Чтение онлайн

Громов поехал вперед к Ланскому. Распространился слух, что отступление ведется на Пегау на соединение с главными силами. Вернувшийся Громов сообщил, что в сражении участвовали дивизии Сугама, Жирара и Маршана и что убитый французский генерал был маршал Бессьер, старый друг Наполеона, командовавший в роковой день гвардейской кавалерией.

– Известно, – добавил Громов, – что государь не хочет отступать дальше и отдано распоряжение готовиться к бою. Сражение будет дано, по всей вероятности, у Пегау, куда стягиваются многочисленные войска.

Жители деревеньки, где остановился 5–й драгунский полк, уже знали о маленькой неудаче, постигшей русский передовой отряд. Все ворота были закрыты, на улице ни души. Помня строжайший приказ по армии – не стеснять мирных жителей, Громов приказал солдатам расположиться в поле.

Бахтеев, Новиков и Белоусов в сопровождении вестовых отправились на поиски места для ночлега. Белоусов непременно хотел ночевать среди поля, но именно из-за него друзья не хотели этого. Бахтеев хотел осмотреть рану юноши, так как хорошо знал, что иногда самые незначительные ранения холодным оружием сопровождаются лихорадкой.

– Что за пустяки, – возражал Белоусов, – я не ребенок.

– Молчите, Гриша, – ответил Новиков, – дело было самое пустое. Неужели вы не хотите участвовать в настоящем бою?

Перед этим аргументом Гриша замолчал.

Подъехали к одним воротам. Долго не отвечали на стук. Наконец послышался недовольный голос, спрашивавший, кто там и что нужно?

– Русские офицеры просят ночлега, – крикнул Бахтеев.

– Хозяйка больна и места нет, – грубо произнес тот же голос.

Новиков вспыхнул и тронул лошадь к воротам.

– Оставь, – сказал Бахтеев, – не будем» чинить утеснений» нашим дорогим союзникам, поедем дальше.

– Это черт знает что такое, – волновался Новиков, – тон-то, тон каков!

У следующих ворот повторилось то же, только с той разницей, что был болен уже хозяин, а не хозяйка.

– Ну, теперь последний опыт, – с глухим раз драже нием сказал князь. – Хотя бы весь дом был болен, а я» учиню им утеснение».

На этот раз был выбран домик побольше, и по приказанию офицеров вестовые подняли адский стук в ворота. Было слышно, как по двору пробежало несколько человек к воротам.

– Какой черт не дает спать по ночам? – послышался злобный голос.

– Осторожнее, приятель, – крикнул взбешенный Левон, – здесь русские офицеры.

– У меня места нет, – ответил голос, – ступайте к соседу.

– Открой сейчас, или я велю ломать ворота, – закричал Новиков.

За воротами воцарилось молчание.

Прождав несколько мгновений, Новиков приказал вестовым ломать ворота.

– Позвольте, ваше сиятельство, – попросил Егор, – я живо отомкну ворота. – И, не дожидаясь разрешения, Егор соскочил с коня, в одно мгновение, как кошка, вскарабкался на ворота и прыгнул во двор. За воротами послышались крики и громкий, спокойный голос Егора: «Не трожь, хозяин, ей – ей не трожь – видишь это!»

Жест был, должно быть, энергичный, так как сейчас же послышался крик:

– Проклятый разбойник!

Бахтеев вздрогнул, но промолчал.

Ворота распахнулись, и всадники въехали в просторный двор, освещенный двумя большими фонарями.

Кроме Егора, во дворе находилось несколько человек, среди которых выделялся видом и костюмом высокий и широкоплечий человек с рыжей бородой, очевидно, хозяин. Он стоял посреди двора, враждебно смотря на офицеров.

– Кто здесь обругал проклятым разбойником русского солдата? – громко спросил Левон по – немецки, и по его голосу, с металлическими нотами, Новиков, хорошо знавший его, понял, что князь взбешен до последней степени.

Немцы молчали.

– А вот этот, ваше сиятельство, – отозвался Егор, указывая на хозяина. – Я малость хотел ткнуть их благородие эфесом в зубы, уж больно наседал.

Но князь уже не слушал его последних слов. Нервы, взвинченные боем, не выдержали. Он грудью наехал на хозяина, который, однако, не посторонился.

– Так это ты! – тихо произнес Левон.

– Да, это я, – нагло ответил немец. – Вы врываетесь в мирный дом, как…

Он не кончил.

Левон поднял тяжелую плетку и с размаху ударил хозяина, едва успевшего закрыть лицо.

Удар был так силен, что немец пошатнулся, потом выпрямился, и первым его движением было броситься к князю. Но, увидя его решительное лицо и руку, положенную на эфес полуобнаженной сабли, он остановился, потом круто повернулся и направился к дому

– Стой, – закричал князь, – сперва укажи, где поставить лошадей, и проводи нас в комнату. Еще шаг, и я велю тебя повесить.

Бахтеев был в таком состоянии бешенства, что действительно мог привести в исполнение свою угрозу. Хозяин инстинктивно понял это. Он подошел к группе своих оробевших рабочих и коротко и отрывисто отдал им приказание, не подымая глаз. Было заметно, что ему мучительно стыдно перед своими рабочими. Потом он отошел в сторону и угрюмо стал ждать, пока офицеры слезут с коней. Дождавшись, он молча махнул рукой, приглашая офицеров следовать за ним. В окнах дома засветились огни. Шум разбудил его обитателей.

Через несколько минут офицеры были в просторной чистой комнате, очевидно, столовой. Большой стол был покрыт скатертью, в углу стоял низенький шкаф, на нем гарелки и стаканы. Хозяин скрылся. Вестовые принесли сена, Егор притащил еду и по приказанию Новикова воды. Данила Иваныч хотел заняться раной Белоусова. С видом опытных хирургов он и Бахтеев осмотрели рану.

– Вздор, – решил Новиков, – не стоит и обращаться к медику. У него и так много работы, справимся без него.

Рана действительно оказалась незначительной.

От локтя до кисти был разрезан рукав, и тянулась неглубокая царапина. Однако и рукав, и рука были залиты кровью. Белоусов чувствовал себя превосходно. Пока Новиков промывал и перевязывал руку раненого, Бахтеев нервно ходил из угла в угол.

– Какая грязная история, – сказал он наконец, брезгливо ежась, – драться, как конюху!

– Не на дуэль же было вызывать этого грубого скота, – спокойно ответил Новиков, – иначе нельзя было поступить.

– Я не знаю, как надо было поступить, – угрюмо продолжал князь, – но это было… слишком по – немецки.