Чтение онлайн

За коронацией в раннем возрасте иногда наступает и смерть. Я прекрасно помню, как в начале 1997 года, посещая следственный изолятор Бутырка, я от людей, работающих там, узнал, что умер в Бутырке вор в законе Григорий Серебряный. Он был коронован вором в законе в сравнительно раннем возрасте — в 25 лет. Тогда ходили слухи, что он откровенно пренебрегал воровскими традициями — был примерным семьянином, имел жену и двух дочерей, не гнушался лично «ходить на дело».

Кое-кто даже поговаривал, что Серебряный купил воровское звание, хотя, надо сказать, на самом деле у Григория Серебряного был уже достаточный уголовный опыт. Он отсидел три года в зоне за тяжкие телесные повреждения, а чуть позже — небольшой срок за хранение оружия. Кроме того, говорили, что Серебряный руководил небольшой преступной группировкой в районе города Долгопрудный, которая контролировала несколько коммерческих структур.

Задержали Серебряного в начале 1995 года с людьми его группировки по факту вымогательства денег у одного из коммерсантов. В марте 1995 года его задержали сначала на 30 суток по указу о борьбе с бандитизмом и поместили в ИВС на Петровку, а после направили в Бутырку, в камеру для криминальных авторитетов, то есть на «спец». Находясь под следствием более двух лет, в возрасте 27 лет Григорий Серебряный неожиданно умирает в камере. По заключению тюремных медиков, он скончался от сердечной недостаточности. По оперативным данным, которые известны от работников следственного изолятора, Серебряный часто баловался наркотиками, и не случайно, вероятно, они утверждают, что смерть наступила от передозировки наркотиков. Хотя адвокат Серебряного Алла Шиян утверждала, что ее подзащитный никогда не жаловался на здоровье.

Важным воровским правилом является то, что вор в законе не должен участвовать в совершении какого-либо конкретного преступления. Более того, он не имеет права носить с собой оружие. Если верить статистике правоохранительных органов, за минувшее десятилетие никто из воров в законе не был обвинен в убийствах и других тяжких преступлениях. Хотя, конечно, бывают иногда случаи, когда некоторые из них попадаются на совершении какого-либо конкретного преступления, например, грабежа или вымогательства.

Другим неписаным правилом в воровском мире является правило — ни при каких условиях не общаться с представителями правоохранительных органов, а иногда даже и не давать показаний в период следствия. Нужно отметить, что отступления от этого правила существуют. Я не раз видел такую картину, когда многие криминальные авторитеты, воры в законе охотно разговаривают с сотрудниками следственного изолятора. Да и что же тут предосудительного, в этих разговорах? Говорят, что многие из них во время своего дежурства приходят в камеру попить чай, покурить, поговорить за жизнь. На самом деле такое общение за рамки обычного бытового разговора не выходит. Ведь никто не собирается вербовать вора в законе или собирать через него компромат на других воров.

Важной особенностью многих воров в законе является хранение так называемого общака. Общак — святое понятие в любой криминальной структуре. Он представляет собой деньги, собранные для финансирования членов преступных группировок, оказавшихся в тяжелом положении: под следствием, в тюрьме, на поселениях, в больнице, или для финансирования процедуры захоронения. В последнее время все чаще стали направляться так называемые косяки в отношении многих воров с подозрением в растрате общаков.

Между тем, как говорят сами законники, помимо коронации, существует совершенно противоположная система — процедура раскороновывания, или развенчивания воровского звания. Один законник говорил, что в этом году этой унизительной процедуре было подвергнуто 5 человек. Нельзя, по тем или иным причинам, называть имена лиц, которые попали под эту процедуру. Можно только сказать, что один из них был грузин, а двое — русские. Все они были наказаны за нарушение воровских законов.

Лесик

Еще одним делом, в котором я должен был участвовать, было дело славянского законника — вора в законе Алексея Ивановича Матюнина по кличке Лесик, проживающего в Туле. Тогда один из клиентов, по рекомендации другого клиента, попросил взять его защиту. Нужно было на следующий день выезжать в Тулу. Лесик обвинялся в незаконном хранении наркотиков и патронов — традиционное обвинение воров в законе.

