Все мои клиенты, которых я спрашивал об этом, как-то уклонялись от ответа — у каждого была своя коронация.

Обычно на коронации человек получал определенную кличку и право нанесения воровской татуировки. Иногда звание законника можно и купить, внеся в общак значительную сумму денег. Таких людей, которые покупали звания, называли «апельсины» — в основном их покупают грузины. Но часто такое звание требовало подтверждения на зоне. Если человек не подтверждал этого звания, не заслуживал определенного уважения среди зэков, то его опускали в разряд мужиков. Это самая распространенная каста заключенных.