Чтение онлайн

– Молчи, не твоего ума дело, – угрюмо сказал дядя Митрий, – значит, оно так и надо. Дедушки нет, вот что! Он показал бы им повадку! – не вытерпел старый драгун, поднимаясь с шинели. – Поди-ка лучше посмотри, чай, размазня уж готова.

Лупоглазый вскочил и подбежал к костру.

– Чудно, – ни к кому не обращаясь, проговорил вахмистр, – вчера церкви Божий грабили, а ныне в друзья попали, да нас же и бранят. Чудно, – повторил он.

Лупоглазый принес котелок. Солдаты вытащили из-за голенищ ложки, из-за пазухи краюхи хлеба и принялись за ужин.

В стороне от солдат на пне срубленного дерева сидел князь Бахтеев, а рядом с ним на шинели лежал Новиков, подложив под голову руки, устремив глаза на звездное небо.

– Интересно знать, – прервал молчание Данила Иванович, – остановимся ли мы здесь у Бауцена, или пойдем дальше.

Новиков произнес свои слова тоном человека, которому, именно ему, нисколько это не интересно, а только хочется отогнать от себя какие-то другие, важнейшие мысли.

– Почему же нет? – насмешливо ответил Левон. – Эти позиции спасли однажды Фридриха Великого после гохкирхенского поражения. Почему им не спасти и Фридриха маленького!

– Но то был Фридрих Великий и против него Даун, а это Фридрих маленький – и против него Наполеон. Это разница, – равнодушно возразил Новиков.

Князь пожал плечами и ничего не ответил. Наступило молчание. Его опять прервал Новиков.

– Дело при Люцене представлено как победа, – начал он. – Войска получили благодарность, граф Витгенштейн орден Андрея Первозванного, а генерал Милорадович графское достоинство, и Блюхер, Блюхер, этот старый вахмистр, – Георгия второго класса!

– Ну, что ж, – отозвался князь, – Милорадович заработал графство.

– Я не говорю про него, – ответил Новиков, – но Блюхер! Но делать из Люцена победу, а из Блюхера героя!

– Надо же утешить чем-нибудь прусского короля: ему, бедняге, ведь хуже всех придется в случае неудачи. Опять надо будет приниматься за чистку сапог Наполеона, как во времена дрезденского съезда королей перед походом в Россию.

– Когда-то все это кончится! – вздохнул Новиков,

– Ах, да не все ли равно! – угрюмо произнес князь. – Везде, всегда одно и то же, одна тоска, одна бессмысленность… Для чего эта война, эта кровь, для чего Наполеон и Александр, эта ночь и звезды и… – Он замолчал.

Молчал и Новиков, снова неподвижно глядя на звездное небо, вспоминая иную весеннюю ночь…

Говор смолк. Погасали костры. Солдаты, завернувшись в шинели, приткнувшись друг к другу, спали. Только немногие еще возились около лошадей или костров. Тихо шумел лес молодой зеленью. Веяло свежим дыханием весны, словно глубоко и мерно дышала земля, просыпаясь после зимнего сна к теплу и свету. И тоскливее, и больнее становилось одинокому сердцу.

– Ваше сиятельство, людей ведут с заставы, – прервал задумчивость друзей вахмистр.

Князь поднял голову, Новиков привстал на локте.

– Каких людей? – спросил Левон.

– Не могу знать, с первой заставы привели, – повторил вахмистр.

– Ведите сюда, – приказал князь.

В передовой заставе с полуэскадроном стоял Белоусов.

Через несколько минут на поляне перед князем появилась группа всадников, человек пятнадцать. Унтер – офицер с первой заставы, подъехав к князю, доложил, что эти люди – десять человек – были задержаны первой заставой. Они заявили, что принадлежат к прусской кавалерии и ищут свой отряд.

По приказанию Белоусова их направили сюда.

– Кто из вас старший? – спросил по – немецки князь, обращаясь к задержанным.

– Я, – ответил один из них.

Он соскочил с коня и быстро подошел к князю. Насколько можно было рассмотреть его лицо, это был совсем молодой человек, без усов, с длинными волосами. Он снял круглую шляпу, поклонился и проговорил:

– Фридрих Курт, бывший студент, теперь поручик разведочной сотни легкого конного ополчения при четвертой кавалерийской бригаде корпуса Иорка.

Молодой человек произнес эти слова звучным, отчетливым голосом. И самый тон его, и фигура – все внушало князю полное доверие. Он встал и вежливо ответил на поклон. Встал и Новиков.

– Мы очень рады, – весело продолжал молодой человек, – что наконец наткнулись на вас, ведь с самого сражения при Гросс – Гершене мы все блуждали среди неприятельских отрядов.

– Тем лучше, – любезно ответил князь, – вы отдохнете у нас, и мы укажем вам дорогу хоть приблизительно, так как мы сами точно не знаем, где находится в настоящее время корпус Иорка.

– Благодарю вас, – ответил Курт, – позвольте позаботиться о товарищах.

– Пожалуйста, – ответил князь.

Курт поклонился ему и Новикову и отошел.

– Какая разница между офицером ландштурма и офицером регулярной прусской армии, – невольно воскликнул Новиков.

– Зато они и не могут терпеть друг друга, насколько я замечал, – ответил князь.

Через несколько минут Курт вернулся.

– Со мной девять товарищей, – начал он, – три из них студенты из Гейдельберга, четверо из Иены, один художник и один архитектор. – Он засмеялся. – Как видите, компания не хуже всякой другой.

Этот юноша невольно внушал симпатию. Сбросив на землю плащ, он уселся на него, вынул из-за пояса трубку, набил ее табаком и, взяв из потухшего костра тлеющий уголек, закурил.

– Вы, может быть, голодны? – спросил князь.

– Этого не могу сказать, – рассмеялся Курт, – нам дважды повезло. Нам дважды удалось захватить чьи-то, по – видимому, генеральские экипажи, так как, кроме жареной дичи и паштетов, нашли в них еще и запасы вина. Нет, мы вполне сыты.

– Но как вы попали туда? – спросил князь.

– А после сражения под Гершеном, когда этот старый крикун Блюхер вздумал ночью напугать французов. Мы отпросились тогда к нему.

– Я слышал про это неудачное дело, – заметил Новиков.

– Еще бы удачное, – воскликнул Курт, – да этому Блюхеру я бы эскадрона не дал, не только армии. Прет всегда словно с завязанными глазами. Орет как сумасшедший: «Вперед, вперед!«А сам даже карт не умеет читать. Глуп и груб. А считает себя полководцем. Нет, вы подумайте, завел нас прямо в ров. Сколько людей перекалечилось! Правда, нам удалось, небольшой части, выкарабкаться, и мы ударили вперед. Мы проскакали, как по улице, по французскому биваку вплоть до самого императора. Я сам видел его. Он стоял у костра, заложив руки сзади под сюртук и расставив ноги. Его лицо было ярко освещено. Ну, конечно, тут поднялся целый содом. В одно мгновение перед нами стояли стеной гренадеры в медвежьих шапках. Назад уже не было пути. Как мы пробирались – не помню, и сколько полегло наших – не знаю.