На следующий день я проснулся рано утром, так как до Тулы надо было ехать более трех часов. Жена попросила меня выгнать машину из гаража. Тогда я еще не знал, что ее будущая поездка на этой машине резко изменит мои собственные планы.

Лесик относился к ворам, живущим по законам, выработанным за десятилетия существования «ордена» воров в законе. Такие законы строго определены. Вор не должен был иметь собственности, участвовать в политике, непосредственно заниматься коммерцией. Он должен был служить только интересам братства воров в законе, быть справедливым в разрешении споров, помогать тем, кто находится в местах лишения свободы, и, самое главное, устанавливать и поддерживать традиционные законы и понятия.

Я знал, что в Туле меня должны были встречать друзья законника, которые тоже жили по понятиям и законам воровского мира, то есть заботились друг о друге, когда кто-то из них попадал в беду.

Я доехал до Тулы, и мне необходимо было найти небольшой ресторанчик, в котором должна была состояться наша встреча. Остановив свою машину, я спросил у одного из жителей Тулы, как проехать к этому ресторанчику. Горожанин с охотой согласился меня проводить туда. Он сел ко мне в машину, и мы поехали. Пришлось поддерживать беседу. Вскоре я узнал, что мой попутчик работает на Тульском оружейном заводе. Я поинтересовался:

— А оружие воруют?

— Раньше, — сказал мой попутчик, — когда завод выпускал автоматы «АКС-74У», детали этих автоматов очень активно воровали. Но затем это оружие было снято с производства. Сейчас мы выпускаем в основном охотничьи ружья и автоматы «клен» и «кипарис», а также сигнальный револьвер «РС-01» и газовый «скат».

Вскоре я узнал, что эти автоматы предназначены для спецназа МВД, ФСБ и Министерства обороны. Кража деталей для них практически невозможна, так как на все комплектующие ставятся номера и каждый мастер, работающий на сборке оружия, проходит контроль ФСБ и ВОХР, а также собственной службы безопасности завода. Поэтому сейчас, как сказал мой попутчик, с оружейных заводов Тулы пытаются выносить только комплектующие для охотничьих ружей, а также газовые и сигнальные пистолеты.

Я поинтересовался, продают ли оружие в Туле. Мой попутчик сделал паузу, как бы оценивая меня, потом сказал:

— Говорят, продают. Автомат можно купить за полторы-две тысячи долларов…

Вскоре мы подъехали к ресторанчику. Там меня уже ждала достаточно представительная делегация — человек шесть. Один из них, солидный мужчина среднего возраста, подошел, протянул мне руку и представился:

— Георгий.

Мы прошли в ресторан, сели за столик, заказали кофе, и Георгий сказал, что надо подождать еще одного маститого адвоката, который должен был приехать из Москвы.

Георгий начал рассказывать мне о деле, связанном с задержанием Лесика. Неожиданно у меня зазвонил мобильный телефон. Я удивился — надо же, телефон системы GSM, а работает в Туле! Сняв трубку, я услышал незнакомый мужской голос. Он назвал меня по имени-отчеству, как бы проверяя, тот ли человек у телефона, а затем сообщил, что только что на автомобиле задержана моя жена и сейчас она дает показания в одном из отделов криминальной милиции. Незнакомый человек, как я понял, являлся сотрудником милиции. Он предложил мне приехать в этот отдел, так как жена просила сообщить мне о ее задержании.

После такого неожиданного сообщения мои планы пребывания в Туле резко изменились. Мои собеседники поняли, что случилось что-то серьезное. Георгий поинтересовался, что случилось, почему ее задержали.

— Не знаю. Она ничем таким не занимается, является просто домохозяйкой, не работает. Не знаю, что случилось, но что-то серьезное.

Георгий сказал, что если такая ситуация, то мне лучше вернуться в Москву и заняться собственными проблемами. Они не возражали против этого, тем более что уже подъехал мой коллега.