Чтение онлайн

Новиков пожал плечами.

– Я бы мог даже застрелить его, – горячо воскликнул Гриша.

– Это было бы, пожалуй, лучше, – задумчиво произнес князь.

– Да ну его к Богу, – сказал Новиков. – Одно тут плохо. Это показывает, каковы наши милые союзники. Как трудно нам будет дальше при малейшей неудаче. А что, если мы проиграем большое сражение и отступим за Эльбу? Что тогда?

– Но ведь не все же таковы, – возразил князь. – Мы сами видели в Бунцлау ландштурм, мы видели женщин, готовых встать в ряды защитников родины!

Лицо Новикова омрачилось. Он вспомнил Герту.

– Да, это другая порода, – ответил он, – жестокие, жадные, вероломные и рядом с ними – чистые, смелые борцы за свободу.

– Я говорил это тебе еще вчера. Для меня это не неожиданность. И опять повторяю, что их мало, их очень мало, и, я думаю, через два поколения их уже не будет вовсе, а останутся в Германии только первые, останутся Герцфельды и, как этот хозяин, потомки рыцарей – разбойников больших дорог и негодяев их разбойничьих шаек.

– Что за непонятное ослепление! – воскликнул князь.

– Наше дело маленькое, – с горечью отозвался Новиков, – иди и умирай там, куда пошлют.

Гриша с напряженным вниманием слушал этот разговор.

– Я никогда не любил немцев, – робко произнес он, – я очень рад, – продолжал он, весь вспыхнув, – что и вы не любите их. И я гораздо охотнее воевал бы против них, а не за них, – закончил он.

– Молодец Гриша, – весело сказал Новиков, – видать, что русский, только ты этого никому, кроме нас, не говори, а то скажут, что ты не патриот, а наше высшее начальство таких не любит. А теперь закусим да и на боковую. Где-то теперь наш друг Сеничка? – вздохнул он. – Он бы живо всех развеселил.

– А где его полк сейчас? – спросил князь.

– Понятия не имею; как тогда мы выехали из Дрездена вместе, ведь он направился в штаб Винцингероде, – с тех пор о нем сведений не имею, и в штабе справлялся, там тоже не могли указать, где первый кирасирский полк, – ответил Новиков. – Бог даст, встретимся. А теперь доброй ночи, – закончил он.

В предрассветном сумраке на склоне пологого холма, возвышавшегося над дорогой в Пегау, виднелась группа всадников. Двое из них стояли впереди, молча и напряженно всматриваясь в даль пустынной дороги.

Это были русский император и прусский король. Фридрих – Вильгельм явно не мог скрыть своего беспокойства и нетерпения. Его деревянное лицо было сумрачно и злобно. Он то и дело поглядывал на часы, нервно ударяя хлыстом своего коня. Александр был, как всегда, спокоен, с обычной легкой усмешкой на губах.

– Правый Боже! – проговорил наконец Фридрих – Вильгельм, – где же они?

– Они будут, дорогой Фридрих, – спокойно ответил Александр.

– Где ж они? – тупо повторил Фридрих – Вильгельм. – Им пора бы показаться. Это Ауэрштедт, ваше величество, – с раздражением закончил он.

Император молчал, устремив глаза на показавшуюся на горизонте золотую полоску зари. Он словно молился. Быть может, так и было. Потом он обратил задумчивый взор на волнообразную равнину, тянувшуюся от Люцена, и тихо проговорил:

– Какие великие воспоминания! На этой самой равнине два века тому назад пал жертвой во имя свободы благородный Густав – Адольф…

Фридрих, которого вообще никогда не волновали никакие идеи, недовольно взглянул на Александра и хмуро ответил:

– Ваше величество вспоминает Густава – Адольфа, а я Ауэрштедт и Иену.

– Да, – с одушевлением воскликнул Александр, – но здесь, на этих прославленных полях, мы тоже боремся за свободу Европы, за свободу Германии, за мир и правду!

Фридриха всегда удивляла и была чужда возвышенная мечтательность его царственного друга. Он попросту не верил ей и мучительно думал, не прогадал ли он, выступив против Наполеона? Он не верил и в бескорыстие Александра и никак не мог понять, как можно воевать за другого, когда есть возможность заключить для себя блестящий мир. Он вечно жил под страхом, что его союзник протянет руку Наполеону, отдав его на жертву разгневанному врагу, и ненавидел в душе всех, кто заставил его заключить этот союз.

Взошло солнце, но дорога все еще была пустынна. Но вот вдали заклубилась пыль. Александр облегченно вздохнул. Фридрих не мог сдержать своего нетерпения.

Он повернулся к свите и своим резким грубым голосом крикнул, указывая рукой на дорогу:

– Узнать.

От свиты тотчас отделился молодой адъютант и карьером помчался на разведку…

– Ну вот, это они, – проговорил Александр, всматриваясь в подзорную трубу.

Фридрих совсем одеревенел, выпрямившись на лошади.

Медленно тянулось время. Наконец прискакавший адъютант доложил, что это идет бригада Дольфса, а за нею корпус Иорка.

– В семь часов войска уже должны были стоять по диспозиции, а они только что идут, – резко проговорил Фридрих, взглянув на часы.

Проходящие войска приветствовали государей. Лицо Александра сияло. Казалось, ни на одно мгновение не оставляла его уверенность в победе. План сражения казался ему безошибочным, диспозиция великолепной. Наполеон наступал на Лейпциг и проходил мимо русской армии, не подозревая о ее сосредоточении близ Пегау и совершенно обнажая этим свой фланг. Этим-то и решил воспользоваться новый главнокомандующий союзными армиями граф Витгенштейн. В то время, когда голова французской армии покажется у Лейпцига, он ударит в хвост ее колонн с фланга. План был хорош, особенно при царившей уверенности, что армия Наполеона малочисленнее союзной…

Со стороны Лейпцига уже слышалась канонада. Это Лористон атаковал войска Клейста, прикрывавшие Лейпциг. Предположения Витгенштейна осуществлялись.

Войска были готовы к бою. Государи переменили место, и теперь стояли на высоком холме перед Гросс – Гершенем, откуда открывался широкий вид на линии разбросанных селений Кайи, Раны, Гросс – Гершена и Клейн – Гершена, составлявших ключ позиции. Ясно были видны биваки французских войск. По донесению разведчиков это был корпус маршала Нея. Обозревая многочисленные стройные полки пехоты и кавалерии, грозные батареи, готовые поддержать их удар, Александр уверенно и спокойно ждал.

Рядом с государем стоял и главнокомандующий. Было тихо. Наступал тот момент, когда все сознают, что» пора».

К Витгенштейну подскакал прямой и сухой, с большими седыми усами и блестящим взглядом из-под нависших бровей Блюхер. Он, действительно, всем своим грубым обликом походил на старого вахмистра.

Отсалютовав саблей, он громким сиповатым голосом спросил по – немецки:

– Разрешите начинать, ваше сиятельство?

Витгенштейн бросил быстрый взгляд на государя. Государь ответил чуть заметным наклоном головы.